-Так....ты Блоурэн? — догадалась я. И разом вся похолодела. Что она собралась сейчас делать со мной?!
-Да. А ты Эмильера, та, которая владеет даром видения прошлого. Ты бы могла помочь мне захватить Эрвуа и победить в споре, но ты постоянно убегала. Надоело догонять тебя, а потом терять. Вместе бы мы разнесли всё тут аэйровийскими изобретениями. Но этого не случилось. Из-за тебя я проиграла! — Блоурэн сказала это с искренним раздражением. А затем ее голос вновь стал безразличным — Надоело. А теперь я просто убью тебя, и ты никому больше не достанешься. Никогда.
Что?!
Из глаз у меня потекли слезы. За что?! И главное, самое обидное, что я не могу ничего сделать! Лишь наблюдать!
Блоурэн сжала ладонь в кулак, отвела ее в сторону, и там стала постепенно ярче и ярче светиться серебристая молния. Женщина слегка наклонилась и приготовилась выпустить разряд в меня.
Неожиданно мне вспомнился сегодняшний разговор с Ривьером перед битвой. Неужели он был прав и что я и вправду могу умереть? Прямо сейчас... И мне никто не поможет... Я прикована и не могу выбраться, а поблизости никого нет... Никого...
Это...конец...
Астралка, погибшая под кронами Эрвуа...
-Блоурэн, не делай этого! — где-то далеко раздался крик Аллариана. Я обернулась насколько могла назад и увидела где-то вдалеке едва различимый мужской силуэт.
Но женщина не обратила внимания на этот крик. Она резко выставила кулак вперед и разжала ладонь, выпуска серебристую молнию прямо в меня.
Чувствую, что мне не повезёт также, как и Зайшу.... Возможно... Блоурэн даже не хотела его убивать. А вот сейчас она, наверняка, меня отправит на тот свет....
Я закрыла глаза. Это даже глупо. Умереть в другом мире. Так и ничего не узнав...
Удара словно и не было. Я что так быстро умерла, что не заметила этого? Это было быстро. И даже безболезненно...
— Ну почему ты не промахнулся?! — раздался истеричный крик Блоурэн. Стоп.... про что она? И вряд ли эта гнида и мразь есть на том свете. Я осторожно открыла сначала один глаз, потом другой. Я по-прежнему стою на мостовой, скованная мерзкими корнями...
Что... что... произошло!?
Прямо передо мной стоял Аллариан...
Но....как?!
Он.. был далеко!
Как... он успел!?
И он... принял на себя весь удар!
Он....спас меня!
-Поздравляю тебя с победой, ты выиграла, — покачнулся Аллар, но удержался на ногах.
— О чем ты вообще думала?! — разозлился он. — Убить Эмильеру Светлую?! Неужели ты думала, что я дам тебе ее убить?! Ты просто дура, которая пытается что-то доказать кому-то, но ты всего лишь показываешь, какое же ты ничтожество на самом деле... — прохрипел Аллариан и отхаркнул кровь. То ли освещение играло со мной жуткую шутку, то ли у меня галлюцинации, но кровь Аллара мне показалась...чересчур светлой....
— Я...я...не хотела тебя убивать, — в голосе женщины слышалось искренне сожаление. — Почему ты не промахнулся?!
— Потому что у меня строгий наказ. "И помни — жизнь этой девочки ценней твоей в миллионы раз", — процитировал кого-то Аллар. — И я помню, — и он медленно пустился на колени, а затем рухнул на землю лицом вниз.
— Нет! — крикнули разом Блоурэн и Кордилина, которая на сверхреактивной скорости бежала сюда.
— Я же чувствовала магию, почему я не могла прибежать раньше?!— корила себе Лина. Она дрожащими руками осторожно перевернула Аллариана. Он был еще до сих пор жив, и Кордилина взяла его аккуратно за подмышки и приподняла к себе.
— Аллар.... — тихо произнесла она.
-Лина... — он перевел свой глаз, который постепенно затуманивался, на нее и закашлял, а из рта у него текла ручьями кровь. Она действительно была какого-то беловатого цвета! Словно в его кровь подмешали белой гуаши!
