— Где пленный?
— В подвале. Эмилия с ним.
— Идём.
Пленный сидел на стуле, связанный, с разбитым лицом. На нём был серый комбинезон, какие носили техники на заводе в Сан-Диего. Эмилия стояла рядом, держа в руках его передатчик — маленькую коробочку с антенной, из которой всё ещё доносилось редкое попискивание. Она сжимала его так, что побелели костяшки.
— Успел? — спросил Коннор.
— Успел, — ответила Эмилия. — Координаты переданы. Но это короткий сигнал. Скайнет может не успеть его обработать.
— Может. А может, уже обработал.
Коннор подошёл к пленному, посмотрел ему в глаза. Те были пустыми, как у человека, который уже всё решил. Только в уголках губ застыла какая-то странная, полубезумная улыбка.
— Кто ты?
Пленный молчал.
— Кто послал тебя?
— Новый порядок, — вдруг заговорил пленный. Голос его был сухим, как шорох бумаги. — Скайнет даст миру то, чего люди не смогли дать себе. Порядок. Справедливость. Вы только оттягиваете неизбежное. Каждая ваша победа — только отсрочка.
Коннор не сказал ни слова. Он стоял, глядя на пленного, и в его глазах не было ненависти — только холодное, тяжёлое спокойствие.
— Ты не первый, кто говорит мне это, — ответил он. — И наверняка не последний. Но вы все ошибаетесь в одном. Скайнет не создаст новый мир. Он создаст пустоту. А мы... мы будем драться, пока есть хоть один человек, способный держать оружие.
— Уведите его, — приказал Коннор. — И усильте охрану. Если они знают координаты, удар может быть скорым.
На рассвете разведка принесла новые сведения. Колонна остановилась. Машины стояли на шоссе 210, не двигаясь, словно ждали чего-то. Тяжёлый HK-Танк на четырёх гусеницах и несколько человекоподобных T-500 замерли в центре, окружённые бронетранспортёрами и Т-1. Дым от их двигателей поднимался в серое небо, смешиваясь с утренним туманом.
— Почему они не идут? — спросил Дерек, разглядывая данные полученные от разведчиков. И рисунок. На одном из них T-500 был изображён крупным планом: массивные руки с длиншими пальцами-когтями, широкие плечи, голова с единственным красным глазом.
— Ждут, — ответил Коннор. — Возможно, приказа. Или оценивают обстановку.
— Или ждут, когда мы выдвинемся к Хогану, чтобы ударить здесь.
— Возможно. Или ждут подкрепления.
— Откуда?
— С севера. С юга. Они могут перебрасывать силы быстрее, чем мы думаем.
В штабе повисла тишина. Дерек смотрел на рисунки, на тяжёлый танк с двумя стволами, на человекоподобного T-500 с его хищными очертаниями. Он вспомнил слова Коннора: 'Если они пойдут на водохранилище, мы должны быть готовы встретить их вместе. Если свернут сюда — будем держаться'.
— Мы не можем ждать, — сказал он. — Если они ударят по Хогану, он не выдержит. У него нет ни сил, ни техники. А эти твари... — он ткнул в рисунок T-500. — Они пройдут там, где не пройдёт танк.
— Значит, надо послать людей, — ответил Коннор. — И надеяться, что мы угадаем.
К вечеру группа из нескольких десятков бойцов выдвинулась к водохранилищу. Дерек вёл колонну из двух 'Хамви' и перы грузовиков бойцами, боеприпасами и ручными гранатометами. С ним были Адриана, Ривера, Дони несколько ветеранов из Пасадены и полтора десятка бойцов Харриса. Таня, едва заживившая рану, осталась на базе.
Перед отъездом Элисон подошла к Дереку, протянула медведя. Игрушка была тёплой от её рук, потёртая, заштопанная во многих местах, но всё ещё любимая.
— Возьми.
— Спасибо, малыш.
— Он тебя уже много раз спасал.
— Спасал, — согласился Дерек, пряча медведя в карман куртки. Ткань кармана была плотной, и он чувствовал, как игрушка прижимается к груди.
