Хотя, если сказать, по чести, русская артиллерия конца XIX века была на мировом уровне. Ничем не лучше, но и не хуже, чем артиллерия у других стран. Так сказать, соответствовала духу времени. Да, на флоте, были скорострельные пушки на бездымном порохе. Армия же довольствовалась системами прародители которой появились лет двадцать назад. И были модернизированы, в том числе под бездымные пороха, но были уже полностью устаревшими. И морально и технически. Будучи и не дальнобойными, и не скорострельными. А первые скорострельные полевая и горная пушки, соответствующая новейшим тенденциям, только появились. Но тактика использования орудий оставалась прежней. И да те же британцы или немцы ещё бегали, в атаку, в ярких мундирах, да и ещё взводными колоннами. Рассыпной строй применяли только две армии мира. Русская и японская.
К тому же, что такое крупповская пушка? Это в первую очередь отличная сталь, которую в России могли производить, но не столько что бы её хватило на создание ста тысяч дивизионных трёхдюймовых орудий за четыре года. Да и ещё и с миллионами снарядов к ним. А вот более тяжёлая, имеющая более длинный, чем немецкие орудия, ствол, чтобы иметь возможность разогнать снаряд до нужных скоростей, не сильно перегружая орудия, и при этом, не допуская разрыва ствола, но менее требовательные к материалам "француженки", чем "немки", Николая устраивали больше. Хотя и от "немок" он полностью отказываться не хотел. Именно для развития промышленности. Объяснив, что морским частям нужны орудия легче, а соответственно и манёвреннее, чем армейцам. Да и нужно их меньше. Но вот боеприпасы, к орудиям, должны к различным системам одного калибра подходить.
И пригласив всех специалистов в области артиллерии, во главе с великим князем Сергеем Михайловичем, в Константинополь, Николай в первую очередь поставил системные вопросы, а не технические. И о чём, в первую пошёл вопрос, так это об организации артиллерии. Николай сразу же сообщил всем, что он считает, что кризис артиллерии, когда орудия вынуждены были располагаться в зоне действительного залпового огня, из стрелкового оружия, в техническом плане преодолён. Современные орудия способны вести огонь с расстояния в несколько вёрст, от позиций противника. Сами, находясь за укрытиями. А управление ими возможно по полевому телефону. И превращаются из парии, в весьма важный вид вооружённой борьбы. После чего Николай распорядился, в подразделении которым командует лично Сергей Михайлович, уже летом провести подобные опыты. Причём взяв для испытания новейшие французские орудия из морской дивизии. И это не встретило противодействия, со стороны собравшихся специалистов.
Второй вопрос поднятый Николаем касался организационной структуры артиллерии. Во-первых, он сразу предупредил, что считает, что пулемёт, это не артиллерия. А вооружение пехоты. Во-вторых, сообщил, что видит необходимость в существовании батальонной артиллерии. Нескольких мелкокалиберных орудий, калибром в тридцать семь, или в сорок семь миллиметров, в каждом батальоне. Предложив использовать, для формирования подобной артиллерии, весьма многочисленные мелкокалиберные пушки Гочкиса, снимаемые с кораблей. И устанавливаемые на полевые лафеты. При этом Николай сразу же предупредил, что орудия, на лафете, с не раздвижными станинами, он не примет. При этом эти пушки, в его представлении нужны для оперативной борьбы с пулемётами и, в перспективе, с различными техническими средствами на поле боя.
Следующий вопрос касался создания полковой артиллерии. Где Николай хотел видеть, как тридцати четырёх линейные полевые мортиры[4], для разрушения полевых сооружений, так и короткоствольные, трёхдюймовые орудия, с ослабленным зарядом, для борьбы с пехотой и лёгкой артиллерией противника. Причём это орудие он предлагал разработать на основе новой трёхдюймовой горной пушки[5]. Которую настоятельно рекомендовал поставить на вооружение немедленно. И на основе этой же пушки создать противоштурмовые и конные орудия. Добавив, что только для противоштурмового орудия допускает создание одностанинного лафета, для удобства размещения орудия в капонире. Но предупредил, что другие системы, с подобными лафетами, им даже рассматриваться не будут. Как не будут рассматриваться новые проекты орудий и без отката по каналу ствола.
