-И все таки ты не боец, — человек в дорогомплаще наконец-то сошел с места, подошел,пригляделся к тяжело дышавшему зверьку,— без способности читать разум противникаты не опаснее дикого зверя в бою, так?Так. Хоть ты и не торопишься отвечать,но молчание сейчас именно знак согласия.Так? — голос императора снова потеплел,когда он нажал ногой на дрожащий отслабости кусок шерсти, требуя ответа.
-Так, — неохотно согласился Знающий струдом выдавливая из себя звуки.
-Хорошо, я тебя достаточно изучил, да иты, я думаю, в долгу не остался, так чтомне пожалуй пора.
Знающиймногое что хотел сказать этому человеку,но предпочел лишь наблюдать как императоруходит в ночь, ибо маленький шанс навыживание этого тела ему сейчас былважнее.
Никтоникогда не интересовался как я двигаюсь.И я вам скажу что это странно. Ведьучитывая что у меня нет ни рук, ни ног,у любого должна возникнут мысль как яползаю и тем более прыгаю. Но нет, никтоне разу не спросил. А я сейчас впервыеза черт знает сколько лет по-настоящемуполз по земле. И это было сложно. Этоочень сложно для существа котороепривыкло парить на небольшом расстоянииот поверхности. Это позволяло мне непачкать свою шерсть и набирать довольноприличную скорость в движении.
Асейчас я частично полз, частично катился,собирая с дороги всю пыль. Я катился вближайший населенный пункт, ибо попастьобратно к Мальви с таким маленькимколичеством оставшейся энергии простонереально.
Почемуя не пытался тогда попросить черездругое тело Мальви забрать меня? Всепросто, архимаг жизни не умеятелепортироваться просто бы не успелавовремя. Так нельзя было просить об этомВауэра или Элеонору... просто нельзя,позже поймете почему.
Так-то,если совсем не драматизировать ситуацию,то я имел часть знаний богини предсказанийи давно уже просмотрел все линии развитиясобытий после встречи с императором.Но о самой встрече я не знал, императорбыл чужим существом для этого мира ипредсказания никогда не касались его.
Выбравсамый оптимальный для меня вариантразвития событий, при котором не тольконикто не пострадает, но и я смогу помочьодной девушке, я полз сейчас прямо к нейсквозь заросли мокрой от ночной росытравы.
Девушказабравшаяся с ногами на скамейку,обнимала ноги и тихонько что-то напевала.
Онане была красавицей, но тем не менеепроходи мимо этой ночью работорговец,он бы обрадовался ей как радуется рыбаквытаскивая крупную морскую рыбу в реке.Такой тип женщин одним своим присутствиемсоздавал некое незримое ощущениедомашнего комфорта и тепла распространяяэто приятное чувство на всех вокруг. Носейчас милое лицо было орошено слезами,маленькая и такая теплая Элен собравшисьв комочек тихо плакала. Она сама не зналапочему плакала, ведь сын местного графаей изначально ничего не обещал, и дажеоткровенно говорил что она ему интереснатолько на пару ночей. Но все равно былопочему-то очень больно, больно в грудии в горле, сердце горело словно истекаякровью, а комок в горле почти не давалдышать. Она так и просидела до рассвета,если бы не пушистый зверек ткнувшийсяв ее обнаженные ноги.
Онлизнул своим шершавым языком ее ступню,смотря на нее своими голубыми глазамиот которых шел мягкий свет. Светсочувствия. Оказалось именно этого нехватало бедной девочке чтобы разреветьсянавзрыд, она обняв пушистый шар наконецто дала волю слезам. Она рассказывалаэтому зверьку про холодное сердце парня,про свои глупые надежды, про деревенскихдевчонок что открыто призирали ее, а вдуше завидовали, и про своего отца чтообещал отречься от нее если она подастсяна сладкие речи сына графа.
Онарассказывала ему обо всем на свете, покагоризонт не посветлел в ожиданиипоявления солнца..
-Ну что, нет у меня теперь дочери? Осталосьлишь в бордель ей податься?