Кайл стоял рядом, молчал, только смотрел на брата долгим, тяжёлым взглядом. На его лице застыло выражение, которое Дерек видел у старых бойцов перед боем — сосредоточенное, отстранённое.
— Присматривай за ними, — сказал Дерек.
— Всегда присматриваю.
Они обнялись, и Дерек почувствовал, как Кайл дрожит — не от холода, от напряжения. Под рубашкой брата чувствовались твёрдые мышцы, но плечи были узкими, по-детски ещё.
— Вернись, — прошептал брат.
— Всегда возвращался.
Колонна ушла в сумерках, оставив за собой шлейф пыли, который долго не оседал в неподвижном воздухе. Коннор стоял на крыше, глядя вслед, пока огни машин не скрылись за холмами. Ветер, редкий в этот час, донёс запах выхлопных газов и нагретой за жаркий день земли.
— Угадаем? — спросил подошедший сержант-майор. Он опирался на костыль, но стоял прямо, глядя в ту же сторону.
— Должны.
— А если нет?
Коннор посмотрел на небо, где уже зажигались первые звёзды, смешиваясь с красными огоньками охотников, кружащих высоко в атмосфере. Те были почти не видны, но их присутствие чувствовалось — как тяжесть, как ожидание.
— Тогда будем драться здесь.
Ночь прошла в напряжении. Рация то и дело оживала короткими докладами разведчиков: колонна стоит, колонна не двигается, колонна... начала разворачиваться.
— Куда? — спросил Коннор, сжимая микрофон так, что побелели пальцы.
— На юго-запад. Свернули с шоссе 210 на 15-й фривей, идут к водохранилищу, — ответил голос из рации.
Дерек, уже подъезжавший к лагерю Хогана, принял сообщение с облегчением и тревогой одновременно. Они угадали. Но теперь им предстояло встретить врага, которого никто никогда не видел — человекоподобных T-500, способных двигаться не хуже людей и поднимать авто голыми руками.
— Сколько у них машин? — спросил он у Мигеля по рации.
— Все, что были. Один HK-Танк, три T-500, шесть бронетранспортёров, четыре Т-1. И еще появилась пехота — человек пятьдесят, может больше. 'Серые'.
— А наши?
— У Хогана тридцать бойцов. У вас двадцать пять. Итого пятьдесят пять против... — Мигель запнулся.
— Пятьдесят пять против армии, — закончил Дерек. — Но у нас есть гранатомёты. И надежда.
— И надежда, — эхом отозвался Мигель.
Глава 26. Возвращение
Колонна втянулась во двор бывшей школы, когда солнце уже клонилось к закату. Дерек сидел за рулём головного 'Хамви', молча, сосредоточенно. Руки, сжимавшие руль, мелко дрожали — от напряжения, от усталости, от всего сразу. Он не замечал этого, пока не посмотрел на свои пальцы. Белые костяшки, въевшаяся в кожу гарь, чья-то кровь под ногтями. Не его. Чья — уже не вспомнить.
Рядом дремала Адриана, уронив голову на плечо, и он не будил её — пусть отдыхает. Её дыхание было ровным, но иногда она вздрагивала во сне, и тогда её пальцы впивались ему в руку. Дерек чувствовал тепло её тела сквозь куртку, и это тепло было единственным, что удерживало его в настоящем.
В кузовах грузовиков, накрытые брезентом, лежали трофеи: куча исправных автоматов, ящики с патронами, два гранатомёта и обломки T-500, которые удалось вытащить с поля боя. Гейтс будет доволен. Дерек смотрел на серый брезент и вспоминал, как эти обломки ещё несколько часов назад были живыми — живыми в том смысле, в каком может быть жива машина, созданная убивать. Он вспоминал их красные глаза, их неестественно быстрые движения, их силу. И людей, которые падали перед ними.
Из дверей уже выбегали люди. Кто-то помогал раненым, кто-то тащил воду, кто-то просто смотрел с надеждой. Дерек заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвидно, глядя на знакомые стены. Пыль, поднятая колонной, медленно оседала, и в её рассеивающейся дымке школа казалась призраком самой себя. Где-то в груди, под рёбрами, пульсировала тупая боль — не физическая, другая. Он не знал, как это назвать. Может быть, усталость. Может быть, горечь.
