— Это да. Она мне отказала в свое время.
— А ты к моей жене тоже пытался? Мартин, зачем?
— Показалось, смешно, если бы твой первенец был от меня. Но жену можешь поблагодарить, она не согласилась.
— Мартин...
— Два порядочных... хотя на Евгению ты смотрел, как кот на мясо!
Кристиан опустил глаза.
Любил он?
Увлекся?
Или просто — неспетая песня? Кто ж сейчас ответит? В любом случае, у него есть семья, есть его тыл, а любовницы... значит, что-то он потерял. Но вряд ли много.
Мартин хрипло рассмеялся.
— Если бы она тебе предложила — устоял бы?
— Не знаю. Не стану врать.
Мог бы и поддаться. Мог... отвела судьба.
— Я ее тогда оттолкнул со злости, она ударилась спиной о камин, и что-то в шее хрустнуло. И все...*
*— перелом основания черепа. Мгновенная смерть при неудачном стечении обстоятельств. Прим. авт.
— Мне жаль...
— Мне тоже пожалеть пришлось, — Мартин вытянул вперед свою руку, больше похожую на скелет, покрытый струпьями, — когда следующей ночью явился ее папаша.
— Отец Евгении?
— До сих пор не знаю, как он прошел ко мне в дом. Встал у кровати, разбудил... и объяснил, что мог бы убить меня сию секунду. Но ради дочери... я буду умирать очень медленно. Десять лет гнить заживо. Мучительно, с болью, с кровью, с омерзением к себе...
Насчет омерзения было точно подмечено. Мартина в тюрьме не обеспечили ванной с травами и духами, поэтому пахло от него ужасно. Плесенью, разложением, гнилой застарелой кровью, гноем... Кристиан едва сдерживался, чтобы не стошнило.
— Может, стоило все же прийти ко мне?
— И что бы ты мне сказал?
— Попробовал бы связаться с русалами, может, заплатить выкуп... не знаю!
— Я пытался с ним связаться. Мне ответили, что речь идет о личной мести, я вполне могу проклясть в ответ, если... если найду специалиста.
Звучало это как издевательство.
— Ты же ни имени, ты ничего не знал!
— Русалам это не помешало. Но насчет специалиста — я начал искать. Ездил к драконам, оттуда меня разогнали, у алых проблемы были, им не до меня. Правда кое-что я у них нашел, библиотекарь продал мне копии нескольких книг с ритуалами.
— Они у тебя?
— Были у Райана. Не нашлись?
— Нет.
Сейчас копии уютно лежали в библиотеке Истанаров. Эддар предпочитал тащить в дом не золото, а знания. А золото ему потом и так принесут.
— Драконы мне отказали, я начал искать дальше. Райан повернулся удачно, я искал, чем облегчить свое состояние, хватался то за одно, то за другое, он тоже искал покровителя, так друг на друга и вышли. Ритуалы он посмотрел, нашел парочку, сказал, что можно попробовать.
— С детьми?
— Да. Так что я решил жениться, но с женой мне не повезло. Наплодила... всякое! Ни один ребенок от нее мне не подошел! А вот с любовницами повезло. Трое детей оказались вполне удачными. Оставалось дождаться, пока они подрастут, чтобы дать согласие на ритуал. Ну и подходящей ночи дождаться. Потом Райан нашел этого Дарри...
— Дарри?
— Ликантропа. Тогда он еще человеком был, у него ребенок помирал, и мужик решил запродаться мне с потрохами. Я его семью обеспечу, он мое проклятие примет... получилось на треть, не больше.
— Это как?
— Денег я дал, и щенок его выздоровел, и уехали они... не знаю, куда их унесло, наплевать! А вот с проклятием... что-то он на себя стянул, ликантропом стал, а что-то на мне осталось. Пару-тройку лишних лет я получил, но это было разово. Райан так и сказал, второй такой ритуал мне не больше месяца даст, третий вообще пару дней... я и решил пока не связываться, только если совсем край. И этот-то ликантроп, скотина тупая! Только рвать и жрать хотел, работать не заставишь!
— Он не помнил себя?