Следующим звеном царь видит уже дивизионные системы. Это дивизионное трёхдюймовое орудие. Для борьбы с пехотой, в том числе и находящейся в полевых укреплениях. А также как сорока двух линейная полевая мортира[6] и гаубица такого же калибра. В первую очередь для разрушения укреплений, а гаубица ещё и для контрбатарейной борьбы. В первую очередь с вражескими трёхдюймовыми дивизионными орудиями. Так что гаубицы не должны уступать в дальности эффективной стрельбы основных дивизионных пушек. Но при этом должны быть достаточно мобильны, чтобы не отставать от своей пехоты.
Корпусную артиллерию царь, как он сообщил, видит орудиями калибра сто семь миллиметров и ста двадцати двух миллиметровыми гаубицами. Первый, для контрбатарейной борьбы, вторые для поддержки войск, и в первую очередь для разрушения фортификационных сооружений. Тяжёлую полевую артиллерию царь видит в виде ста двадцати двух миллиметровых орудий и шестидюймовых гаубиц. Хотя необходимость осадной артиллерии он не отрицает. Но тут уже предлагает решать вопрос в кругах специалистов. Хотя будет рад видеть на вооружении свой армии и шестнадцатидюймовые мортиры[7] особой мощности. Хотя понимает, что основу, осадной артиллерии, должны будут составить шестидюймовые орудия, восьмидюймовые гаубицы и десятидюймовые мортиры. Эти же орудия должны будут создать основу крепостной артиллерии.
Тут было Сергей Михайлович, поднял было вопрос об береговой артиллерии, но Николай сразу предупредил, что это будет часть флота. И орудия там будут устанавливаться флотские, сейчас системы Канэ. У армии должны быть свои орудия больше соответствующие специфики сражения на суше. С большими разрывными зарядами в снарядах. А не скорее бронебойными снарядами, как для нужд флота. Но, Николай, решил подсластить пилюлю артиллеристам. Подняв вопрос об устаревших орудийных системах, которых было в армии несколько тысяч[8]. Их Николай разрешил использовать для артиллерийского вооружения крепостей и предполагаемых к созданию крепостных линий. Но полевые, тридцати четырёх линейные, и батарейные, сорока двух линейные, пушки, Николай предлагал перевести на крепостные станки, пусть и стационарные, но обеспечивающие, при выстреле, откат ствола по его оси. Конечно используя для этого не изношенные пушки, а новые образцы. А вот уже полевую артиллерию делать из новых систем. И оснастить крепостную артиллерию уже после насыщения полевой артиллерией новейшими системами. Обратив особое внимание на то, что необходимый запас снарядов, на трёхдюймовое орудие, он видит в две тысячи единиц[9]. На остальные орудия пропорционально их боекомплектам. Что, скажем так, очень понравилось артиллеристам вообще, и их смотрящему, от царской фамилии, великому князю Сергею Михайловичу, в особенности.
И на этой ноте, общение с артиллеристами, у царя было завершено. И Николай очень надеялся, что его требования к новой артиллерии, которую он планировал начать получать, на вооружение, ещё до наступления нового тысячелетия. В надежде оснастить новой артиллерией хотя бы части, что будут предназначенные для войны с Японией. И успеть развернуть артиллерию к началу большой войны.