— Дома, — прошептала Адриана, открывая глаза. Голос её был хриплым от усталости, и она пошевелилась, пытаясь выпрямиться. Её плечо, на котором она спала, затекло, и она поморщилась, растирая его.
— Дома, — ответил он, сжимая её руку. Ладонь у неё была горячей, сухой, и он чувствовал, как под кожей бьётся пульс — быстрый, неровный. Она улыбнулась ему, но улыбка вышла слабой, и в уголках её глаз залегла тень, которую он не видел раньше.
Они вылезли из машины. Ноги Дерека казались ватными, и он опёрся на дверцу, делая вид, что поправляет ремень. Запах пороха, крови и горелого металла всё ещё стоял в ноздрях, смешиваясь с привычными запахами базы — дымом костров, варёной крупой, потом. Тут же подскочил Мигель, начал озираться, считать людей.
— Все? — спросил он, не скрывая тревоги. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина.
— Не все, — ответил Дерек. Голос его прозвучал глухо, и он услышал это со стороны. — Трое из наших ребят, еще пятеро из аэропорта, четверо парней Хогана не выжили, плюс раненые. Но могло быть хуже.
Он не стал вдаваться в подробности. Всё это будет в отчёте. Сейчас хотелось только одного — снять бронежилет, который давил на плечи, умыться, стереть с лица въевшуюся гарь, и провалиться в сон. Но прежде нужно было доложить Коннору. Из штаба вышел сержант-майор, опираясь на костыль. Он окинул взглядом возвращающихся, отметил лица, подсчитал машины. В его глазах мелькнуло что-то — облегчение? Горечь? Дерек не смог разобрать.
— Коннор ждёт, — сказал он, не задавая лишних вопросов. — Иди. Я присмотрю за ранеными.
Дерек кивнул и направился к школе. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились свинцом. Адриана хотела пойти с ним, но он остановил её, коснувшись плеча:
— Отдыхай. Я сам.
Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах стояла тревога, но она не стала спорить — кивнула и пошла к новому дому, где их уже ждали Кайл и Элисон. Дерек смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом, и только тогда позволил себе выдохнуть.
В штабе было накурено. Сизый дым слоями висел под потолком, смешиваясь с запахом нагретой на солнце жести. Коннор сидел за столом, перед ним лежала карта, на которой свежими пометками были отмечены новые данные. Рядом стоял Мигель-младший с планшетом — записывал. Лампы почти не давали света, и лица казались вырезанными из темноты.
— Докладывай, — сказал Коннор, когда Дерек опустился на стул. Стул жалобно скрипнул под его тяжестью, и Дерек вдруг остро осознал, как сильно он устал.
— Мы успели, — начал он. Голос его звучал ровно, но внутри всё дрожало. — И наша западня сработала. Получилось подловить из на марше. Хоган со своими занял позиции на высотах, мы ударили с тыла, когда они вошли в ущелье. HK-Танк подорвали на фугасе — кто-то из его людей нарыл ещё старых противотанковых мин. T-500... — он помолчал, вспоминая, как эти человекоподобные машины прыгали через завалы, как их приходилось бить из гранатомётов в упор, как одна из них, потеряв голову, всё ещё шла вперёд, и её добивали уже из автоматов, стреляя в суставы. — Троих уничтожили начисто, одного подбили и вытащили обломки. Бронетранспортёры и Т-1 добили уже после того, как 'серые' побежали.
— Потери?
— Наши: трое убиты, двое ранены, один тяжело. Пятеро парней Харриса не выжили. У Хогана четверо погибших, семеро раненых. У них... — он махнул рукой. — Считай, все полсотни.
Коннор кивнул, делая пометки на карте. Дерек смотрел на его руки — спокойные, уверенные. И думал о том, что у него самого руки дрожат до сих пор.
— Хоган держится?
