Дионисий, конечно, высказал сожаление, что в планах деспота не было удержание Константинополя, хотя и согласился, с доводом Конева, что турки способны десятилетиями, как это случилось с Филадельфией в Анатолии, которая находилась в осаде двадцать два года[15]. И которую турки не могли взять штурмом, но вынудили капитулировать осадой. И тут это может произойти так же, только несколько быстрее. В результате Дионисий согласился и с тем, что без поддержки огромной силы, федерация не выдержит противостояние на истощение с османской империей. Хотя и принял предложение, обговорить положение Константинопольского патриархата во владениях осман. Правда, поинтересовавшись, как деспот планирует поступить с патриархом Рафаилом I Трибалом и митрополитом Спиридоном.
К этому моменту Конев уже знал суть их плана. Рафаил и Спиридон планировали, что они нападут, когда процессия подойдёт к входу в собор. И что при нападении девушки испугаются и разбегутся. Они подхватят икону и скроются в храме, в котором деспот не рискнёт на насилие в храме. Вход, в который, заблокируют их сторонники. А они вдвоём, спрятавшись в соборе, смогут диктовать свои условия, уверяя, что богородица на их стороне. И именно они выполняют её волю, ссылаясь на то, что дарованная ею чудотворная икона в их руках. Рассчитывая, что так внесут сомнения в армию федерации и получат поддержку христиан Константинополя. И смогут так заставить Конева принять их требования. Но они не ожидали такой реакции девушек. Что те сразу схватятся за оружие. И не позволят им завладеть иконой.
На этот вопрос Конев ответил, что заберёт их с собой. Первый должен будет заплатить деньги, что тот обещал султану. Ну а митрополит Спиридон окажется в одном из монастырей. И всё оставшееся время проведёт в литературной деятельности. Так что есть резон послать нового митрополита Киевского, но не всея Руси. И Дионисий, скрепя сердце с такой постановкой вопроса согласился. Тем паче, что Конев обещал не забыть нужды единоверцев в Османской империи. После чего они расстались, а Конев решил, что пора начинать переговоры, как с Джемом, так и с грузинами и султаном Аюк-Коюнлу. Одновременно восстановив независимость бейлика Караман. И постараться их всех, грузин, Караманидов, султана Узун-Хасан сделать союзниками Джема и заставить их воевать с Баязидом. У которого, под контролем, продолжала оставаться армия и европейская часть Османской империи. В то время как опоясать мечом Османа должны были Джема. Сделав его полноправным султаном. И смертельным врагом брата. Ведь по османским законам сыновья бывшего султана были подобны паукам в банке. Где выжить должен был только один. И начать разговор следовало с Гедик Ахмет-пашой.
4
Разобравшись с возможным союзником в предстоявшем столкновении с шехзаде Баязидом. И определившись с Константинополем, который Конев и не планировал отстоять, надо было подумать о мире. Так сказать, пока войну они выиграли, предстояло подумать о мире. И поначалу, после ограбления с города, потребовали с него ещё и контрибуцию. За то, что город разрушать не будут, а жителей поголовно не будут отправлять в рабство. Конечно, кто-то из города изымался, молодые женщины, беспризорные дети, ремесленники с семьями, эти сразу же собирались на корабли и отправлялись в Амастриду. Где на основе военного лагеря создали пересыльный пункт. Где таких людей распределяли по частям федерации. Включая и саму Амастридскую республику. Где срочно строился город, порт и угольные копи при них. Плюс были отпущены все рабы. Но у этих людей имелся выбор, или отправиться на родину, или переселиться во владения федерации, или остаться при домах бывших владельцев. С угрозой снова стать рабами. Хотя были и такие. Ну и была ещё третья категория людей.