— Сначала помнил, выл, скулил, хотел себя убить, потом Райан с ним поработал, память постарался заблокировать, да и зверь потихоньку вытеснял человека. Хорошо пошло... хоть чем он себя, но окупил. Дети росли, время приближалось, мне оставалось просто забрать их... ну хоть одного, и провести ритуал! И тут вмешался ТЫ!!!
И столько ненависти было в его глазах, столько ярости, гнева, отчаяния... Кристиан едва не почувствовал себя виноватым. Потом уж опомнился.
— Это — дети.
— И что? Я им дал эту жизнь, мое право и воля ее забрать!
— Сволочь ты, Мартин!
— Ты, что ли, лучше? Со своей вечной правильностью, своей Терезой, своими отпрысками...
— Своей матерью?
— Докопался все-таки?!
Кристиан едва не отшатнулся.
Перед ним сейчас сидел не человек. Сидело опасное хищное животное, вроде крысы. Бешеной, чумной крысы! Кинулся бы, да не дотянется, и сам это понимает.
И сил уже нет. Но дотянулся бы — и впился, просто, чтобы не одному сдохнуть!
— Узнал. Говорят же, на чистого грязь не липнет, а на тебя прилипло, и серьезно. И про мать... это потому, что она тебя в один ряд с наследниками не поставила?
— А хоть бы и так! Ты думаешь, Евгения тебя любила?! Ей статус нужен был! Королевской фаворитки! Моего ей мало было! Думаешь, ты такой хороший, а я... я всю жизнь ублюдок?! Да!?
Кристиан молча смотрел.
И было ему обидно за брата.
Вот ведь... все у Мартина было, вообще все. И деньги, и статус, не король, но всего на одну ступеньку ниже, и любовь могла быть, и счастье, хотя бы как у Кристиана, но могло же! А он все сам растоптал, сам разорвал, сам, все сам...
И теперь ищет виноватых.
В чем?
— Ублюдок ты действительно всю жизнь, Мартин. Только не по рождению, а по характеру, — коротко ответил Кристиан. И встал.
— Что, так и уйдешь?! Трус!
— Не трус. Просто не стану о тебя руки марать. Сам догниешь.
И вышел. Нашел взглядом коменданта.
— Мне от него никаких писем, прошений, жалоб не передавать, относитесь, как к обычному узнику, никаких снисхождений.
— Так точно, ваше величество.
— Он скоро умрет, у него смертельная болезнь. Тюремного лекаря пригласить можете, мага — нет.
— Как прикажете, ваше величество.
— Служите, эн Номейн, награда последует.
Комендант вытянулся в струнку и отдал честь. А Кристиан отправился к себе.
И принялся тупо напиваться.
Зачем?
А вот!
* * *
Чуточку забегая вперед, Мартин прожил еще три месяца, и мучился страшно. Но жалости ни у кого не вызвал. Приглашенные эны постарались, тут словечко, здесь сплетня, разнесли, что Мартин.... Только ТСССССС! Заговорщик он! И короля хотел убить!
Тут слух, там сплетня, секрет, конечно, ужасный, но вся столица была в курсе, по большому секрету!
Эла Пилар Васкес получила от Энтони свою сенсацию, и раскрутила ее по полной.
Эн Кастил, который ублюдок, решил покуситься на брата. Нашел ведьмака, заключил с ним договор. Историю Райана она тоже на свет вытащила, и историю Дарри. Народ ужасался, ахал, продажи газеты росли, как на дрожжах.
Сплетни тоже ползли, самые жуткие!
Эн Кастил пытался короля убить! Заговор устроил, но гвардия его не поддержала!
Нет, порчу наводил, а по нему и ударило!
Нет, ликантропа нанял, а тот его наполовину и сожрал? На какую? Да уж понятно, не на верхнюю, тогда б и нижнюю доесть можно было! А вот по энто место — точно, а то и с энтим местом! Сам слышал!
Нет, я точно слышал! Рехнулся он! А порча... а потом и испортился! Как кусок сыра с червями, и те его заживо жрут!
А и пусть жрут, авось, не отравятся. Кому он нужен-то?
Да никому, даже его жене. Та с ним сразу, говорят, развелась, и к родителям уехала. И детей с собой даже не забрала, а король им пенсион назначил. И воспитателей значит...
