— Лео не возражал?
Альваро улыбнулся.
— Нет. У него принцип: хорошая вещь должна быть пристроена к хорошим, то есть к его рукам. Или к рукам людей, которых он уважает. Красть он не станет, но с его точки зрения, это была не кража, а справедливая компенсация. Пират повредил наш корабль, понятно, его починят, но когда и как? А про мебель уж и вовсе молчим. Вот он и подсуетился.
— Трофеи — это святое, — согласилась Ангелина, — особо он не наглел, ну а по мелочи взять с боя, это святое. И даже не для себя, для любимого и обожаемого адмирала. И даже не что-то серьезное, а так. Старые дрова...
— Из черного дерева, с позолотой и инкрустацией перламутром, — поддакнул Альваро, посмеиваясь. Кажется, в соседней комнате тоже фыркнули.
Ангелина кивнула.
— Да-да, каких-то лет двести и сгодится только на дрова. Такое и подарить стыдно, вот, тайком и подсунули. А Ханна, играя в кабинете любимого и обожаемого папы, нашла случайно тайник. Дети — они такие, что хочешь, найдут, выкопают, разберут и соберут обратно. В оправдание малышке скажу, что нашла она его не так давно, уже после вашего ухода в море. Хани обожала делать уроки в вашем кабинете...
— Да, я тоже этому радовался. У меня не дочка, а настоящее солнышко.
Моника поцеловала мужа в щеку.
— Вы уехали, ей было грустно, Моника не возражала. А Хани играла, и нашла шкатулку. Да, эн Диего, не надо прыгать. Все, что было в шкатулке, уже отдано... нужным людям.
Эн сгорбился.
— Ну... да. Я сколько лет служил, верой и правдой, а потом зло взяло. Так получилось... жена умерла, да и пусть ее. А потом я встретил Ларису! Нежную, красивую, и...
— И проститутку, — безжалостно добила Ангелина.
Эн Диего насупился.
— У нее болеет мать, Ларисе нужны деньги на лечение...
— Не нужны. Ваша Лариса и Розалия были подругами. И Лариса хвасталась, как ловко она доит богатого старичка, — безжалостно припечатала Ангелина. — Ее допрашивали, но она ни в чем не виновата. Врать продажная девка может сколько угодно, а верить ей или нет... вы предпочитали верить. Вы давали деньги, она не знала, что и откуда берется. Ее это не интересовало.
— Да. Она и правда не знала.
— А вы испугались. Вы решили, что компромат достался Альваро, и хотели поискать у него в сейфе. Сначала вы подсунули Гарази этих двоих болванов. Расчет был прост, решив выйти замуж, сестричка поедет доить братика, к ней приедет жених, а старший Сото — отличный специалист по сейфам. И не только по ним. Парочка вообще работала на два фронта. Младший Сото обрабатывал Гарази, старший — одну милую даму пятидесяти лет от роду. Получал от нее побрякушки, деньги... братцы хотели уезжать. Здесь под ними уже земля дымилась. А тут такой заказ! Но в доме постоянно уйма народу, как тут подобраться к сейфу? И Ханна там, и Моника в кабинете, и я, и все родные Моники понаехали. Ответ прост, перетравить кого придется. Кто там съест эти орехи? Да наплевать! Пусть хоть все, главное, что дорога к сейфу будет открыта. Пока похороны, отпевание в храме, то да се... полагаю, старшему братцу стало бы плохо, он бы остался наедине с сейфом, ну и... хватило бы. Орехи ведь вы принесли?
— Я. Как догадалась?
— Гурман, лакомка, разбирается в дорогих вещах, ну и еще были варианты, но они отсеялись. А Розита видела вас, когда вы оставляли коробочку?
— Да. Видимо, когда я выходил... и начала меня шантажировать. Стерва.
— Вы взяли ножницы при следующем визите — или при предыдущем?
— Не угадала. Сото попросил, Аитор мне их и принес.
— Или так, согласна. Розиту вы устранили, но компромат не добыли. Потом вы решили пойти через энну Викторию?
— Он сказал, что любит меня, что мы будем вместе... — энна словно съежилась. — Я поверила...
