— Коты?
— Горные коты, дядя, — подтвердила Ларисия. — они вполне разумны — для ментального мага. Я как-нибудь расскажу о своем с ними знакомстве, это долгая история. Они не любят людей, и не считают нас особо разумными, но если решают с кем-то пообщаться — это знак большого доверия.
— И с вами они решили поговорить.
— Они мне рассказали, что довернцы обследуют старую заброшенную шахту, что они что-то ищут, что их старший читает старые бумаги. Да, это было кирпичиком для моей теории. Потом план, который мы нашли в могиле учителя Леона. Все укладывалось в мою теорию, и мне стало страшно.
— Мне уже тоже, — вздохнул Риберто.
— Ну да. Если открытие Леона позволяло сделать мага из обычного человека — чем это грозило нам? Начнет ли государство штамповать магов? К кому попадет в руки этот секрет? Если довернцы его ищут, и собираются вывезти к себе — что нас будет ждать?
— Катастрофа, — жестко приговорил Риберто.
— Да, я тоже так решила. И решила, что нам надо найти этот артефакт, или что это было, первыми. Ну... и личные причины у меня тоже были.
— Личные?
— Тетя Лина. Робин. Матео. Я не знала, можно ли вылечить смертельную болезнь, или восстановить потерянный дар, но я решила рискнуть. И они тоже — решили. Хотя вина, в основном, лежит на мне.
— Не бери на себя слишком много, — Робин приобнял свою невесту и поцеловал в висок. — Я не ребенок, я осознавал риски, и отлично понимал, что ты все равно в это ввяжешься. Лучше я буду тебя сопровождать, так мне будет спокойнее.
— Мне тоже. Я не знала, как это должно выглядеть, могла только предполагать. Леон Штромберг получил силу, прожил спокойно больше ста лет, был и оставался магом. А вот его первая жена погибла. Вторая тоже, ребенок... это действует только на мужчин? Но ребенок был сыном? На взрослых? Но и тут... я терялась в догадках. Но искала, — Ларисия вкратце рассказала, как они шли к неизвестному, как нашли проход, как она пролезла внутрь. — Первый раз я не смогла все рассмотреть как следует. Уже потом, когда довернцы, поняв, что я никуда не денусь, оставили меня внутри, у меня было время оглядеться, обойти пещеру.
— И?
— Я исходила из характера самого Штромберга. Он не смог уничтожить чудо, не смог изолировать его от людей, не смог даже сохранить тайну... он обязан был оставить весточку! Ну хоть какую. Человек, который настолько любит изливать душу — и тут промолчит?
Риберто позволил себе улыбку.
— Вы правильно угадали?
— Абсолютно. Вот смотрите, это было заткнуто над дверью мегалита.
Ларисия извлекла из кармана, и положила на стол небольшой пергаментный конверт.
— Штромберг! — ахнул Матео.
— Будем считать — неизвестный доселе документ его авторства, — фыркнула Ларисия, и нацелилась на пирог с черникой. Вкусно...
Риберто достал небольшой лист бумаги.
Тому, кто найдет это письмо!
Будь осторожен, мой неизвестный последователь! Я открыл это страшное место первым, и умоляю тебя уйти отсюда. Или хотя бы не проливать кровь в хижине.
Когда я пришел сюда, я был пьян, я просто вполз в хижину, и упал, разбил нос о каменный круг. А потом обрел силу, о которой и не мечтал. Но потом это чудовище погубило троих близких мне людей. Во имя всего, что тебе дорого, не трогай это проклятие, не буди уснувшее. Уходи отсюда, пока ты еще можешь. Не приводи сюда своих близких!
Это место — убивает...
Уходи отсюда!
Здесь смерть!
Леон Штромберг.
— Негусто, — подвел итог его величество.
— Я и так, и этак прикидывала, почему Леон получил силу, а его жена погибла. И первая, и вторая... почему погиб его сын! Они не были пьяны? Вряд ли это так действует. По алкогольному признаку... меня осенило именно там, в пещере, когда я смотрела на мегалит. Там был рисунок...