Мужиквышедший из-за угла дома на рассвете,был предельно серьезен, и охотничий ножзажатый обратным хватом только подчеркивалвсю серьезность ситуации.
-Нет уж, — мотнул мужик головой словноразозленный бык, — не надо мне такогосчастья в семье, выпущу ко я лучше всекровь твою дурную, здесь, под окнамидома который ты опозорила! — и крестьяниндвинулся к своей дочери, которая ещетолком не понимала что вообще происходит.Конечно, я мог так поправить мозг этомучеловеку, чтобы он забыл что у него дажебыла дочь, но я этого не сделал. Девушкев любом случае уже в этой деревне нежить, если только я Всем здесь мозги непоправлю.
Явыбрал иной вариант: прикусив девушкеслегка дрожащую руку, чтобы не поранитьее, я развернулся в боевую форму. И простоспросил:
-Ты жить хочешь человек? — судя потой скорости с которой развернулся ибросился к соседям с криком:
-Монстр! В деревне монстр!!! — жить мужикявно хотел. А я же быстро проведядиагностику мой второй формы, что началауже восстанавливаться благодаря Элен,вернулся в прежнюю форму.
Девушкасмотрела на пушистого зверька глазамиполного ужаса, этот ужас начинался сотца который на ее глазах превратилсяв головореза и завершался тем костяныммонстром, которого она видела мгновениеназад.
Унее было стойкое чувство кошмара, откоторого она еще не проснулась. Голубыеглаза этого существа, которого она лишьпару ударов сердца назад держала наруках, словно упрашивали ее не бояться,но она не могла. Ужас заставлял ееотползать по скамейке все дальше идальше. И тогда во взгляде зверькаотразилась боль, он словно тяжеловздохнул и пошуршал сквозь траву прочь.И как только он исчез из виду, ужасотпустил девушку, а вместо него пришлоранящее сердце чувство вины. Она понялачто сейчас поступила ничуть не лучше исвоего любовника, и своего отца, и техжителей деревни что теперь открытопризирали ее.
Иприглушенно вскрикнув от стыда, онабросилась за пушистым зверем, чтобыбольше уже не оставлять его одного, какоставили ее сейчас все родные и знакомые.
Глава вторая
Ужес утра, младший принц стоял перед еговеличеством преклонив колено. Нет, онне гадал зачем его позвал отец, емувиднее; скорее его внезапно заинтересовалоодна мелочь: зачем в этом кабинете трикресла если ему, его сыну, при нем дажестоять нельзя? И тут пришел ответ: в этоммире есть люди которых император считаетравными себе!
-Мой сын, встань, и подойди ко мне, — голосимператора казалось был слишком силендля такой спокойной просьбы, — посмотрина этот город, — рука с крупным перстнемуказала на окно из которого были виднымножества крыш домов всех возможныхярких расцветок и лишь приглядевшисьможно было заметить серую массу бедныхрайонов вдали, — жители которые егонаселяют в большинстве своем бездарныетрусы и неспособные ни к чему лентяи,но каждый из них все равно выполняет вэто городе свою роль, хочет он того илинет. Но такие в нашем городе не все, средиэтой толпы выделяются лидеры, те за кемэто стадо следует как овцы за пастухом…— Нагосу хотелось увидеть лицо отца приэтих словах, но тот встал прямо за егоспиной, — можно выбросить пару овецволкам на растерзание и это нечего особоне изменит… — принц подошел ближе кокну, и таки образом ему удалось встатьв пол-оборота к императору, лицо тогобыло серьезно, тем не менее сейчас егоотец впервые говорил с ним на равных, -но нельзя терять пастуха, без него стадотеряется, разбредается и погибает.Инквизиция контролирует больше половинывсех жителей этого города, это я ужетебе говорил тебе, но ты меня понялнеправильно, ты услышал то что тебехотелось… и теперь когда СвятаяИнквизиция лишилась своего пастыря какдумаешь что будет дальше? — пареньмолчал, он понимал что сделал, но чертпобери даже сейчас стоя рядом со своимотцом и осознавая все последствия своегопоступка, он не на мгновение не пожалело содеянном!