— Я сейчас приведу помощь, подожди, пожалуйста, только немного! — Кордилина обратно положила своего любимого на мостовую, и только хотела сорваться с места, но была остановлена сильной рукой Аллариана.
— Не надо....Ты ведь всё понимаешь... чем закончится... — и он разошелся в каком-то неприятном булькающем кашле.
— Ничего не понимаю! И не надо тут предсмертных речей, ты понял меня?! Ты будешь жить! Да отпусти меня! — она попыталась вырваться, но хватка Аллара оказалась мертвой:
— Какой смысл, если ты потом обнаружишь меня мёртвым.... — он попытался приподняться, но тут же чуть не завалился, если бы его не подхватила Лина и наклонила к себе. Но мужчина продолжал держать ее крепко за руку.
— Не надо такого говорить... — голос предводительницы был полон отчаянья.
-Ты иногда ведешь себя...как...девочка... как тогда... — окровавленный мужчина, истекающий белой кровью, стал тяжело дышать, а говорить ему становилось все труднее и труднее... Он лишь свободной рукой стал гладить волосы Лины.
— Ещё есть шанс!
— Нет... — перешёл на шёпот Аллариан, уже захлебываясь собственной кровью. — Ты же знаешь, что я... должен... был... погибнуть...минутами раньше...
— Я ничего не знаю, Аллар! — закричала Кордилина. — Пусти и не хорони себя раньше времени!
— Знаешь....Лина... — Аллар уже говорил с великим трудом, а кровь уже не просто ручьями текла, а разливалась целыми водопадами... — Дай....сказать....ты...не...смотря на то, какая ты есть... — он откашлялся и попытался улыбнуться. — Я...люблю тебя...очень... сильно... люблю...
— Я тоже люблю тебя, поэтому не покидай меня! Не оставляй меня одну в этом жестоком мире!
— Присмотри...за... братом....— Аллариан уже задыхался. — И...за... Эмильерой... она... же...ведь... она... — и тут он раскашлялся с такой страшной силой, казалось, что он вот-вот выплюнет собственные легкие. Когда приступ закончился, он замолк, голова его запрокинулась назад, его рот был полуоткрыт, весь в неестественной бледной крови, а единственный видящий голубой глаз смотрел бессмысленно, уже лишенный какой-либо цели, остекленевший и помутневший, в бесконечное черное небо, цвета пустоты, мрака и отчаянья...
— Аллар.... Аллар! Не молчи, скажи что-нибудь ещё! Нет... ты не можешь! Только не ты! — Кордилина стала трясти своего любимого, который ей уже не сможет никогда ответить... — Нет!
И тут из её глаз потекла... кровь. Тягучая и ярко-алая. Она заструилась фонтанами, и от этого зрелища у меня еще больше защемило сердце. Причём кровь текла чуть пониже естественной линии глаза... Лина вся побелела, а кожа приобрела какой-то синеватый оттенок, глаза же стали темнее. Она очень сильно прижала труп своего возлюбленного, что-то очень тихо приговаривая....
Я всегда думала, что эта женщина — бесчувственная и черствая. А она оказывается способна на такое столь сильное чувство... возможно... он был для нее... всем... единственным смыслом жизни.... А теперь его не стало... и она даже смогла найти слезы для него... слезы, которые отняли у нее... ради него... все ради него...
И я еще не видела настолько сильной любви....
Как жаль, что все закончилось именно так...
И всё это происходило прямо передо мной. Я всё ещё была запутана в корнях. И наблюдала за этой воистину душераздирающей сценой... Аллариан мертв, как и моя надежда вернуться домой...
Блоурэн, до этого никем не замечаемая, решила о себя напомнить. Она отбросила Кордилину на несколько метров с помощью полупрозрачного луча оранжево— желтого цветов, а потом подняла вверх указательный палец и стала крутить им.
— Извини, Розвэнэри, — сказала эта....эта....тварь...