3
Но если своей артиллерийской школы и не существовало, то вот, в стрелковом вооружение, как раз начинался этап становления русской школы стрелкового вооружения. Ведь, до появления винтовки Мосина, на вооружении русской армии находились винтовки иностранных конструкторов. Нет, сейчас, благодаря Николаю, на вооружение флота была принята винтовка Нагана образца 1891 года. И единственной общей деталью, используемой в принятых на вооружнение типах винтовок, оказались винтовочные обоймы. Конструкции именно Нагана. Почему русские генералы посчитали обоймы конструкции Мосина слишком сложными, для принятия на вооружении. И они, ради экономии, выбрали именно обоймы Нагана[10]. Заставив Мосина адаптировать свою винтовку именно под обоймы конкурента. На этом все заимствования в винтовке Мосина, из нагановской винтовки, и закончились. Но сейчас Николай исходи из идеи, что несколько сот тысяч винтовок, которые потом всё равно закупать, лишними не будут. Благо расходники, для них, общие. Да и ни у кого и мысли не возникнет, при таком раскладе, в будущем, смешивать, но не взбалтывать, эти системы.
Но как бы то ни было, но все три перспективных русских оружейника, Мосин, Фёдоров и Токарев были вызваны во дворец Долмабахче. И разговор с ними имел не только скорее организационную, но и более практическую и даже техническую плоскость. И начался он с патрона, винтовочного, трёхлинейного, который царь забраковал. Потребовав, вместо тупоголовой, округлой пули, сменить, в патроне, пулю на остроконечную. Да и вообще отказаться от ранта, используя гильзы с проточкой. Причём не расширяющиеся к задней части гильзы, а имеющих единый, в широкой части, диаметр гильзы. Для того что бы иметь возможность прямой подачи патрона из лент в перспективных пулемётах. Ну и соответственно модернизировать, под новый боеприпас, винтовки Мосина.
Но при этом, царь сразу оговорился, что в будущем он видит использование таких патронов, только в пулемётах, но не автоматических винтовках[11]. Так как считает подобные патроны слишком мощными для ручного оружия. Предложив разработать новый патрон, средний между винтовочными и пистолетными патронами. Для демонстрации поставив на столе, рядом, друг с другом, патрон от винтовки Мосина и от пистолета Маузера. Добавив, что самым оптимальным калибром, для такого патрона он видит шесть, с половиной миллиметров, ну или две, и пятьдесят пять сотых, линии. Ради шутки пустив мысль, что если патроны сделать треугольными, а не круглыми, в сечении, то их в обойму можно будет укладывать плотнее. А это значит, что патроны или будут занимать меньший объём, при том же количестве, или же их будет, при том же существующем полезном объёме, больше[12]. Заставив русских оружейников переглянуться и с интересом посмотреть на Николая. Ну а Мосин, посмотрев, на стоящие, на столе патроны, изрёк, что использование подобных патронов сделает артиллерию противника, точнее её расчёты неуязвимыми для залповой стрельбы стрелков. Так как эффективная дальность стрельбы значительно сократиться.
Пришлось Николаю объяснить своё видение развития артиллерии, и объяснить, что большую роль будут играть пулемёты, если артиллерия вдруг окажется в зоне действия стрелковых частей. А пулемёт легко сможет заменить залповую стрельбу полуроты стрелков. Так что он не видит целесообразности в залповой стрельбе, на линии фронта, находящихся плечом к плечу стрелков. А дальность прицельной, да и эффективной стрельбы, из оружия с данными патронами, окажется соизмеримой с дальностью прицельной стрельбы одиночного стрелка. И необходимости в избыточной мощности, для патрона ручного оружия Николай не видит.
Мосин, покачал, было, головой, как бы соглашаясь с теоритическими выкладками царя, а потом напомнил о цене пулемётов[13]. Высказав мысль, что применение пулемётов может оказаться слишком дорогим. На что царь, разведя руками и, улыбнувшись, ответил, что "за всё хорошее нужно платить, чтобы потом не расплачиваться за всё плохое". Добавив, что при массовом производстве пулемётов, он прогнозирует снижение их стоимости. А потом предложил посчитать расходы на один пулемёт и полуроту стрелков. Одно вооружение, которых, магазинными винтовками близко, по своим финансовым затратам, к стоимости пулемёта. Так что, Николай считает, что всё в мире относительно. Подумав про себя, что он очень надеется, что его в создании теории относительности не обвинят. Но, такие аргументы подействовали на Мосина. И вопрос перешёл в плоскость более техническую. Стали обсуждать вопрос создания нового оружия для русской пехоты. На основе предложений царя.
