— Насколько велика опасность, если мы смотрели телевидение? — спросила Амариллис.
— Ваши прототипы? — спросила Рэйвен. — Практически нет, если это просто тестирование. Опасность присутствует при больших масштабах.
— Скажем... шестьсот часов просмотра — сказала Амариллис.
Рэйвен уставилась на неё.
— Шестьсот? — спросила она. — Если бы вы видели одну из последовательностей, вы бы это заметили, но... шестьсот?
— И если я не осознаю, что видела одну из последовательностей, то я в безопасности? — спросила Амариллис.
— Да — сказала Рэйвен. — Но что вы вообще смотрели? Это двадцать пять дней бесперерывного просмотра телевидения, а поскольку никто не производит соответствующий медиа...
— Это неважно — сказала Амариллис. Лань отрыгнула магический рюкзак, из которого достаются потенциальные инфоугрозы из мира, который может существовать ли нет. Я снова прикинул математику Амариллис. Шестьсот часов — это по часу каждый день почти два года, или два часа в день меньше года, что казалось не слишком далеко от её медиапотребления в палате. Честно говоря, шестьсот даже кажется маловато.
— Так, извините... у вас есть книги, написанные после падения цивилизации? — спросил я. — У мня было впечатление, что после финальной даты больше не публиковались.
— Она спросила о телевидении — сказала Рэйвен. — Я старалась ответить на заданные вопросы как можно точнее и полнее.
"Поскольку вы приставили пушку к моей голове" осталось несказанным.
Амариллис ущипнула себя за край носа.
— Тогда из-за каких угроз вы здесь? — спросила она. — Пластик, каким-то образом?
— Я здесь не из-за какой-то конкретной угрозы — сказала Рэйвен. — Хотя если вы говорите о синтетических полимерах, есть определённые проблемы, которые нужно обсудить, особенно относительно взрывоопасности их внутренней магии. Скорее всего, вы и сами забросите проект, после изрядных вложений.
— В таком случае, почему вы здесь? — спросил я.
— Мы узнали о происходящем только потому, что Библиотека содержит книги, в которых обсуждается или произошедшее, или события в то время, как произошло бедствие — сказала Рэйвен. — Иногда это просто, иногда нет, но требуется нечто из книг, некая подсказка о том, что произошло. В этом конкретном случае у нас нет никаких подсказок. Это не апокалипсис, который пережил один процент мира, это не тотальный коллапс цивилизации, это не инфернальное вторжение, книги просто... прекратились. Я прибыла сюда, поскольку Республика Миунун — лучшая нить, что у нас есть, и она не — или не была — особо прочна. Здесь есть предупреждающие признаки, в основном в плане безрассудно производимых технологий, чьего происхождения я всё ещё не знаю.
Мы всё ещё ничего ей не рассказали, поскольку не было такой нужды. В итоге она упрётся и откажется говорить больше, но пока что мы этой точки не достигли. Так что пока она готова отвечать на наши вопросы, не требуя ничего в ответ, я был уверен, что мы не станем ни на что вызываться добровольно.
— То есть вы на самом деле не знаете, связано ли это с нами? — спросила Амариллис.
— Нет — сказала Рэйвен, но в её голосе была нотка нерешительности.
— И Библиотека небезупречна, в различных отношениях? — спросила Амариллис.
— Да — сказала Рэйвен, кивнув. — Вполне возможно, что сущность, о которой я говорила, будет карантинирована в собственном участке Аэрба, если начнётся распространение телевидения, и мы можем потерять из-за этого ещё один метрополис, но это не будет бедствием для всех смертных видов, которое предсказывала Библиотека, когда я её покинула. К сожалению, мы не имеем понятия, защитит ли нас принцип отчуждения, пока это не произойдёт — или не произойдёт. Очевидно, намеренные попытки активировать карантин — не то, чем мы занимаемся.
— Очевидно — сказала Амариллис.
— И вы, по вашему собственному признанию, втянуты — сказала Рэйвен. Она сложила руки у себя на коленях. — Я прибыла сюда, желая узнать, что является источником ваших технологий, и, похоже, я нашла более глубокий ответ, чем ожидала. Это может быть решением большей проблемы.
— Погодите — сказал я. — Объясните? Начертите мне тут таймлайн.