— Поверила. Подвергла опасности всю семью. Молодец. Чего только не сделаешь из ненависти к невестке. Я бы на месте Альваро очень подумала, как вас к семье подпускать, — припечатала Ангелина. Жалко не было. Ни на секунду.
Дрянь такая, ходила, всем нервы мотала, из-за нее чуть люди не погибли... да мало еще! Чай, не ногами попинали, а небольшое унижение ей только на пользу будет.
— И последнее — убийство Сото. К нему эн Диего не причастен, братцы просто хотели соскочить по-быстрому. Не получилось, их нашли.
В подробности Геля вдаваться не стала, ни к чему. Эн Даниэль в полиции, пусть там и разбираются.
— Сволочь такая!
— Вы нашли друг друга, — развела руками Ангелина.
— А ведьмак? — спохватился Альваро.
— А его нашли уже мы, — кивнул Энтони. — Проследили, получили результат. Прибили. Уж простите — случайно.
Ангелина кивнула.
— Подробности опущу, присутствующих они не касаются. Главное — все живы, все целы, больше, я надеюсь, эта проблема никого не коснется.
— А Ханна? Тор?
Моника, естественно, волновалась за детей.
— Моника, милая, эну Кастилу не помогут уже ни Ханна, ни Эктор. Что с ними не делай!
— Почему?
— Потому что, милая энна, — зубасто улыбнулся драк Истанар, — мы, алые драконы, можем работать с кровью. В частности, изменять ее состав. Простите, эн Кастил, но у вас вчера вечером стало на троих детей меньше.
— ЧТО?!
— Теперь даже по крови Ханна и Эктор — дети Альваро, а маленький Даниэль Канос Варгос отныне сын своего отца. По крови. Было сложно, но...
— Но когда?
— Я начал с малыша, потом перешел к вашим детям, энна Ангелина помогла мне. Так что... проклятие снимать попросту некем. Главного нет, совпадение по крови — исчезло.
— ТЫЫЫЫЫЫЫ!!!
Из кресла, в котором сидел надежно зафиксированный Мартин Мануэль, раздавался дикий вой.
Ангелина хмыкнула.
— Да, обидно, наверное. Столько сил потратил, столько средств, а что в результате? Пшик, да и только! Придется вам, эн, честно помирать.
Из кресла неслось уже что-то дикое, с матерными вкраплениями.
Но что интересно — ни единой попытки оправдаться. Даже жалко. Ведь умный же человек, сразу понял, не бывает таких совпадений, если он тут — значит, все. Но держался, пытался извернуться. А потом уже, когда последнюю надежду на спасение забрали, эна сорвало.
И плевать на его тонкие чувства!
Анна Ромеро тоже спастись не надеялась. Она ребенка спасала.
И Моника свою дочь берегла, как могла.
И Ангелина, когда против ликантропа стояла, тоже думала — сдохнет. Мыслей было только — подергаться подольше, чтобы Моника уйти успела.
Пусть его. Пусть поломает, покрутит...
— С вашего позволения, — Энтони подошел к креслу.
— Так и несите, — посоветовал Истанар. — Отпустит его часов через шесть, я на совесть сработал.
— Кресло потом вернуть, драк?
— Перебьюсь. Выплатите мне стоимость мебели — и достаточно.
— Сделаем, — кивнул Энтони.
В соседней комнате было подозрительно тихо. Эддар проследил, как вытаскивают из посольства кресло, и отправился к королю.
Там он и нашел четырех мужчин... ладно, Кристиан шокирован не был. А вот эны...
— Ужасно, — высказался за всех эн Феррера.
— Ужасно, — согласился Истанар. — Тем не менее, я могу дать клятву на крови, эн Кастил действительно виновен, я не воздействовал на него магией, не принуждал ни к чему...
Эн Патши махнул рукой.
— Мы верим, драк. Это слишком страшно, чтобы быть ложью!
— Теперь вы понимаете, эны, почему я вас собрал здесь, — подвел итог Кристиан. — Я не могу судить брата за такие преступления, я не могу все это обнародовать... я надеюсь на ваше понимание.
— Ваше величество, — эн Парра смотрел серьезно, — мы правильно понимаем, негодяй скоро сам умрет?
— Да. От проклятья.