Вообще ещё до конца девятнадцатого века большинство населения тогда Стамбула составляли христиане[9]. И из четверти миллиона жителей этого города, где ещё хватала развалин и пустырей, часть решила перебраться их мусульманской страны в христианское государство. Их освободили от уплаты контрибуции, а грабить у них и так было нечего, заставили оставшихся купить их дома и за бесплатно стали тоже отправлять в земли федерации. Но и на остающихся христиан, как и на мусульман, наложили контрибуцию. Пятьдесят тысяч флоринов. Но помимо этого в городе были ещё и пленные османы. Включая и Гедика Ахмет-пашу. Ну и, сдавшихся под его честное слово, что их отпустят, пленных бойцов гарнизона. Которых эти дни держали взаперти, но кормили и даже оказали медицинскую помощь. И вот с их помощью Конев рассчитывал воздействовать на шехзаде Джема. И уговорить его, во-первых, стать султаном, а во-вторых, пойти на мир с федерацией и её союзниками на востоке. И если с первым проблем быть не должно. В Османской империи с сыновьями султана было просто. Ты или султан, или мёртв. Так что у Джема просто не было выбора. То вот второе следовало обсудить. И Конев, который обосновался в Изразцовом павильоне, во дворце султанского гарема, в котором, правда обитательниц поубавилось, хотя служанки и остались, потребовал доставить к нему Гедика Ахмет-пашу.
При этом, сам Конев восседал по центру, сидя на диване Мехмеда II Фатиха[10]. И рядом с ним лежал длинная, деревянная, резная шкатулка. При этом он потребовал поставить по обе руки от себя ещё два дивана, а между ними столик, сервировав его на четверых. Установив всё необходимое для того что бы попить кофе. При этом обслуживали Конева султанские служанки, под руководством Чичек-хатун. Наложницы и рабыни султана Мехмеда II, о чём говорила её имя "цветок", по-турецки. И по совместительству матери[11] шехзаде Джема, ну и, в прошлом, сербской принцессой[12]. И которая, по воле деспота, оказалась главной, в этом женском царстве. И вот именно под её руководство воины внесли носилки с Гедика Ахмет-пашой в комнату и усадили на один из диванов. Напротив, дивана, на котором в качестве толмача сидела Анаид. Под его удивлённый взгляд на мать шехзаде Джема. Однако он отметил её положение в этом доме. Ну а потом, когда Чечик-хаатун собралась, было выйти, то деспот произнёс:
— Валиде-султан[13], не уходите, присаживайтесь с нами.
Женщина замерла и удивлённо посмотрела на Конева, а тот продолжил:
— Это титул матери султана в наше время. Думаю, вы достойны его носить. И я знаю, что, по местным обычаям, вам не место за этим столом. Но, вы в прошлом христианка. Да и вы у меня в гостях. А у нас принято, что женщина равна мужчине. Да вопрос будет касаться вашего сына. И ваше мнение будет важно. Присаживайтесь.
Указав рукой, на диван, где уже сидела Анаид. И женщина бочком присела бочком на него, буквально на краешек. При этом Гедик произнёс:
— Хороший титул, достойный. Думаю, можно будет сделать так, чтобы он появился и у нас.
Ну а Конев предложил всем угощаться и потом обратился, через своего толмача, к Ахмет-паше. С предложением отправиться, во главе бывших пленных, которых он отпускает к принцу Джему. В город Кастамону. Дабы донести до него сообщение о том, что его отец, скорее всего, мертв и что Конев хочет заключить с ним мир. Для чего предлагает Джему начать переговоры. Гарантируя его безопасность. Ахмет-паша, тут же стал уточнять, где тело бывшего султана. И Коневу пришлось распорядиться, что бы принесли оружие и доспехи бывшего султана. Сказав, что их сняли с безголового тела. После чего тело было сброшено в Босфор. Ну и добавив, что среди пленных султана нет. И он нигде, до сих пор не объявился. Так что Джему самое время появиться в Константинополе и стать султаном. Пока Баязид не подошёл к стенам города. Оборонять который Конев не будет. Но помимо мира с Коневым Джему следует признать бейлик Караманидов независимым, и заключить мир с Аюк-Коюнлу, Грузией и Молдавией. Предложив им повоевать против шахзаде Баязида. Так как в руках того находиться вся армия. И формально шахзаде Баязид может говорить о том, что султан его отец. Который вот, вот найдётся. И имеет все шансы захватить Константинополь и свергнуть султана Джема. У которого сил, включая и те, что отправит к нему Конев очень мало. Плюс их ещё нужно вооружить. Так что Джему есть резон согласиться на все предложения, что будут ему предъявлены, и быстрее прибыть в столицу. Где опоясавшись мечом Османа, в необходимой мечети, стать султаном[14].
