— Отвечу как моряк. Мы создали конкуренцию, но как быстро мог прийти ответ? Из метрополии, заметьте. Если сложить время на путь туда-обратно, да прибавить время на принятие решений — не менее четырех месяцев. Нуте, вот вам вопрос. Четыре месяца тому назад эта конкуренция уже существовала?

— Пожалуй, нет. Наши поставки ружей, то бишь деталей для них — они начались раньше, конечно, но объемы... нет, это точно. И, кажется, я понял вашу мысль. Если не в труд, выскажите ее, а я или отвергну, или соглашусь.

— И еще: дополню. Будь по-вашему. Вся эта войнушка — местного происхождения.

— Но зачем? И кому нужно?

— Вы меня удивляете, Сергей Петрович. Вроде не первый день в тутошних краях. Грабеж — вот он, глубинный смысл. Тут и нырять не надобно. На это дело подбить местных — не кунштюк. А вот кто: вопрос особый. Если есть войско, то его надо вооружить. То есть существует некто, имеющий доступ к арсеналам... или тот, кто может уговорить. Или подкупить. Последнее едва ли не вернее. Так вот: наши товары получили распространение на северо-западе Парагвая. Хорошие товары. Они вполне могут стать конечной целью. Вот такая необычная война, коли ее можно так назвать.

— Вы не против, если я дополню? Спасибо. Делаю вывод: набег не может быть долгим. Прибежал, схватил, что плохо лежит. Пострелял малость, чтоб местные не сильно противились. И бегом обратно. Расчет на то, что до границы с Боливией их перехватить не успеют, а через границу войска Республики не пойдут. Как сами понимаете, это мысли сухопутного.

— В логике вам не откажу, Сергей Петрович. Но тогда еще вывод за вас сделаю. Коль скоро перехват — то как можно быстрее.

— Согласен, но с малою добавкою. Немедля о том сообщить Владимиру Федосевичу. Он лицо очень заинтересованное.

Радиограмму отправили и вправду быстро. Но замзав и сам начал действовать. У него уже были набор швеллеров, пластины из пружинной стали для рессор и сварочные аппараты. Труднее было с колесными дисками. Их сначала планировали катать из заготовок алюминиевого сплава АМг6, а потом штамповать. Но ради технологической простоты Корольков принял решение делать их из низкоуглеродистой стали.

Готовых штампов и пуансонов не имелось, их пришлось делать наскоро из не самой лучшей стали. Но поскольку массовое производство не планировалось (пока что), то на низкую долговечность этих деталей махнули рукой.

Хитрая подвеска тоже не задумывалась. Правда, подшипники поставили роликовые, но лишь потому, что шариковых под рукой не случилось. Шины, конечно, делались гусматовые, то есть с предполагаемым пробегом не более пяти тысяч километров.

— Все наскоро, все на коленке, — ворчал себе под нос Корольков. Это могло показаться придиркой, потому что относилось не ко всем элементам конструкции тачанок. Крепление пулемета было и разработано, и изготовлено на совесть. Но тут сыграло на пользу парагвайцам то, что и конструкция, и основные детали были уже готовы и даже опробованы на судах. Щит пришлось делать сварным: листопрокатных станов на такие размеры в Эсперанце не было. Да чего там: еще не факт, что такие нашлись бы даже в Бирмингеме. К сожалению, времени на проверку пулестойкости тоже не было.

— От восьми до десяти миллиметров броня, — цедил сквозь зубы бывший мотострелок. — На пятидесяти метрах пулю из здешнего гладкоствола выдержит наверняка. А вот штуцерную — тут проверять надо.

Пока же практически готовую тачанку погрузили на 'Мартин' и спешно отправили в столицу. Пулемет монтировать не стали. На демонстрацию, как считал Корольков, времени тоже не было. Тем более, для этого нужны были мишени, да средства их передвижения, да специальный полигон... Некогда, господа!

Но кое-что сверх тачанок опытный сержант предусмотрел. Уезжая в Асунсьон, он оставил распоряжения. Они касались снайперов (обязательно), автоматчиков (несомненно) и инженерного взвода вместе со средствами торможения конницы (а как же без него и без них). В последнюю категорию входила проволока и небольшие колья, из которых предполагалось делать 'спотыкач'. Мины замзав по размышлении отверг: очень уж много времени требовалось на их установку и маскировку, а война с самого начала предполагалась маневренной. Была отдельная группа стрелков. Те имели на вооружении крупнокалиберные винтовки, и предназначались эти ребята для борьбы с артиллерией. Натурально, на оружии были оптические прицелы. Патроны для них были особенными (в боекомплект входили бронебойные и зажигательные пули), и тренировки проводились по хитровыдуманной программе. И уж если говорить о личном составе... Натаскивали их на работу парами. Никто из состава специальных снайперов не имел меньше пятерки по математике, потому что таким стрелкам предстояло прикидывать в уме поправки на кучу факторов. Все до единого были физически сильнее сверстников, поскольку предстояло им таскать тяжелую винтовку и весьма нелегкие боеприпасы, пусть даже вдвоем. Собственно, готовить их Корольков начал сильно загодя, когда и речи о боевых действиях не было.

Само собой, хитроумный замзав и в мыслях не имел такой глупости: выложить генералитету Республики все свои планы. Как бы не так! Приписываемые папаше Мюллеру слова насчет свиньи, которая все на свете знает, если это знают двое — на самом деле это всего лишь немецкая пословица — он помнил наизусть. А еще того крепче Корольков утвердился во мнении, что если парагвайский офицер чего-то этакое знает, то в секрете держать не умеет. Ни от кого. Насмотрелся. А потому на открытое обсуждение были выставлены сведения и планы, и без того знакомые... да, той самой свинке.

Вот, господа, повозка. Вот что и кого на ней планируется увезти. Сколько человек? Не более четверых, считая ездового, то бишь кучера. Остальные? Стрелки, господа, и при том хорошие. Как вы надеетесь остановить армию? Вы неправильно поняли, сеньор генерал, мы планируем ее замедлить. Нет, сеньор полковник, не всю армию, но лишь ее авангард. Как выбираем место? Да очень просто: оно должно быть удобно для нас, неудобно для противника.

После долгих расспросов наступила речь о самом главном.

— Напоминаю, господа, в нашу прошлую встречу я упомянул о том, что НАМ понадобится. В первую очередь: военнослужащий, который имеет достаточный опыт работы с кавалерией вообще и лошадьми, в частности. Мне от него надо знать многое. Сколько надо брать фуража на двадцать дней? Каков должен быть личный, то есть человеческий состав для поддержания конского состава в надлежащей форме? И если, например, понадобится кузнец — сколько и какого груза надо для него везти? То же и к шорнику. Расчет потребности в еде и боеприпасах для отряда могу сделать и сам.

Тотчас же на некоторых лицах появилось выражение самодовольства.

— Дон Вова, что до знатока кавалерийских дел, то за ним уже послали. Он будет через час, самое большее.

— Отлично, господа, осталось лишь обсудить вопрос о том, где и когда нам следует ожидать грузы и людей. Да, и лошадей.

Обсуждение как раз и продлилось час. А потом из ниоткуда выявился посыльный и шепнул Лопесу на ухо.

— Пусть капатас Тедеско войдет.

Мысленно Корольков перевел испанское capataz как 'старшина'. И отметил не особо высокий чин. Но этот вопрос еще предстояло разъяснить.

— О деталях договоритесь между собой, — припечатал консул. На этом аудиенция закончилась.

Глава 35. Первый бой — блином

Старшина сразу понравился бывшему сержанту. В нем за десяток метров была видна присущая этому званию основательность. Также виделся опыт. Но было еще обстоятельство: фамилия. Для парагвайца она была особенной. Корольков достаточно знал язык, чтобы перевести ее как 'немец'. Да и выглядел он по-немецки: светло-русый, узколицый, длиннорукий.

Эти двое вышли в соседнее помещение.

Замзав начал говорить, разумеется, по-испански.

— Вы меня можете звать сеньор Вова.

Этим сразу же установился некий уровень иерархии. Все же по должности Корольков был выше.

Старшина, похоже, это понял мгновенно.

— А меня — Роберто.

Его испанский был безупречным. И все же...

— Вы говорите по-немецки, старшина?

— Да, говорю.

— Насколько хорошо?

— Свободно.

Собеседники перешли на немецкий. Все же Королькову этот язык был куда ближе испанского. Он, правда, отметил отчетливое нижнегерманское произношение, но пониманию оно не мешало. Впрочем, 'хох-дойч' Королькова ничуть не затруднил понимание этому загадочному парагвайскому немцу.

— Ставлю задачу. Есть три повозки, перевозящие... — тут немецкий сеньор запнулся, но почти сразу продолжил, — очень легкую артиллерию. Вес груза на каждой: сто двадцать килограммов. Сверх того, три человека, считая ездового. Фураж не в счет, его и запасные части повезет отдельная повозка. Мы найдем место для засады.

Сеньор Тедеско начал задавать вопросы. Корольков уверился, что старшина дело знает. Но после получения точной оценки в части конского состава и всего, к нему относящегося, старшина начал задавать боковые вопросы.

— Сеньор Вова, тебе понадобится пехотное прикрытие для артиллерии...

— Не понадобится, Роберто. Эта артиллерия рассчитана на поражение масс пехоты и кавалерии, причем на далеком расстоянии: от четверти до половины английской мили. Мои люди берутся остановить атаку двух эскадронов кавалерии. Если, конечно, хватит боеприпасов, но это уж моя забота. Надо лишь правильно выбрать место: так, чтобы обход по флангам был или невозможен, или хотя бы сильно затруднен.

Глаза старшины чуть заметно сузились. Корольков это увидел и приписал такую реакцию некоторой степени недоверия.

— Нашим основным транспортным средством будет корабль. Он поднимает триста английских тонн...

Старшина, тем не менее, настаивал на кузнеце, упирая при этом не только на возможность потери подков, но и на возможную помощь его (кузнеца) при ремонте повозок. Командир отряда не возражал. Еще одним плюсом в оценку достоинств старшины были расчеты по фуражу и другим припасам, которые тот сделал очень быстро, хотя и на бумажке, а не в уме.

Далее Роберто довел до сведения, что имеет полномочия на закупку все припасов, причем отчитываться будет перед майором таким-то. Возражений, понятно, не последовало.

Но некоторые оговорки все же возникли.

— Сеньор Вова, я берусь доставить все перечисленное к причилу Эсперанцы в течение десяти дней. Если повезет — недели. Но даже если войска в течение недели выступят — в чем я очень сомневаюсь — то все равно в этой точке (тычок пальца в карту) наши повозки и правительственные войска не встретятся.

Даже вопроса типа 'Почему вы так думаете?' не потребовалось. Хватило поднятой брови.

— Мы там будем раньше. И раньше встретимся с авангардом полковника Сонтеро.

— Значит, будем зачищать авангард.

На самом деле этот сеньор был в чине куда пониже. Но ни в одной армии майор не обижается, если его обзывают полковником.

Про себя бывший мотострелок удивился еще одному обстоятельству. Надо же: этот Тедеско в чине унтер-офицера, а знает и, главное, думает, как (самое меньшее) капитан. Или в Парагвае старшина — нечто иное? И положил себе разобраться в сем деликатном вопросе.

Старшина Тедеско оказался неплохим провидцем. В поход выступили через десять дней; личный, а также конский состав он подобрал с толком.

Корольков без зазрения совести сделал этого сеньора своим замом по тылу. По всем статьям он подходил к этой должности. Ну разве что кроме воинского звания. Да и то молвить: старшина есть чин ротного уровня, а в отряде Королькова роты точно не набиралось.

Правда, комплектацию оружия бывший сержант взял на себя — но лишь потому, что сам лучше любого другого понимал в этом. И уж точно лучше старшины, который и пулемет, и вообще автоматическое стрелковое оружие раньше не видывал. Но это не помешало Тедеско учтиво попросить научить его обращению с этими дивными образцами. Старшину даже не смутило то, что Вова доверил обучение семнадцатилетнему мальчишке. А тот, как сразу же отметил многоопытный унтер-офицер, дело знал. Конечно, во время плавания по реке не могло идти речи о практических стрельбах: некогда и негде. Но уж матчасть старшина изучал основательно. Корольков совсем не удивился, когда через два дня юный Марио Перес доложил об успешном окончании обучения, восхвалив при этом старательность великовозрастного ученика. И почему-то командор совсем не удивился, когда обнаружилось, что старшина не просто грамотен, но и умеет читать карту.

Каждый день группа выходила на связь с Эсперанцей. Уже через три дня после выхода получили важную новость: из дальних странствий возвратился дон Серхио со своей группой. Вообще-то это планировалось. Но также предполагалось, что завлаб не выступит немедленно в помощь другу. На то была причина: только он мог дать умный совет насчет того, что надо привезти из Эсперанцы.

Разведка на берег высаживалась каждый раз, когда 'Мартин' проходила мимо парагвайских селений. Сначала это были места, куда вторжение не докатилось. Но даже там сведения о противнике можно было добыть: конные вестники несли их с северо-запада. А потом пошли уже разоренные боливийском войском места. Местные жители — те, кто не мог или не успел сбежать от грабителей — охотно снабжали парагвайских солдат информацией. Именно солдат: все они были одеты в форму, хотя кое-кто так и остался босым. Увы, в спешке обуви не всем хватило.

Конечно, парагвайский рейдер соблюдал осторожность. Те места, где, по мнению старшины, дорога проходила слишком близко к реке, проходили ночью и на небольшой скорости.

— У нас хорошие карты, — заметил сеньор Вова. В его голосе не было ни малейшей доли хвастовства. Картографические проблемы решали люди отца Эрнесто. Собственно, карты были составлены задолго до появления пришельцев.

— И потому вижу прекрасное место для отражения атаки вот здесь. Недавно проходили хорошие дожди, это болотце закроет правый фланг. А слева.. ну, то, что парагвайцы называют горами.

На самом деле это были лишь холмы, но с крутыми склонами, заросшими омерзительно колючим кустарником.

Роберто вежливо, но настойчиво возражал.

— Сеньор Вова, у боливийцев есть проход на север. Вот эта дорога.

— Лишние двое суток на обход.

— А нам того и надо.

— Ты хочешь защищаться здесь и дальше?

— Вовсе нет. Предлагаю отступить вот сюда. И даже более того. Вот мой план...

После не очень долгих споров план был принят с поправками. Одна тачанка отправилась на 'Мартин' вверх по течению, дабы оборудовать нечто вроде блок-поста на том месте, где обходная дорога сливалась с главной. Старшина особо настаивал на этом, поскольку считал, что после первого боестолкновения обязательно будут дезертиры, которые под шумок постараются прорваться к боливийской границе.

— Но ведь они лишатся доли в добыче, — удивился вслух Корольков. — Ну разве увезут то, что поместится во вьюках.