Нет, не сожрали его! Это он пытался кого-то сожрать, вот и получилось... так! И сейчас его в тюрьме держат, чтобы ни на кого не кидался, а он, говорят, и кидается, и воет... у меня свояк в тюрьму репу привозил, он точно знает! Ему стражник шепнул, только тсссс!
Сплетни ползли и ползли, а потом и Мартин помер. И сплетни как-то закончились. А чего его теперь вспоминать? Было — и было, и все на том.
* * *
Стакан крепленного, потом еще один, и еще...
Просто чтобы забыть, не видеть перед собой глаза Мартина, жуткие, провалившиеся, в запавших глазницах. Не видеть кожу в язвах, не видеть выступающие вены, морщины, нет, не старость, проклятие... и само выражение его лица — тоже жуткое. Чудовищное, отвратительное.
Полубезумное гадкое чудовище.
Не брат.
Не друг его юности и поверенный всех тайн.
Не родственник.
Словно бабочка из куколки, из тела Мартина вылупилось кошмарное, отвратительное создание, и даже смотреть на него было тошно. А уж думать...
— Все плохо?
Голос жены настиг неожиданно, Кристиан дернулся, разлил рюмку. Тереза подошла, спокойно налила следующую.
— Выпей. Случилось что-то плохое?
— Случилось. Не знаю, как и рассказать...
— Если про Мартина, то я уже в курсе, — вздохнула королева. — Мне сообщили.
— КТО?!
— Милый, это неважно. Человек, который направил меня сюда, сказал, что я тебе понадоблюсь, и не ошибся. Ты же позволишь? Посидим с тобой, выпьем вместе, помянем хорошего человека...
— Терри?
— Я Мартина не любила никогда. Только вот он был твоим братом, и другом. А остальное... это проклятие, милый. Оно вытаскивает на свет самое худшее, что есть в человеке. Самое жуткое и отчаянное. Кто-то смог бы справиться, а он вот... сломался. И умер.
Кристиан опрокинул в себя рюмку, не замечая, что его жена аккуратно вылила свою на обивку кресла за спиной. Ей сейчас нужна трезвая голова.
Когда к ней прилетел гонец от адмирала Рамоса, Тереза встревожилась.
Возвращайтесь в столицу, ваше величество, вы нужны королю.
Всего одна фраза, но Рамос...
Тереза доверяла ему. Еще с юности, так получилось, когда она еще была невестой наследника, она случайно осталась наедине с Мартином. И тот попробовал полезть под юбку к девушке.
Получил, конечно, отпор, пощечину, но не смутился, и пообещал рассказать Кристиану, что его невеста — шлюха. А уж кому он поверит...
Но если Тереза сейчас его сама поцелует... он может и промолчать. Наверное.
Тереза растерялась, целовать Мартина она не хотела решительно, то ли еще тогда гнильцу в нем чуяла, то ли еще что... не нравился ей этот мужчина.
Не нравился.
Ей ничего не пришлось делать. Как герой из-за холма, из зарослей сирени появился эн Альберто Рамос, тогда еще не адмирал, и заявил, что готов быть свидетелем в любом суде. И нечего тут порочить имя честной девушки, и совращать ее... если эна Мартина Кастила что-то не устраивает, они могут решить свои разногласия хоть завтра.
Рамосы — это не Эррера, у них и денег, и связей хватало, и старый Рамос мог за своего внука хоть и дракона загрызть... Мартин скрипнул зубами, да и утерся. А дальше жизнь пошла своим путем, Тереза вышла замуж за Кристиана, Альберто ушел в море, Мартин... Тереза приняла все к сведению, и никогда больше не давала повода для провокаций. А с Альберто их связывала общая тайна, о которой мужчина больше никогда и никому не говорил. И королеве не напоминал.
Помог — и хорошо, это долг каждого честного человека.
Тереза следила за его жизнью, старалась помогать, чем могла, не давала затирать, впрочем, Мартин старался держаться от флота подальше. Другое дело — гвардия.
А тут вот письмо... конечно, Тереза прилетела из Бель-Варда, и сразу отправилась к Рамосу. И — узнала.
И поняла, что ее долг Альберто удваивается, а то и утраивается.
За такое — не жалко. Она обязательно его отдаст, а то и детям завещает. Кто знает, как жизнь повернется.
— Умрет скоро. А я даже лекаря к нему запретил пускать...
— Милый, а Евгении Элене кто-то помог? Или тем, кого разорвал ликантроп? Или самому ликантропу? — Тереза подлила мужу еще крепленного. — Мартин предал тебя, он умер не сейчас, он умер еще давно, просто ты об этом не знал. И случилось это не по твоей вине, его просто сожрали зависть и злоба.
— Может быть, Терри. Но больно мне сейчас.
— Я рядом, милый. Я рядом с тобой, и всегда буду рядом, и не предам тебя, и дети у нас есть, и все будет хорошо.
Тереза обнимала мужа, гладила по волосам, по плечам...
— Терри?
— Я тебя просто люблю, Тиан. И не предам, не обману, наша любовь у тебя и была, и будет...
— А я дурак? Да?
— Нет, милый. Ты просто чуточку запутался, но разве от этого любовь становится меньше? Ты мне все равно очень нужен, и важен, и дорог, и я тебя никогда не брошу...
Кристиан подумал, что он и правда дурак. Но счастливый же!
Разве нет?
Разве да.
— Терри, поцелуй меня, пожалуйста.
— И поцелую, и раздену, и даже в кроватку уложу.
— И сама со мной полежишь?
— Конечно. Я же тебя люблю, — даже удивилась Тереза. — Идем?
— Идём...
И Кристиану стало чуточку полегче.
Да, брат оказался предателем, и ударил в спину, но это ж не конец жизни, правда? Всякое бывает, главное-то что? Что семья его не предавала. Ему есть, на кого опереться и для кого жить. Он справится, обязательно справится, и все у них будет хорошо.
А Тереза его любит.
А он... дурак он! Но не безнадежный, так что все еще поправимо. Оказывается, любовь — она и такая бывает?
А что ребенка, который родится девять месяцев спустя, назовут Альберто... и что? Красивое имя.
Пусть будет.
* * *
— Ваше величество, — мужчина, который поклонился королю, был ему не знаком. Или...?
Белые, словно морская пена, волосы, огромные синие глаза, улыбка... голос!
Где Кристиан уже слышал этот голос? Осознание пришло мгновенно.
— Вы... Евгения Элена, да?
— Да. Она была моей дочкой.
И так это было сказано... мужчине до сих пор было больно ее вспоминать. И Кристиану тоже.
— Мне жаль, — искренне сказал Кристиан. — Простите.
— Не стоит, ваше величество. Я узнал о случившемся... позвольте представиться, Рокео Ильдас Эллор.
— Я рад нашему знакомству, мор Эллор. Хотя и произошло оно при печальных обстоятельствах.
— Да... я узнал о вашем родственнике, и поспешил сюда.
Кристиан кивнул.
— Вы были в своем праве, когда мстили. Наверное... жизнь за жизнь — это справедливо.
— Да ваше величество. Я не хотел, чтобы это событие нарушило мир между нашими народами, и потому... не жалейте ни о чем.
— Я что-то не знаю?
— Я не уверен, ваше величество. Я не буду вдаваться в подробности... мы с Эленой встретились достаточно давно по людскому счету, полюбили друг друга, родилась Евгения. Она воспитывалась у меня, ее мать, обычная рыбачка, многого ей дать не могла. Вы же знаете, мы иногда забираем к себе полукровок, на Остров.
— Да, знаю, мор.
Есть и такая легенда. Есть в океане острова, на которых живут те из русалов, которые не могут больше жить в океане. Разные случаи бывают. Или полукровка, или искалечен, или изгнанник... да мало ли что?
— Евгения воспитывалась там, потом ей стало скучно, и она попросила отпустить ее к людям. Я позволил. Она оказалась в вашем королевстве, и ваш брат влюбился. Евгения написала мне... позвала, мы так умеем, через родную кровь и воду. Мартин Кастил предложил ей уничтожить вас. И помочь ему сесть на трон.