— Держится. Говорит, что, если они ещё раз сунутся, он их в пыль сотрёт. Но у него топлива для генераторов почти нет. И нужно к нему что-то из тяжелого отправить. Танк или хотябы БТР с пушкой. Он из старого хлама что остались с баны восстановил, но они как стационарные огневые точки только. Движки в хлам. А нужно что-то такое что может и со стороны зайти.
— Отправим. Поговорю с Харрисом, может выделит что, — Коннор отложил карандаш и повернулся к Эмилии, которая стояла в углу, прислонившись к стене. — Что у других групп?
Эмилия оторвалась от стены, подошла к столу. В руках у неё был потрёпанный блокнот, исписанный мелким почерком.
— На побережье, между Малибу и Санта-Барбарой, наши встретили общину рыбаков. Человек сто, может больше. Живут за счёт моря, торгуют солью и вяленой рыбой. Интересуются патронами и медикаментами. Агрессии не проявляют, но чужих опасаются.
— Агентов туда?
— Пока нет. Микаэла говорила с их старшими, договорились о регулярном обмене. Если наладим поставки, они могут стать нашими поставщиками рыбы.
— Что в горах?
— Хуже, — Эмилия перевернула страницу. — На северных склонах Сан-Габриэль наши патрули столкнулись с группой, которая промышляет охотой на людей. Каннибалы. Троих потеряли, но место засекли. Требуется зачистка.
Коннор задумался, постукивая пальцами по столу.
— Выдели группу. Пусть разберутся. Нельзя, чтобы они разрастались.
— Есть.
— Что ещё?
— С запада, из долины Сан-Фернандо, приходили торговцы. Меняют оружие на продукты. Говорят, у них там военный анклав, бывшая авиабаза. Держатся обособленно, но готовы к контакту. Предлагают обмен разведданными.
— Свяжись с ними. Осторожно.
Эмилия кивнула, спрятала блокнот. Коннор повернулся к Дереку:
— Ты как?
— Устал. Но живой.
— Живой — это главное. Иди отдыхай. Завтра будет новый день.
Дерек поднялся. Вставать было тяжело — ноги не слушались, и он опёрся на стол, чтобы не покачнуться. В дверях задержался, обернулся.
— Коннор... эти T-500... они были не как те, что в Сан-Диего. Быстрее. Сильнее. Они учились. Если таких станет много...
— Не станет, — ответил Коннор. — Мы их остановим. Просто нужно научится бороться с ними.
Дерек хотел спросить, откуда он знает, но не стал. Вопросов было много, но ответов на них требовалось ещё больше. Он вышел в коридор, и только там позволил себе прислониться спиной к стене. Холодный бетон обжёг спину через куртку, и это было почти приятно.
Утро следующего дня выдалось пасмурным. Солнце пряталось за тяжёлыми тучами, и это было непривычно после месяцев жесткого ультрафиолета. Воздух стал прохладнее, и люди выходили на улицу без обычной защитной одежды, подставляя лица редкому ветру. Пахло отсыревшей землёй и ещё чем-то, напоминающим приближение осени — тем особенным запахом, который Дерек почти забыл.
Он сидел на крыльце нового дома, пил травяной чай и смотрел, как Кайл учит Элисон собирать и разбирать автомат. Пальцы девочки были ещё маленькими, но она старалась, и Кайл терпеливо объяснял снова и снова.
— Не торопись, — говорил он. — Сначала затворную раму, потом возвратку. Видишь, здесь выступ? Сюда она становится.
— Я вижу, — отвечала Элисон, хмурясь. — Только пальцы не слушаются.
— Натренируешь.
Дерек смотрел на них и чувствовал, как внутри отпускает что-то, сжатое в тугой узел. Он не заметил, когда Адриана села рядом. Только почувствовал тепло её плеча и запах её волос — травяной, чистый, такой родной.
— О чём задумалась? — спросил он, поворачиваясь к ней.
Она смотрела на детей, и на её губах блуждала грустная улыбка.
— О доме, — ответила она. — Настоящем доме. С окнами, с садом, с крыльцом, где можно сидеть вечерами. Помнишь, я говорила?
— Помню.
— Когда всё закончится, мы построим такой. Чтобы дети играли во дворе. Чтобы можно было выйти утром, вдохнуть воздух и не бояться.