— Тогда... туда ему и дорога.
Все мужчины дружно закивали. Кристиан вздохнул.
— Я... все прохлопал! Такое предательство!
— Предать могут только свои, ваше величество. Чужим это никогда не удастся. Так что держитесь, выбора все равно нет.
— Да, выбора у нас никогда нет. Есть только честь и ответственность.
— А еще семья, любовь, тепло, верность, дети... да весь мир у нас есть, ваше величество, — подсказал Истанар. — И то, что в нем оказался один плохой человек, еще не делает плохими — всех.
Эны согласно закивали.
— Может, вы и правы, драк.
— Поверьте моему трехсотлетнему опыту, ваше величество. Плохие времена надо просто пережить, а дальше будет лучше.
Все присутствующие были с ним полностью согласны.
— Главное, чтобы мы были, — поддержал эн Патши. — А дальше — точно будет.
И Кристиан поверил.
Дракон большой, ему видней.
* * *
В гостиной посольства медленно поднялась энна Абриль, потянула за собой мужа.
— Мы, пожалуй, пойдем?
Альваро поднял руку.
— Нет. Вы собираете вещи и уезжаете. И чтобы я никогда о вас более не слышал. Пау я устрою на работу, захочет вам помогать — его право. Но рядом с моей семьей появляться не советую, иначе я буду так недоволен, что вы это на всю жизнь запомните. Оставшуюся.
Энна вспыхнула, но кивнула.
— Я... понимаю.
— Не думаю. Но бояться — советую, — вежливо ответил Альваро. — Пау, оставайся, поговорим, подумаем, как лучше быть. Луиза, не задерживаю, вы уже устроились. Захотите общаться с моей супругой — ваше право, но именно — ВАШЕ. — И посмотрел на Хуана. — А к тебе есть вопрос.
Два матроса зашли в комнату.
— Этот, эн?
— Этот, — кивнул Альваро. И жестко приговорил. — Десять лет на корабле и из тебя человека сделают.
— Ты... не имеешь права!!! — заорал Хуан.
— О правах вспомнил? Не советую! Я тебя за свою семью на части разберу, и скажу, что так и было. Мразь такая... сам пойдешь — или поволокут?
Выглядел Альваро крайне впечатляюще, Хуан икнул, испортил воздух и безвольной тряпкой обвис у матросов на руках.
Альваро помахал рукой ему вслед.
— 'Стремительный', отличный кораблик, работает на дальних рейсах, в столицу вернется через пару лет. И то ненадолго.
— Туда и дорога, — подвела итог Моника. — Я рада, что больше его не увижу. Я не боюсь, просто... противно.
Ангелина, которая отлично знала, что это решение согласовано сверху, ухмыльнулась.
Альваро перевел взгляд на мать.
— Я понимал, что ты меня не любишь. Но сейчас ты перешла все границы. Я больше не стану тебе помогать. И не желаю видеть тебя в своем доме.
— Брат! — всхлипнула Гарази.
Не помогло. И слезы тоже, и привычное хватание за сердце и закатывание глаз.
— Помочь? — вежливо поинтересовалась Ангелина, поднимая ближайшую для цветов. С водичкой, тяжелая.
Энна Виктория решила сохранять достоинство, и выпрямилась.
— Наглая тварь!
— Ты слышала. Отправляйся к сыну домой и собирай вещи, или тебе их соберут слуги. У тебя час, как и у Видаль.
— Ты... ты вообще двоеженец! Об этом вы промолчали?! Да?!
Ангелина от души потянулась, мужчины привычно посмотрели выше и выше.
— Да не женаты мы с Альваро. Я посмотрела — это не мой. Художник у вас паршивый, накаряббал не пойми чего, мы сразу и не разобрались.
— Как — не твой?! А... Эррера же?!
— Может, однофамилец? — невинно предположила Ангелина. — так что радуйтесь, у вас невестка одна, и это не я. Мама.
Энну Викторию аж передернуло.
— Радоваться! Мой сын от меня отказывается! Мой сын...
— Не твой, — вздохнул Альваро. — Отец мне все рассказал, просил тебя поберечь, но если ты решила мне жизнь ломать... достаточно с меня! Видеть тебя более не желаю!