— Ты уже убила его, что тебе ещё надо?! — отчаянно кричала Кордилина. Она стала приближаться к Блоурэн, но что-то мешало. Скорей всего невидимый барьер. Руки Лины засветили бирюзово-фиолетовым, и она ударила по невидимой стенке. Та вспыхнула жёлто-оранжевым, но не хотела разрушаться. Однако Кордилина не сдавалась.
— Мне надо завершить дело.
-Что?! Не смей!!! — во весь голос на заорала Лина, всё яростнее и яростнее пытаясь пробраться за барьер. Но похоже, тот отстраивался заново.
— Извини... Но почему ты попался под удар, а не Эмильера? — спросила Блоурэн равнодушно у трупа. Она присела на корточки, подобралась к мертвому телу Аллариана, достала кинжал и... вонзила ему в грудь, недалеко от того места, где должно находится сердце.
Бледная кровь брызнула на меня. Я старалась не смотреть на то, как Блоурэн режет Аллара, но почему-то не могла отвести взгляда.... Очень неприятное зрелище. И эта ... мразь что-то вырезала... Сердце. Зачем это ей надо?!
Завершив свое грязное дело, Блоурэн встала, держа в одной руке окровавленное сердце, а другой удерживая барьер. А затем сказала:
— Тебя больше ничего не связывает с ним и его миром, который попросту не предназначен для тебя, — она показала головой на бездыханный труп с разрезанной грудной клеткой. — Может, ты всё-таки вернёшься? Мы всегда готовы тебя принять.
— И это после того, как ты попыталась уничтожить мою Эрвуа?! После того, как убила Аллариана?! Да, никогда! Даже Феликс не повлияет на мое решение.
Блоурэн перестала удерживать барьер, она вся вспыхнула яркой вспышкой. Я невольно зажмурила глаза, а когда вновь открыла их, то видела в небе едва различимую фигурку с крыльями...
И почувствовала, что корни меня отпустили, это было так неожиданно, что я упала на мостовую, почувствовав такую острую боль, что у меня разом хлынули слезы из глаз. А мой меч выскользнул у меня из рук.
Кордилина тот час же схватила откатившуюся Ши Дзынь, достала ее из ножен, и в отчаянье запустила им в воздух. Она пролетел недалеко и приземлился, к счастью, в нескольких метрах от меня. Я посмотрела на свой любимый меч и обомлела.
Что за чёрт!? Лезвие вдруг взяло и.... растеклось во всей мостовой. Теперь от этого меча больше нет толку.
Ши Дзынь умерла вместе со своим истинным хозяином...
Кордилина бессильно упала на землю и заплакала устрашающими кровавыми слезами.
Я услышала позади быстрые шаги. Кто-то подбежал к нам. Я обернулась, это был Костя, он обеспокоенно спросил:
— Что тут произошло? — недоуменно спросил он, глядя то на ревущую во весь голос Кордилину, то на меня, валяющуюся в нелепой позе.
-Маша? Лина?
А потом он посмотрел на труп, лежащий у моих ног.... Эпилог
Я сидела на траве и смотрела в прозрачную воду, в которой отражался маяк Надежды. Погода была хорошая: во всю светило солнце, а гладь воды переливалась тысячами необыкновенных оттенков, да и самая значительная достопримечательность Эрвуа светилась так, что своим светом запросто могла затмить солнце. Пели птицы и дул легкий ветерок. Погода была просто замечательная. И это ни капли не соответствовало моему подавленному состоянию. Мною завладело отчаянье и безысходность, и в душе больше не осталось других чувств.
Я сидела и вспоминала события, которые последовали после той значительной и кровавой битвы за Шерту.
На следующий день был праздник. Война наконец была закончена. Но не все были рады этому событию. Кордилина куда-то исчезла, а Зайш был весь бледный с опухшими красными глазами. Он стоял и наблюдал за происходящим, не проронив ни слова, по нему было видно, что он старается себя сдерживать. Когда же он понял, что больше не может смотреть на празднующих людей, то поспешил удалиться. Я не стала его догонять, а осталась, потому что понимала, что его сейчас надо оставить одного. Сама же сидела, погруженная в свои печальные мысли, и понимала, что все, кто был дорог мне и кто мог пролить свет на тайны, были мертвы. И от осознания этого в душе образовалась черная дыра, которая втягивала все хорошее, оставляя лишь одну пустоту.