Которые самодержиц стал изображать на листочке. Рисуя схему оружия. Где, во-первых, предложил использовать запирание затвора путём поворота его личинки. Как на новейших винтовках Манлихера. Но при этом, во-вторых, для работы автоматики оружия, использовать отвод части пороховых газов из канала ствола. В газоотводную трубку и с передачи затвору импульса через поршень. Поместив его сверху оружия. Мосин выслушивая царя, при этом хмурился, представляя себе, как это может выглядеть, а потом произнёс, что это может помешать заряжанию оружия с помощью обойм. И русский самодержец, разведя руками, сказал, что он вообще предпочёл бы заряжание подобного оружия снизу, с помощью отъёмных магазинов. Но можно предусмотреть и разъёмную систему. Когда поршень передаёт импульс затвору, а дальше затвор начинает двигаться сам. И поршень возвращается в исходное состояние своей возвратной пружиной, а затвор своей. И между ними образуется зазор, когда оружие, встав на затворную задержку, будет, позволят заряжать себя и с помощью обойм. Но тут русский император приказал предусмотреть, чтобы при снаряжении магазина, затвор самостоятельно не срывался, с затворной задержки, и не калечил пальцы стрелка. Так что использование пристёгивающихся магазинов снизу Николай видит более перспективным направлением. А вот уже по поводу приставных магазинов нужно будет подумать, как заряжать их с помощью обойм.
В общем, получалось оружие близкое по своему виду и назначению к самозарядному карабину Симонова. Правда, выполненному на несколько более иной материальной базе. И несколько ранее. Но, винтовка Мосина, при её принятии рассматривалась как временная винтовка. Нужная, для вооружения пехоты, на переходный период, пока не появятся новые самозарядные винтовки. Но вот создать надёжную и работоспособную винтовку под мощный винтовочный патрон так и не получилось. В результате, не смотря, на то, что такие образцы существовали во всех ведущих, и не очень, например, в Мексике, странах мира, армии этих стран даже вторую мировую войну встретили, имея основным образцом вооружения магазинные винтовки, с ручным перезаряжанием. И только использование промежуточных патронов позволило реализовать идеи, появившиеся на переломе веков. И Николай очень рассчитывал, что его армия подойдёт, к началу большой войны, оснащённая самозарядными карабинами.
Правда, когда зашёл разговор, о том, что Николай хочет получить довольно короткие карабины, а не длинные в рост человека винтовки, то Мосин заикнулся было, что такое оружие не даст преимущества в штыковом бою. В этот момент Гвашемаш как раз принесла кофе со сладостями. А она стойко держала оборону возле царя, не допуская, что бы его обслуживали служанки, или другие женщины, ну кроме жены. Ну и царь, воспользовавшись тем, что тут такие традиции перешёл с чая, на кофе. И стал демонстрировать свою приверженность больше кофе. Хотя традиционные царские чаепития, сохранились при царском дворе, и продолжали совершаться каждый день. И сейчас, Николай, так и не положив в рот кусочек щербата, тогда замахал рукой, со щербатом между пальцами, сказав, что ему не нужно копьё, с функцией пострелять. Он рассчитывает, что вооружённые такими карабинами, со съёмными штык-ножами, стрелки смогут перестрелять атакующих их пехотинцев врага с длинными болтовками раньше, чем те добегут. Так и не доведя дело до массового штыкового боя. Ну а в окопе такой карабин будет сподручнее. Особенно если штык-нож будет снимаемым, и у бойца будет ещё и лопатка Линнеманна[15]. После чего Николай, так и замер, со щербатом, в руке, а потом поблагодарил Мосина, что тот напомнил ему об этой лопатке. И о том, что всю нашу пехоту будет необходимо снарядить этими лопатками. Причём поголовно всю. А не держать запас на её часть в полковом обозе.