-Второй принц, Нагос, слушай императорскоевеление своего отца! — на лицо императоравернулось его обычное превосходство -принц послушно опустился на одно коленоперед его величеством, — устрани своюошибку, верни пастуха стаду пока оно неразбежалось, я хочу чтобы следующийглава Святой Инквизиции был не слабеепредыдущего, что бы паства даже помыслитьне могла о ропоте, умеешь рушить, умейсоздавать!
-Это все отец? — холодно поинтересовалсяего высочество.
-Да, через три дня я увижу твоего ставленникана место архиепископа.
-Для меня честь служить вам! — встав,отвесив поклон, Наг развернулся и вышел.
Едвадверь в тронную залу закрылась, какулыбка тронула усы мужчины: старшийсама благодетель, любим народом и знатью,младший хитери вмеру жесток,когда в его глазах вспыхивает яростьдаже самые гордые из знати отводятглаза, не говоря о черни — король иферзь, им можно доверить эту страну… асам сделает то, что давно мечтал… нет,рано, — его величество одернул сам себя,вернув свой взор от заманчивых далей кбумагам на столе, — хоть и оба его сынатеперь по своему сильны, все еще неопытныемальчишки они в этом мире.
Дияв это время была вся в заботах, а как жеиначе?
Зарабынями смотри, уроки учи, с парнямикокетничай! Вообщем ее учебные днипролетели незаметно и вот пришла поралетнего отдыха. Почти все ученикиразъехались по домам и эльфике бынальнобыло скучно.
Онасидела на окне в своей комнате и болталаногами, свесив те с карниза на улицу.Проходящие мужчины замедляли шаг, видятакую картину в окне школы проклятий,и это хоть как-то развлекало девчонку.
-Можетсходишь куда-нибудь? — задала вопроссвоей госпоже как всегда прямолинейнаяДжина.
-Куда например?
-Яслышала сегодня вечером будет бал вдворце Императора...
-Я тебя умоляю! — Дия скорчила рожицу, -кто пустит темного эльфа туда гдесобирается элита людей?
Икогда Джиназамолчала обдумывая поставленнуюзадачу, вдверь раздался вежливый стук, тактактично вел себя только один человекво всей школе, ее директор.
ПоэтомуДия спустившись с подоконника откликнуласьв то же мгновение:
-Прошу, войдите.
Ион вошел. Дия никогда не понимала кактакое сочетание дешевой рубашки с ещеболее дешевыми штанами на стройноммальчишеском теле может производитьна нее такое ошеломляющиевпечатление. Хотя возможно все делобыло в доброжелательной улыбке Маширочто так странно сочеталась с его глазаминаполненными тьмой и пепельными короткоостриженными волосами.
-Прошу прощения, но я нечаянно подслушалваш разговор, — улыбка стала более озорнойи теперь более подходила мальчишескомулицу, — и теперь у меня появился вопрос.
Девочкалишь смогла промолчать в ответ, онанаблюдая за его губами просто не понялачто он спросил.
Джиналишь усмехнулась и поторопила директора:
-И какой это вопрос? Озвучьте его и госпожавозможно ответит на него, — Джина какверный слуга никогда не принималарешений за хозяйку и даже такой явнозапущенный случай не был исключением.
-Вы составите мне компанию на Императорскомбалу? Обещаю защиту от всех неприятностейи даже иллюзию что придаст вам видчеловека.
Диянаконец собралась с мыслями, ис достоинством (по крайней мере ей такказалось) ответила:
-Нет, прощу прощения, но я вынуждена вамотказать.
Мароудивлено изогнул бровь, а Джина и вовсерастерялась.
Диебыло знакомо это удивленное выражениелица мужчины. Она уже знала все эмоциичто находили отражение на его лице.Раздражение — когда брови прикрывалиего глаза с неспокойной тьмой внутри.
Илиего снисходительную насмешку — бледные,почти не отличимые по цвету от остальнойкожи, губы слегка растягивались показываясамые кончики клыков.