И говоря это, Конев откинул крышку шкатулки, и присутствующие увидели широкий, прямой, но с сабельной рукояткой меч. Богато украшенный золотой арабской вязью на клинке. Коронационный меч османских султанов. Который лежал на подушке из шёлка. И Конев сказал, что в знак своих честных намерений, отправляет эту реликвию к шахзаде Джему. С помощью Гедика Ахмет-паши. Который завтра отправиться, во главе отпущенных деспотом воинов, к новому султану. При этом Конев готов, как только будет заключён мир, отправить к Джему всех остальных пленных. И даже перевезти всех оставшихся в Крыму турецких воинов в армию Джема. После чего попросил Чечик-хатун, передать меч в шкатулке Ахмет-паше. Что бы ему самому не касаться этой реликвии и отдать, если тот поклянётся перед ней, что передаст этот меч её сыну султану Джему. Пусть ещё и не опоясанному мечом.
Женщина осторожно поднялась, с благоговением взяла шкатулку и подошла к Гедику Ахмет-паше, обратившись к нему как к визирю. И тот пообещал доставить меч к Джему, после чего взял шкатулку в руки. Ну а деспот сказал, что Ахмет-паша завтра, во главе воинов, которых Конев отпускает, отправиться в путь. А сегодня воинов перевезут на тот, азиатский берег Босфора. А Ахмет-паша присоединиться к ним завтра утром. В то время как Чечик-хатун подождёт сына тут. После чего деспот и отпустил всех. Предупредив, что распространяться о смерти Мехмеда II Фатиха пока не стоит. По крайней мере, до прибытия в Константинополь султана Джема. Смотря при этом на смотря на Чичек-хатум. Которая тут же в знак согласия закивала головой. Битва за мир началась. Да и ещё не мешало пообщаться с послами Венеции и Ватикана. Им он ничего не обещал, да и шехзаде Баязид со своей армией в первую очередь противостоял им. Но предупредить их, что он намерен закончить войну стоило.
5
И сообщение о том, что пора заняться восточным вектором политики пришло буквально через несколько дней. Когда стало известно, а радиосвязь между частями федерации, особенно между её основными городами, куда теперь добавились ещё и Мангуп с Амастридой, наладить получилось, что в восточные приделы Османской империи вторглись войска Аюк-Коюнлу. Во главе с султаном Узун Хасана, который хотел бы лично встретиться с деспотом. И получить обещанное оружие. В том числе и огнестрельное оружие, включая пушки. И если большая часть этого оружия уже была сосредоточена в Самсуне. И Конев предложил Узун Хасану встретиться на границе их федерации и пока Османских владений, которые, несомненно, перейдут по контроль султана Узун Хасана, возле города Амасия. И там же войско Уюк-Коюнлу и получит обещанное оружие. Так как оно находиться рядом. Гонец с этим сообщением помчался к султану Аюк-Коюнлу. Но это означало, что Коневу предстояло, как-то очень срочно, оказаться в Самсуне. Плюс стало известно о начале восстания в бейлике Караманидов, Караман или же если по-турецки то, Караманогуллары. Захваченный османами два года назад, после их битвы при Отлукбели, с султаном Узун Хасаном. И где войска бейлика составляли правый фланг войска Аюк-Коюнлу. После чего соправитель бейлика бей Пир Ахмет Караманид бежал в Аюк-Коюнлу. А бейлик единолично возглавил его брат Касым-бей. Признавший было власть осман, но позже, во времена столкновения Джема и Баязида, поддержавший первого, с условием восстановления независимости бейлика. И то, что Караманиды воспользовались ситуаций, было и объяснимо, и понятно.
При этом было необходимо взять с собой и Стрельцова, что бы тот обговорил с султаном и его полководцами военные планы. С учётом того что царь Имерети Баграт VI тоже вступил в османские пределы. И продвигался со своим войском на запад. При этом выяснилось, что самым быстрым способом попасть в Самсун, оказалось выйти утром с очередным галерным караваном, вывозящим трофеи. И уходящим, в Крым, на зимовку. Все лишние галеры отправлялись нагруженными, до придела, хотя бы до Синопа. Что бы уже оттуда с помощью течения добраться до Крыма. А вот уже из Синопа добраться до Амасии можно было и на конях. При этом в составе уходящего каравана была и "Елена Глинская". И именно на этой скампавеи Конев и решил отправиться. Предупредив Стрельцова, что он отправиться с ним вместе.