— Рисунок?
— В основном там были какие-то странные письмена, я их даже не видела никогда — таких. Но там был и рисунок. На нем был показан человек без руки, или без ноги... и он — исцелялся! Это был целительский артефакт, ваше величество. А магия была побочным эффектом.
— То есть? — насторожился Риберто.
— До получения магии Леон был калекой. А маги калеками не бывают.
Робин и Матео переглянулись — и кивнули. Магия действительно правила физические недостатки. Горбатый, или слепой маг — сказки. Они оба знали, что их физические недостатки теперь обязательно пройдут. Потребуется время, но рано или поздно магия исправит недостатки. Разве что руки или ноги отрастить будет сложно, а вот шрамы, зрение — это все будет постепенно возвращаться к исходным показателям. И шрамы рассосутся, и глаза будут видеть, как в детстве.
— Если я правильно поняла, артефакт возвращал здоровье. Если человек мог справиться со своей болезнью без магии — ему магию и не дали бы. Я не могу пока все это сформулировать, Леон имел физический недостаток, и артефакт пошел самым простым путем — дал ему магию. При таком раскладе я могла быть спокойна за Робина, Матео, за тетю Лину. Практически им ничего не угрожало. За себя и Алю... я точно не знала, но если Леон, будучи УЖЕ магом, и без недостатков, вышел из артефакта целым и невредимым? Значит, его не тронуло? Но он уже бывал там... может, потому? Я предполагала, что с нами все будет хорошо, но... Аль, прости. До конца я не была уверена. Мы могли перестать быть магами, могли просто умереть, нас могло использовать на подпитку и вытянуть досуха... я допускала все. Но поделиться времени не было.
— Я понимаю, — Элисон кивнула сестре. Да, сестре. — Я поступила бы точно так же. Ты полностью права.
— Ну и я надеялась, что тут был предусмотрен какой-то механизм для лекарей. Кто-то должен был приглядывать за больным, корректировать состояние, может, управлять работой артефакта? Не знаю, как лучше сформулировать!
— Может быть... а довернцы?
Ларисия потерла виски.
— Все равно это только мои предположения. Есть два варианта. Или довернцев пустили на подпитку, или артефакт просто не воспринимает здоровых людей адекватно. Как жену Штромберга... жен. Как его сына. Образно говоря, на капле крови такого не наработаешь, должен быть и механизм подзарядки. Жертва, как вариант?
— Штромберг обошёлся без нее?
— Мы не знаем, сколько там было энергии, что, как... это один из вариантов — и только.
— М-да, — подвел итог Риберто. — мне и надо бы вас поругать, но... все хорошо, что хорошо кончается. Я правильно понимаю, это не восстановить?
— Там не только мегалит, там вся пещера была артефактом. Возможно, с выводом наружу, — вздохнула Ларисия.
— Там так все просело — не откопаешь. Разве что гору снести, — покачал головой Робин. — но и тогда... откопать-то может и получится, лет за сто, а вот сам артефакт восстановить — вряд ли. Там даже ветерок межу камней не проползет, мы чудом выбрались.
— Плохо, конечно. Награды не получите за свое самовольство. Но... если бы вот это было в доступе у нас... нет, есть вещи, которые лучше не трогать. Виверну выпустить можно, а вот как ее загнать обратно?
Присутствующие были полностью солидарны с его величеством.
— Я не бессмертный, мои дети тоже, а что будет дальше — кто знает? — подвел итог Риберто. — Если бы речь шла только об исцелении, я бы приказал гору по камешку срыть и песок просеять. Но магия... нет, это слишком страшно, чтобы так рисковать. Поэтому слушайте мою королевскую волю.
Все послушно замолчали.
— Награждать вас не за что. Ругать тоже не стоит. Потому — все будет по-родственному. Начнем с вас. Матео? То есть Рент Эдер.
— Да, ваше величество.
— Дамиан уже предложил построить в Левенсберге исследовательский центр. Вот, вы будете там сотрудником, заодно и подопытным. Будем изучать и восстановление магии, и ваше восстановление... вопросы, возражения?
— Возражений нет, а зарплата какая будет?
Риберто фыркнул.
— Не обижу. Робин Лейтнер. То же самое. И я надеюсь, вы собираетесь пожениться с Ларисией?
— Разумеется, ваше величество, — кивнул Робин. — Лисси согласилась выйти за меня замуж, надеюсь, и сейчас не передумает.
— Не дождешься. — тихо прошипела девушка.
— Думаю, жену я обеспечить сумею.
— Не сомневаюсь, но приданое я за Ларисией дам. И не возражай, детка. За сделанное... будет вам дом в Левенсберге и дом в столице. Ну и так, денег немного, чтобы себя не ограничивать.
— Спасибо, дядя Риберто, — Ларисия смотрела внимательно, но уловить хоть малейшую неискренность от короля не могла. Не было ее.
И Элину он действительно любит, и рад до безумия, что они живы, и что так все сложилось... хотелось бы большего, но это ж дело такое. Мечтаешь о виверне, но и ящерица в дело сгодится. Все лучше, чем ничего.
— Дальше. Элисон?
— Я пока с мамой останусь, — посмотрела в глаза королю девушка. — Понимаю, ей не до того будет, но побуду рядом. Мешать не стану, не думайте, просто успокоюсь, ладно? А то почти десять лет страха за близкого человека...
Риберто кивнул.
Когда каждый день видишь родного и близкого человека больным, когда ничем не можешь помочь, когда отчаянно сражаешься не за выздоровление, а просто, чтобы подарить матери хоть один день... просто еще день. Еще вздох.
Еще немного времени вместе...
Риберто это отлично понимал. И сейчас, когда с плеч Элисон свалилась такая гора, когда можно не бояться за мать, можно выдохнуть, не таскать с собой лекарства и эликсиры, не прислушиваться ночами к ее дыханию, не ждать каждую секунду приступа...
Элисон хотела просто увериться до конца. Расслабиться, побыть рядом, успокоиться. А потом можно и дальше жить. Это не навязчивость, и в тягость она не будет. Не ревность, не возмущение, не протест против личной жизни матери. Это именно, что любовь.
— Детка моя, — Элина подошла к дочери, и от души обняла ее. Элисон ткнулась ей в плечо лицом, и замерла на долю секунды.
Каково это — знать, что в любую минуту можешь потерять близкого человека? И наблюдать разрушение, и прогрессирование болезни, и осознавать свою беспомощность...
Чудо свершилось. И Элисон сейчас наслаждалась своим немудреным счастьем. А что ей нужно-то?
Чтобы ее родные и близкие были живы и здоровы. И рядом. Это она и получила, остальное вторично.
— Я не буду в тягость, мам. Просто успокоюсь...
— Родная моя, ну о чем ты говоришь? Какая тягость?
— Серьезная, — Риберто откровенно развлекался. — Моя дочь замужем, а представляешь, какая охота начнется за падчерицей?
Элисон сощурилась.
— Я — маг огня. Если что, ведь и пепла не найдут.
— Значит, и искать не будем. Но ты все равно готовься. Положение обязывает, Ларисию-то я замуж выдам, а вот ты... тебе Матео не нравится?
Шарахнулись оба.
Риберто пожал плечами.
— Была бы честь предложена. Но вы еще подумайте.
Он чувствовал себя немного пьяным от счастья. Найти женщину, которую потерял так давно, и не просто найти, а понимать, что она жива, здорова, что они еще долго смогут быть вместе... это ли не счастье?
А еще смотреть — и осознавать, что чувства не изменились. И Риберто любит, как прежде, и Элина, и безразличны им и морщинки, и седина, и обстоятельства — оба свои долги отдали, теперь можно и для себя пожить спокойно.
— Рена Шафф.
— А мне, ваше величество, ничего не нужно. Лисси меня не бросит, а там, глядишь, и внуки пойдут...
— И будут приходить к бабушке почаще. Понял, дом поищем поближе к вам, и так... не отказывайтесь от подарков, рена, я от чистого сердца.
— Хорошо, ваше величество. Просто у меня все и так есть, куда еще-то?
— Авось, найдется куда, поместится, — отмахнулся Риберто.
— Коты, ваше величество, — напомнила Ларисия. — Без них мы бы и не выбрались.
Риберто только рукой махнул.
— Для котиков — заповедник. С обязательной рыбной подкормкой. И назначу громадные штрафы, чтобы никто не смел на них охотиться, а там посмотрим.
— Спасибо, ваше величество.
— Мы же договорились, дядя Риберто. И, с вашего позволения, я буду откланиваться. Мы. Элисон, ты с нами — или тут переночуешь?
— Сегодня — точно тут, — отмахнулась Элисон. — Спать хочу зверски, а уж завтра — послезавтра, дядюшка Риберто, вы за мной рамбиль сюда пришлете. Хорошо?
Деликатность падчерицы Риберто оценил и кивнул.
— Обещаю.
— Надеюсь, рена Астрид и нас не откажется приютить до завтра? — Матео состроил глаза несчастного горного котика, и рена махнула рукой.
— Комнат хватит.
— А если так, предлагаю все остальное отложить до завтра и отправиться спать.
Аля и Лисси переглянулись с ехидным видом, но подшучивать над матерью и королем не стали. Любовь же... они завтра пошутят. Когда выспятся. А сегодня и голова болит, и сил нет, и день выдался ужасно тяжелым...
Спать!
И только спать!
Глава 12
— Умммммууууу!!! Мууууууумммууууууу!!!
Нет, это не коровы шли на пастбище. Это великий сыщик Слифт, проклиная свою судьбу, попытался как-то дать о себе знать проходящим мимо людям.
Увы.
Люди подтвердили свою репутацию порождения виверн. *
*— о женщины, порождение крокодилов, Шекспир. Но какие в горах крокодилы? И дискриминация тоже ни к чему. Прим. авт.
Народ останавливался, смотрел. Фыркали, тыкали пальцами в несчастный рамбиль и еще более несчастного сыщика, заливались смехом, со всех сторон сыпались ядовитые шуточки.
— Ишь ты, колбасу привезли!
— Это кого ж он так достал? Опять в бордель пошел, что ли?
— А чего он в борделе такого потребовал, что его, значитца, так увязали?
Симон взвыл бы, но проклятый кляп! И не менее проклятые маги!
Это все они, ОНИ!!!
— А воняет от него чего? Аж мухи дохнут!
И проклятые коты!!! Кругом враги!!!
Развлечение продолжалось аккурат до прихода рента Миттермайера, который осмотрел все это дело, и вздохнул.
— Ну, рамбиль на месте. А то шиш бы нам чего мэр выписал. А вот с тобой что случилось, а, Слифт?
— Рент Ноэль, вы ему кляп вытащите, а мы все и послушаем? — предложил кто-то ядовитый из толпы.
Ноэль мудрому совету последовал, но ничего интересного не услышал. Иные грузчики и поинтереснее выражаются. И плевался бы ядом Слифт еще долго, да помог рент Бабер, который как раз пришел на работу. Дошел он до работы, взял там кувшин с водой, донес до рамбиля и на Симона опрокинул. Вот тут-то Слифт и заткнулся.
— Успокоился? — уточнил рент Тимус. — Дай сюда руки, веревки перережу. И пошли внутрь, расскажешь, где тебя виверны носили, как ты смел взять для своих дел казенный рамбиль, и кто тебя обратно приволок?
Симон кое-как выбрался из рамбиля, и захромал в полицию. А что ему еще оставалось делать?
* * *
— Ри, мне надо так много тебе рассказать...
— У нас на это будут следующие сто лет. Или сколько нам Боги дадут, — отмахнулся Риберто.
Для короля и его любимой женщины утро началось куда как приятнее — с объятий. Не в том смысле, просто проснуться рядом, обнимая любимого человека, понимая, что твоя сбывшаяся мечта рядом, что это не сон — и лежать так. И наслаждаться ощущением полноты жизни.