Энна Виктория взвыла.
— Рауль! Все он виноват!!!
— Все у тебя виноваты, — фыркнула Ангелина. — В зеркало посмотрись, могла бы стать счастливой, а вместо этого все на злость и ненависть разменяла, жизнь в унитаз спустила, а теперь тебе все виноваты. Хватит уже! Сиди и яд сплевывай в баночку!
— Эээээ?
— А потом в аптеку, хоть заработаешь! А к Альваро не лезь, вы и так едва невинных людей не угробили!
— Будь ты...
Ваза все же пригодилась.
— Охладись, — посоветовала Ангелина. — А то сейчас так приложу с разворота, что до стены только тапочки долетят.
Энна Виктория выпрямилась.
— Хорошо же! Вы обо мне еще услышите!
И вышла вон, от души приложив об косяк несчастной дверью. Гарази хотела последовать за ней, остановил Альваро.
— Гарази, если захочешь, я устрою тебя на службу. При условии, что ты больше никогда не появишься ни рядом со мной, ни рядом с моей семьей.
— Как ты можешь!!!
Альваро только поморщился. Явно, помощь брата не потребуется. Ну и пропади вы все пропадом! Не хотели по-хорошему, так будет по-вашему! Вы в мою жизнь грязными ногами влезли, мою любимую изводили, едва не убили, мне другую подсунуть хотели... вот и живите — сами! Умирать будете — проститься не приеду!
Альваро поглядел на друга, на Ангелину.
— Нам пора, наверное?
— Хозяин сказал заранее, что провожать не будет. Идем? — предложила Ангелина.
И словно бы не заметила, как Альберто подхватил ее под локоть.
Альваро и Моника обменялись лукавыми взглядами.
А вдруг что и получится у этих двоих? Хорошо бы!
* * *
— Мартин... почему ты сразу ко мне не пришел?
Кристиан сидел напротив брата — и было королю плохо. Он-то зла не видел, он думал, что есть у него родной человек. Оказалось — нет.
— А что бы я тебе сказал? Что проклятье?
— Да. И что? Я бы постарался помочь, я Евгению Элену любил безумно, но ты же мой брат! И... тогда я все бы для тебя сделал!
— Любил... я ее тоже любил. А вот она меня — нет.
— Мне казалось, у вас все хорошо.
— Тебе это только казалось, Крис. Она же наполовину русалка, она сказала, по матери. Папаша увлекся ее матерью, ребенка сделал, навещал, конечно, воспитывал, как мог, учил чему-то.
— Она никогда не говорила же...
— Незачем было. А вот голос от него унаследовала. Пела она так, именно потому, что русалья часть свое брала, они же голосом могут и волны поднять, и волны смирить... магии ей не досталось, ни грана, но что-то было.
Про волны, ультразвук, инфразвук и прочее Мартин не знал. Но законам физики это действовать не мешало.
— Пела она невероятно. Я был влюблен.
— Так и она... она именно в тебя влюбилась, Крис.
— В меня?
Губы Мартина искривила жестокая улыбка. Хоть так... ударить. Словом, памятью, несбывшимся чувством. Это бывает больнее кинжала.
— Думаешь, с чего я ее ударил? Мы с ней встречались, нет, до постели у нас не дошло, пока только поцелуи были, привез я ее, конечно, в расчете на большее, а она и заявила, мол, расстаться нужно. Любит она тебя, просто не хотела в твою семью лезть, вот и встречалась со мной, чтобы поближе к тебе быть. А пригляделась, жену ты не любишь, так пусть у тебя будут жена и любовница. Детей она бы тебе не родила, вот и достаточно было бы. Ей любовь, королеве все остальное.
— Я бы на это не пошел, — тихо сказал Кристиан.
Мартин скрипнул зубами.
— Святой Крис! Если б ты знал, как я тебя за это ненавидел! Такого всего правильного, положительного! Тошнило от тебя иногда!!!
— Мне жаль.
— Да не жаль тебе, не надо! Ни о чем ты не жалеешь!
— Смотря о чем ты. Я не могу сказать, что безумно люблю свою Терри, но мы хорошие друзья, она родила мне детей, мы уважаем друг друга...