Так что Коневу пришлось срочно завершать дела в Константинополе, которыми он занимался эти дни. А дел было много. Во-первых, предстояло решить вопрос с людьми. Которых предстояло перевезти. Всего под планы о перемещении, в том числе в приделы федерации попало под пару сотен тысяч человек. Хотя были и те, кто хотел вернуться на родину. И не только в Западную Европу, Кавказ, Валахию или Молдавию, но и Африку. Так вся генуэзское высшее общество, захваченное османами в Феодосии, и поселённое в Галате, пожелало вернуться в генуэзские владения. Пусть и сама Генуя была в этот момент захвачена Миланским герцогом. Но остров Корсика оставалась под контролем республики. И если венецианцев и всех остальных европейцев можно было отправить в Европу через владения Венеции, выделив им корабли, то вот генуэзцев следовало на уже выделенных им кораблях, отправлять через остров Родос. Вместе с госпитальерами. Уже выделив им корабль. Негров в Африку было решено отправить самостоятельно, выделив им отдельный корабль. Ну а тех, кто хотел вернуться на Кавказ, должны были вывезти передаваемые молдавскому господарю и царю Имерети галеры.
При этом оказавшие под контролем русских войск, территории которые планировали, при заключении мирного договора, вернуть Османской империи, полностью лишались всех ремесленников, вместе с семьями, беспризорных детей и молодых вдов, ну и девушек. Плюс в ними должно были уйти девять из десяти бывших у осман рабов. Хотя были и те, кто собирался остаться. Ну и было много переселенцев из числа живших под османами христиан. И их было большинство. И отправлять их явно предстояло в несколько приёмов. Сначала в Амастрийскую республику и Синоп. С учётом того что часть осядет в этой республике и в Трапезундской империи. Но часть, где-то половину всех переселенцев, предстояло перебросить в Крым. С учетом, что часть переберётся на Тамань и в устье Дона. Так что для этих целей в шторма в Чёрном море можно было задействовать только учебные парусники "Херсонес" и "Крузенштерн", бриги "Триумф" и "Россия", ну и оборудованные вспомогательными двигателями шхуны. "Полтаве" предстояло стеречь бухту Золотой Рог. Ну а "Гото Предестинация" и фрегат "Штандарт" должны были действовать в проливах и Мраморном море.
И вот тут возникли проблемы со вторым вопросом, которым плотно занялся, было деспот. Так называемой войной за кастильское наследство. Год назад скончался король Кастилии Энрике IV. У которого имелась одна единственная дочь Хуана Бельтранеха, получившая это прозвище от имени фаворита своей матери, которого и считали отцом девочки, но объявленная Энрике IV наследницей. И на момент смерти Энрике IV девочке было всего двенадцать лет. И на трон Кастилии стала претендовать сестра умершего короля Изабелла, прозванная Католичкой. Которая была женой короля Арагона. И именно их дочь Хуана Безумная, объединит Кастилию и Арагон в Испанское королевство, и, выйдя позже замуж за Филиппа Красивого Габсбурга, положила начало империи Габсбургов. Тут же Конев хотел изменить историю Европы. И не дать появиться империи Габсбургов. Это, правда, выводило бы на первую роль, в Европе, Францию. Но "обломать ей крылья" Конев хотел чуть позже. А пока он хотел направить на помощь Хуане Бельтранехе, успевшей уже выйти замуж, в тринадцать лет, за родного дядю, брата матери, короля Португалии Афонсу V Африканца. Их брак потом расторгнет Папа Римский, но пока муж и дядя в одном лице умудрился прозевать самое удобное для разгрома тётки Хуана время. Арагон и поддерживающие Изабеллу кастильцы сумели собрать армию. Решающая битва между португальцами и арагонцами, за Кастилию, должна будет произойти первого марта будущего года, у местечка Торо. И хотя формально битва закончилась ничем, из-за начавшегося дождя, но португальцы вынуждены будут покинуть территорию Кастилии. И кастильские кортесы объявят королевой Изабеллу. И вот как раз избежать такого развития ситуации Конев и хотел. Ну и хотел "под шумок" захватить Гибралтар.