Онанаблюдала занимчасами весь этот год, сначала излюбопытства — человек который известендаже у темных эльфов определенозаслуживает интереса. Потом все большеосознавая как красив этот мужчина — онодевался всегда одинаково — всегдачистая клетчатая рубашка, с темнымиштанами на подтяжках какие обычно носятсостоятельные, с пузом размером с бочку,торговцы.
Но,то ли все было бесполезно, то ли так изадумывалось самим создателем Проклятий— эта одежда лишь резко подчеркивала,что перед тобой элита изживущих в этом подлунном мире; чертыаристократии, могущество магическойсилы — все это светилось сквозь этуодежду словно пламя сквозь тонкуюбумагу.
Воти сейчас она наблюдала знакомую, но отэтого не менее волнующую картину:
Удивлениена его взрослом лице сменилось выражениемусталости — веки слегка прикрылись, апальцы левой легли на прямой нос ипринялись слегка массировать его.
-Могу я узнать почему? — такой тихий голоси безукоризненно лицемерный. Именноэто вызывало восхищение у эльфийки,сколько бы масок этого человека она неизучила он всегда лгал, казалось лгалкаждым своим движением, словом и частьютела.
Мудраяи сочувствующая тьма смотрела из егоглаз на нее вопросительно-успокаивающе,призывая ее доверится ей... но где-тотам, в глубине этой тьмы, плясала искратемного веселья; он знал что она виделаих той ночью, той ночью когда Джинарешила пойти и заработать свой хозяйкена платье для имперского бала.
Зная,что скоро бал, и зная что ее госпожа тамхотела бы присутствовать, она моглазаработать деньги только убийствамиили постелью, убийства бы привлекливнимание к ней преступныхкругов,и потому Джина выбрала второй способ.
Нов ту ночь, для Дии это было все еще нетак прозрачно и понятно.
Иименно поэтому прежде чем она понялачто делает ее рабыня и остановила ее,Джину увидел Маро.
Тогдаона впервые увидела его не взрослуюсторону характера. Когда мальчишка спепельно-серыми волосами гулял вечеромпо столице на его лице была поистинедетская беззаботность.
Мароневозможно было узнать, с его озорнойулыбкой на устах и плещущейся темнойстихией в глазах.
Итем разительнее была его детская обида,когда он увидел Джину толькоприсоединившуюся к другим девушкамлегкого поведения. Но это было лишьмгновение когда черные глаза сталипохожи на темную, непрозрачную воду, аулыбка наполнилась печалью.
Когдасама же Джина увидела его, у него на лицеуже было привычное всем ученикамраздражение.
Акогда он спросил «Сколько?» у рядомстоящего с девицами стражника(у людейони контролировали такие мероприятия,больше половины заработка девушекзабирая в казну), у него было то самоескучающее выражение лица с которым онмог часами наблюдать за неудачамиучеников не давая им не одной подсказкисвоим поведением.
Шестьзолотых монет в ту ночь отошли стражнику,а четыре Джине, которая собственно и незнала что делать, позволяя директорувзять ее под руку и отвести в ближайшуюгостиницу.
Подороге, смотря на звезды он лишьсказал ей:
-Мне все равно если честно, но вот еслибы на моем месте оказался Вауэр, твойгосподин, ему бы сейчас было оченьбольно, — от этих слов не только у Джины,но и у Дииперехватило дыхание, хотя я узнала обэтих словах уже гораздо позже, от самойрабыни, и не могла тогда услышать ихиз-за расстояния между нами.
-Но, — продолжил архимаг, — возможноон бы тогда осознал, что семью нужно нетолько защищать, но и обеспечивать.
Маширона самом деле был в тот вечер слишкомжесток к моему младшему брату.
Нет,тот играл роль старшего для меня какмог. И Диядаже верила иногда его игре, забываясколько лет мне и сколько ему. Это жестокои необоснованно по отношению к мальчишкекоторому нет и двух десятков.
Апотом, доведя Джину до гостиницы, Марочетко обозначил свои намерения глубокимпоцелуем, добавив к нему ехидную фразу:«Я же заплатил за эту ночь» и скрылсявместе с девушкойв гостинице.