Через несколько дней были организованны грандиозные похороны. Были они устроены с настоящим размахом, как и обещала Кордилина. Мы собрались в порту Нурт, где прямо перед входом в маяк, бывшая предводительница восстания, одетая в ярко-алое платье( цвет помогла выбрать я, во-первых, Лина сама об этом попросила, во-вторых, она же их не различает) начала равнодушным голосом речь:
— Мы сражались за правое дело. И многие погибли за него. Но Эрвуа не забудет их. Как не забудем и мы. Все... — тут ее голос дрогнул и она закрыла ладонью лицу. — я больше не могу говорить... — и сорвалась с места. Я видела, что у нее опять потела кровь из глаз и поспешила за ней. Лина убежала в так называемую церквушку, в которой не было ни икон, ни статуэток их бога.
Внутри по-прежнему было темно. Лишь несколько свечей разгоняли мрак. Тут стоял гроб, обитый багряным, в котором лежал маленький человек, одетый в кровавые цвета. Я подошла поближе. Аллариан был отмыт ото всей крови и был чистым. И белым. Его кожа и волосы казалось сияли в темноте, а сам он казался таким беззащитным и воистину невинным. На шее по прежнему висел этот ржавенький маленький ключ. Я так и не спросила у Зайша, что значила эта вещь для его погибшего брата... Глаза Аллара были открыты и смотрели не в потолок, а куда-то за него, казалось, что он видит что-то, чего нам не дано. И он никогда больше не расскажет об этом. Я удивилась, когда узнала, что в этом мире мертвецам не закрывают глаза. И видеть труп, лежащий в гробу, с широко распахнутыми веками, было как-то не по себе. Мне постоянно казалось, что Аллариан вот-вот сейчас моргнет, встанет и весело всем помахает рукой. Но этого все не происходило. И не произойдет никогда...
В этом здании были не только мы с Линой. Но и Зайш вместе с отцом, одетых в красные плащи. Они стояли как столбы, не шелохнувшись, рядом с гробом. Костя ничего не говорил, а его отец нес какие-то бессвязные речи:
-Что за странная нынче пошла мода, называть детей именем, распространённым в другом королевстве? Не поймёшь кто с какого. Вот, например, я родился в Западном королевстве, но меня назвали на восточный манер — Шао. Костю по-северному, Аллариана, пусть его душа будет счастлива в вершинах, несмотря на то, что он северянин, назвали по-южному, его же отец Евгений — выходец из Южного королевства, летнего племени Вигван-Наву, кажется так называется, был назван по-северному. Он что-то выполнял для своего племени в Севэроне, а потом познакомился с северянкой, а после эти двое заключили брак и остались в Северном королевстве. Затем у них появился мальчик. Эх.... получается, что вся семья погибла: отец, мать и сын. А я так и не успел извиниться перед Алларианом... Каким же я был плохим опекуном для этого бедного мальчика....
Лина медленно подошла к гробу и завалилась прямо на труп, укрыв своего возлюбленного копной рыжих волос. Ее плечи стали вздрагивать, а всхлипы не были слышны.
— Я бы хотел и перед тобой извиниться за то, что не доверял выбору Аллара... — начал говорить отец Кости бывшей предводительнице. — Ты оказалась на редкость хорошим человеком...а ему никогда не верил...никогда...— по его щеке прокатилась слеза.
Кордилина выпрямилась и посмотрела на него окровавленными глазами:
— Теперь это не имеет смысла. Ведь я ухожу и больше не вернусь, — и она пошла в сторону выхода.
— Уходишь? — удивилась я. — Но... куда?
— Мне кое-что должна Блоурэн. И я это верну, — ответила она равнодушно.
— А как же похороны? Ты не останешься на них? — спросила у уходящей Лины. Она, не останавливаясь, ответила:
