Раньше было намного тяжелее, раньше они словно на две половинки были разорваны... что бы ни делал Риберто, иногда нет-нет, да и всплывала мыслишка про Элину. Где она?
Как она там?
Что бы ни делала Элина — она не могла существовать вдали от своего короля. Хоть иногда видеть, знать, что у него все в порядке, чем-то помочь, даже издали... мало?
Кому как. Если нельзя получить больше, пусть будет хотя бы это.
— У нас еще будет на это много времени, — лениво шевельнул ресницами Риберто. На его плече лежала головка любимой женщины, и королю не хотелось больше ничего.
Тишина, спокойствие, все живы, всё хорошо. Что еще надо?
— Ты на меня очень сердишься?
— За что?
— Ну... мое решение, и потом, и замуж я выходила... я хотела остаться верной тебе, но...
— Какие же глупости иногда заползают в женскую головку. Элина, я тебе все простил, еще когда Дамиан сказал, что ты жива. Вообще все, понимаешь? Ты могла убивать, воровать, проводить черные ритуалы... что угодно. Лишь бы ты была жива и счастлива.
— Жива. Но счастлива без тебя я быть не могла. У меня были хорошие моменты, но ты был каждым моим вздохом. Я жила только памятью о нашей любви.
— Вот и у меня так же. Я не скажу ничего плохого про Лидию, она была хорошей женщиной, но ты... она просто не была тобой. Надеюсь, ей было не слишком плохо со мной, но полюбить я ее не смог. Когда сын родился, стало полегче.
— Дамиан — замечательный мальчик.
— И у тебя дочка замечательная.
— ДочкИ. Ларисия — тоже моя, просто не по крови, а по душе, по разуму, я ее приняла родной.
— Хорошо, дочки. Я бы их обеих забрал в столицу, но Ларисия не поедет?
— Нет. Досталось моей Лисёне. Ее когда этот Ратель обидел, она ко мне примчалась, в истерике, потом мы уж уговорились. Для нее оставаться в столице, или видеть родных было хуже яда, а мою Элисон распределили в глушь, она же особых талантов не показывала. И девочки договорились поменяться. Только нам в Кловере спокойно жить не получилось, там соседи были любопытные, а еще, мне эликсиры требовались. И чем дальше, тем больше. Дочка поняла, что нам надо обратно в столицу, там есть возможность купить свежие и чуть подешевле, чем в провинции, а для нас деньги имели значение. Мы решили заехать к Лисёне, в Левенсберг, предупредить ее, а тут... вот все это.
— И ты полезла в пещеру!
— Чего удивительного? Нервная дрожь шансов не оставляет, так бы у нас было лет пять, максимум, со всеми королевскими возможностями, а сейчас — я здорова.
— Может, еще мне и ребенка родишь? — провокационно поинтересовался Риберто.
— Это предложение или намек?
— Это намек. А предложение... — его величество снял с шеи цепочку, и протянул женщине. На тонкой серебряной нити висело кольцо. Тонкий платиновый ободок, овальный изумруд, цветом точь в точь как глаза Элины. — Я надеюсь, не откажешься? Сколько уж лет с собой ношу, даже когда не надеялся...
Риберто почувствовал, как его плечо становится влажным.
— Ри... целая жизнь прошла, Ри...
И что тут скажешь? Что еще не прошла, а очень даже продолжается?
— Не плачь, родная моя. Мы вместе, все будет хорошо.
И обнять, притянуть плачущую женщину к себе покрепче, по волосам погладить, поцеловать и получить ответ на поцелуй... и все действительно было хорошо.
* * *
В участке Симона усадили на стул, подальше от коллег, поближе к окну, и не зря. Запах шел такой — мухи на подлете от окна разворачивались.
— Ну, рассказывай.
Симон выдохнул — и рассказал. Все как есть.
Как он понял, что главный преступник Циммерман, что у него есть сообщники, как следил, как почти поймал, только вот подлые негодяи натравили на него сначала довернцев, а потом горных котов (коты тоже были в сговоре, это точно), как негодяи его вот так, привезли связанным и бросили, как подорвали его здоровье и репутацию, а ведь это не просто так себе человека обидеть! Это пятно на Всей Полиции!
Ноэль и Тимус переглянулись.
Посмотрели на Слифта, потом опять друг на друга, и одновременно руками махнули.
— Иди-ка ты, Симон...
— А? — не понял бедолага.
— Прошение я мэру сам напишу, а ты подпиши листок, да и иди себе. Устройся куда-нибудь в коровник или на шахту, а в полиции тебе не бывать!
— ЧТО?! — взвыл рент Слифт, не хуже иного привидения.
— Ты же понимаешь, с такой... подорванной репутацией тебе служить нельзя. Ты всю полицию посмешищем сделаешь.
— Но я же...
Рент Ноэль покачал головой.
— Смирись. Есть люди, которые для нашего дела просто не предназначены, вот и ты из таких. Надеюсь, в чем другом тебе больше повезет.
У Симона аж слезы на глаза навернулись. Злые.
— Вы... да я все докажу! Да я...
И вылетел за дверь. Мужчины переглянулись, и рент Ноэль сел писать докладную на имя мэра. Полиция в его ведении.
Вот, убыток у нас, надо нового полицейского искать. Слифт — не подходит. Печально, но увы.
* * *
В приличных романах влюбленным никто не мешает. В трудной повседневной жизни, увы...
— Ваше величество, тут делегация...
— Какая? — Риберто жутко не хотелось выбираться из кровати. Вот так провести бы весь день, валяться, обнимать любимую женщину, да, и любовью заниматься тоже, но вот это чувство близости тоже приятно, просто разговаривать, дотрагиваться друг до друга, заново узнавать — и понимать, что все правильно, что они до сих пор любят друг друга, что это было не влечение тел, а сошлись, встретились две половинки одного целого. А что расставались...
И такое бывает. В жизни всего не предусмотришь...
— Мэр, ваше величество. И с ним тут еще...
— Еще — кто?
Оказалось, шесть человек из мэрии. Сам мэр, понятно, казначей, начальник гарнизона, трое почетных горожан Левенсберга — как же! Его величество приехал, и никуда, никого, ничего... а почему? Конечно, люди не выдержали неизвестности.
Риберто потянулся и встал. Выбора нет...
— Лина, ты со мной?
— С тобой?
— Надо и принять, выслушать, ну и в ответ им, речи, может, награждения, наказания... работа такая.
Элина тоже потянулась.
— С тобой, конечно. И так долго врозь были, теперь не хочу терять ни минуты. Только вот... а что мне надеть?
Риберто от души рассмеялся.
— Вечная женская проблема! Важнее нет!
За что в него и прилетела подушка.
— Тебе смешно! Вредный!
— На самом деле нет. Сейчас попрошу слугу принести, рена Шафф тебе собрала кое-что. Белье, кажется, ну и так, надеть...
— Замечательная женщина! — искренне сказала Элина.
Как оказалось, рена Шафф положила не только белье, но еще и самое лучшее платье, и туфли не забыла. Так что Элина себя чувствовала вполне уверенно.
А вот так. У короля не только права есть, у него еще и обязанности. Много. Не можешь принять этого мужчину таким, какой он есть? Не надо и начинать было! Риберто — король, этим все сказано. Привык он так, живет этим. Вот и пусть. А Элина... ее задача быть рядом. Помогать, оберегать, поддерживать, успокаивать, чтобы не поубивал всех — и будет все хорошо.
Риберто наблюдал, как собирается любимая женщина, и прикидывал, что говорить. Тут все тоже не так просто. Он Элину давно любит, и жить без нее больше не хочет. Но он король.
А это значит — еще и общественное мнение.
Лидию в стране не то, чтобы безумно любили, но ее приняли, ее считали своей. И вот, месяца не прошло, король себе нашел кого-то? Подобрал?
И ведь не объяснишь никому про любовь, не поймут просто... не захотят понять, кто из вредности напакостит, кто из зависти яду со змеиного языка капнет, и пойдет... королевский двор, даже самый демократический, остается гадюшником. Элину начнут травить, она, конечно, в долгу не останется, но Риберто хотелось спокойствия для себя и любимой. Так что...
Надо именно здесь и сейчас все представить, как романтическую историю.
И пусть ползут сплетни. И пусть Левенсберг станет городом возрожденной любви, а не предательства памяти королевы. Совесть Риберто и Элины чиста, теперь надо правильно расставить акценты.
— Лина, милая, когда будем разговаривать с мэром...
* * *
— Как — уволили?!
Арисса Слифт схватилась за объемную грудь. Потом вспомнила, что сердце слева и чуточку сдвинула руку. Все равно через такой объем до сердца не дотянуться.
В ее понимании Симочку не могли уволить.
Он мог уйти сам, разругавшись с начальством, горделиво хлопнуть дверью, его могли не понять, обидеть... но уволить?
Да за что!?
— Я всех нашел, я дело раскрыл! А они...
Симон жил в свеем виртуальном мире, в котором он был и умным, и безупречным, и его гипотезы всегда попадали в цель. Это же ЕГО предположения!
А тут такой афронт!
Ладно — не оценили! Уволили!
И конечно, Симон нашел этому объяснение!
— Наверняка отец этой Марины дал взятку, вот, Яника выпустили, а меня, чтобы никому не рассказал правду... так всегда! Мама, ты же меня понимаешь!
Кто ж еще Симочку мог понять, кроме мамочки.
Арисса запричитала, и закружилась вокруг сЫночки.
Мигом была нагрета вода для ванной, а в нее потихоньку вылито полбутылки ароматного масла. Помогло, правда, слабо, теперь запах стал, как будто кот обоссал лаванду, но Симочка не обратил на это внимания. Он слопал плотный завтрак из четырех яиц и четырех же кусков бекона, выкурил две трубки (к запаху кота и лаванды добавился еще и табак) и рухнул в кровать. Отсыпаться.
А что?
Мальчик сутки не спал, в пещере — там понятно, почему, а потом и в рамбиле тоже. Насекомые его стороной облетали, да и не замерз он сильно, но позор...
Арисса подумала какое-то время.
Сынок будет спать, и еще долго, а вот она... на отправится туда, где ее выслушают. В мэрию!
И пусть только попробуют ее не послушать!
Сыночку обидели!
Да она их... она сейчас всех, к ногтю и в жидкую грязь! Вообще всех!
Оскорбить, обвинить и уволить ее ребенка?
Да она на месте этой полиции воронку оставит! И мертвые позавидуют живым!
Женщина решительно надела новый жакет, щедро украшенную дарами осени шляпку, перчатки — и выплыла из дома, как неумолимое судно судьбы. К примеру, баржа с фруктами.
* * *
Робин и Матео проснулись рано. Да какое там спать — магия бурлила в крови, пела, звенела, переливалась... неудивительно, что с утра пораньше мужчины встретились на кухне. Рена Астрид, которая недавно встала, молча налила им по кружке парного молока, подвинула свежий хлеб и достала большую банку с вареньем.
— Пока — чем богаты. Или еще чего погреть?
— Нет-нет, тетушка, — тут же отозвался Робин. Чего мешать человеку? Она занята, завтрак готовит... — вы не против, если я вот так? Мы с Лисси поженимся, и тут останемся, конечно, свой дом у меня есть, но... когда бабушка рядом, лучше же будет?
— Бабушка? — не уловила рена Астрид.
— Дети же пойдут, — даже чуточку удивился Робин. — Теперь я спокоен, хоть шестерых заведем!
— Это ты с Лисёной решай, не со мной, — отмахнулась рена Астрид. — Я так только рада буду. Хоть шесть, хоть восемь.
— И я теперь смогу съездить к Каролине Манангер, — Матео мечтательно поглядел в потолок. — Понимаю, постоянно она тут жить не будет, но я уверен, работа для меня найдется. Библиотеки и хроники есть везде, да и так, я думаю, Ларисия найдет для меня дело.
— Или твоя Каролина откроет еще одну фабрику в Левенсберге. Мало ли? — пожал плечами Робин. — так или иначе, все устоится, теперь-то я в этом уверен.
— А я до конца поверить не могу. Откуда Ларисия это могла знать?
Робин развел руками.
Иногда лучше не допытываться. Случилось чудо?
Вот и будь благодарен. Об этом он и сказал. А еще...
— Мне хороший урок на будущее. Сколько ж лет я дурил, пил, голову туманил, мог вообще с собой покончить — и не было бы ни Лисёны, ни тебя, ни магии... всегда надо бороться до конца. Теперь я это точно знаю.
Матео согласно кивнул. Он-то как раз и боролся, сколько мог. И тоже чувствовал себя за все вознагражденным. Магия вернулась, и уходить не собирается. Остальное — решаемо.
— Доброе утро, — Ларисия выглядела достаточно бледно, куталась в теплую шаль, но губы улыбались. Девушке было намного легче.
— Лисси, — Робин тут же встал, и принялся ухаживать за любимой. Подвинул стул, налил молока, выбрал самый поджаристый кусочек хлеба и лично намазал вареньем, Ларисия ответила благодарной улыбкой.
— Робин...
— Я, наверное, съезжу, обрадую Хьюго? — предложил Матео. — И телеграммы дам родителям?
— Отличная мысль, — согласился Робин. — Лисси, нам наверное придется чуточку сдвинуть свадьбу? Я и не знаю, со всем вот этим... происходящим.
Ларисия пожала плечами.
— Чем скорее, тем лучше.
— Через четыре дня, — утвердила рена Астрид, ставя на стол пирог с рыбой. — У нас как раз все готово будет, да и твои, Робин, родные приехать успеют.
Молодые люди переглянулись.
— Хорошо, — согласилась Ларисия. — Робин?
— Меня все устраивает.
Да и какая разница, когда жениться, и в каком платье выходить замуж? Для молодых людей главным было другое.
Они вместе. А остальное — это так, вроде украшений на пироге. Можно и с ними, но и без них тоже можно. И даже очень вкусно будет.
* * *
Дверь распахнулась с ноги. Грохнула об стену, едва не слетела с петель, но чудом удержалась. И Арисса Слифт, боевая и непобедимая, вплыла в кабинет.
— ВЫ!!! Как вы могли так оскорбить Симочку?! Рент Ноэль, я думала, вы порядочный и умный человек, а вы...вы растоптали веру мальчика в людей!
Рент Ноэль аж воздухом подавился. Раскашлялся аж до слез, и наконец, смог кое-как выдохнуть.
— Твою ... виверну!!!
Понятно, реликтовая зверушка Ариссу не успокоила, и с пути не свернула, ее бы и бронепоезд не остановил. Рент Ноэль это понял быстро, и сидел, слушал, иногда для себя помечая наиболее удачные выражения. Потом с коллегами поделится.
Наконец, Арисса начала повторяться, потом запинаться, а потом и вовсе замолчала. Но сорок две минуты без перерыва! Сильна, бабка!
Рент Ноэль молча протянул ей лист бумаги.
— Это что? — воззрилась Арисса.
— Ваше заявление.
— МОЁ!?
— Если вы недовольны — можете отправляться в мэрию. Берите, пишите, не стесняйтесь. Уволит меня мэр — так и ничего страшного. Примет вашего Симочку обратно — пусть так и будет. А ко мне с этим даже не подходите! Плевать мне, что я там у него растоптал!
— Рент да как вы можете!
Завестись по второму кругу рент Ноэль не позволил.
— Могу. И право имею! Еще раз появитесь тут — посажу за хулиганство и отправлю улицы мести. Вперед, в мэрию, а то и сейчас еще не поздно!
— РЕНТ!!!
— Пять секунд, время пошло!
Арисса посмотрела на рента возмущённым взглядом, поняла, что ему это, как виверне зеркальце, развернулась и дверью хлопнула.
Мэрия?!
Хорошо же, будет мэрия!
Но тут Ариссу ждало жестокое разочарование номер два.
В мэрию ее даже не пустили, мэра нет на месте, жалобу приняли, но судя по взгляду секретаря, ее тут же в мусор и определят.