— Вам нужен фон — сказала Рэйвен, вздохнув. — Персонал Библиотеки состоит из примерно сотни библиотекарей, и ещё три сотни работают снаружи. Библиотека содержит все книги, что когда-либо были или будут опубликованы, включая дубликаты, но в точной природе предсказанного будущего, отображённого в книгах, которые ещё будут написаны, не хватает нескольких жизненно важных элементов. Насколько мы можем определить, будущее, написанное в Библиотеке, не способно учитывать тех, кто входят и выходят из самой Библиотеки. Это означает, что любой входящий в Библиотеку с точки зрения Библиотеки исчезает с лика Аэрба, что имеет некие неприятные сопутствующие эффекты. Вторая большая проблема, по крайней мере для наших целей, в том, что принцип отчуждения Библиотеке неизвестен.
Она снова вздохнула. Это очевидно была отрепетированная речь, которую она старалась быстро пройти. Я задался вопросом, как много есть тех, с кем она делилась этими деталями, и как их заговор выдержал испытание временем.
— Когда кто-то входит или выходит из Библиотеки, все в ней мгновенно возвращаются в вестибюль, и все книги мгновенно переставляются и изменяются в соответствии с новым будущим — сказала Рэйвен. — Схема организации уникальна для каждого сброса, но в них есть паттерны, и с помощью специфичного типа магии, уникального для Бесконечной Библиотеки, мы обычно можем найти важные книги за недели или месяцы после сброса. Поскольку эти сбросы означают полную потерю усилий каталогизирования, мы старательно контролируем все перемещения в Библиотеку и из неё. Пока что понятно?
Я кивнул.
— Погодите — сказала Амариллис. — Она сбрасывается, когда кто-то входит? Вы сказали, что предсказанное будущее уже учитывает входящих в Библиотеку. Тогда почему их вход тоже всё сбрасывает?
— Мы не знаем — сказала Рэйвен. — Знаем только, что это происходит. Большая часть Библиотеки такова.
— Ладно — сказала Амариллис, взмахнув рукой. — Продолжайте.
— Проблемы начались примерно два с половиной года назад — сказала Рэйвен. — Дата конца света была две сотни лет в будущем, и в мире было всё в порядке. Затем у нас прошла назначенная по плану смена, Библиотека сбросилась, и мы обнаружили, что наш таймлайн обрезан до предела. Мы боялись, что однажды наступит день, когда Библиотека выдаст что-то, что мы не можем остановить, и семнадцать отчаянных, утомительных дней казалось, что именно это и случилось, поскольку было просто прекращение публикаций. Мы запустили наши заготовки, главная из которых — создание карты всех планируемых событий на неделю, когда должен быть конец света, в надежде, что сможем найти триггер, нечто вроде сообщения об открытии нового учреждения. Ничто из этого не принесло плодов.
Она умолкла, словно переживая стресс.
— Как вы с этим справились? — спросил я.
— Мы не справились — ответила она. — У нас было несколько отчаянных заготовок, которые мы собирались запустить. Когда наши агенты покинули Библиотеку, за полторы недели до конца света, Библиотека сбросилась, и конец света существенно отодвинулся, без каких-либо действий с нашей стороны. Мы отправили другую группу агентов, чтобы остановить первую группу от активации заготовок, что снова сбросило Библиотеку. У нас оказалось двадцать лет.
— Что за заготовки? — спросил я.
Рэйвен поёрзала.
— Это секретная информация — сказала она.
— Просто любопытно — произнёс я, пожав плечами.
— Мне не просто любопытно — сказала Амариллис. Она постучала пальцами по столу перед ней. — Скажите нам.
— Я на самом деле не знаю никого из вас — ответила Рэйвен.
Бетель проявилась, в виде Тифф, в двух футах перед Рэйвен, наклонившись вперёд с руками на ручках кресла. Рэйвен от неожиданности издала звук; её можно было понять.
— Меня ты знаешь — сказала Бетель.
— Да — ответила Рэйвен. Она вжалась в своё кресло, как можно дальше от проекции Бетель. — Извините.
— Не вызывай у неё ПТС, пожалуйста — сказал я. Бетель отступила от кресла Рэйвен.
— Что такое ПТС? — спросила Бетель, продолжая сверлить Рэйвен взглядом.
— Посттравматический синдром — ответил я. — Его ещё называют военным неврозом, или, возможно, боевым неврозом.
— РРС — сказала Амариллис. — Расстройство реакции на событие.
Я нахмурился, но почти решил забить.
— Это, походу, максимально пресное название — сказал я. — Даже не описывает суть. Просто реакция на стресс.
— Название не я придумала — сказала Амариллис. Её голос звучал устало, что было неплохим отходом от злости, на мой взгляд.
— О, думаю, я хорошо знакома с этим феноменом — сказала Бетель. — Скажи мне, чтобы вызвать его у элл, нужно в сто раз больше времени?
— Да — сказала Рэйвен. Кажется, она затаила дыхание.
— Хватит угроз — сказал я. — Если она не может нам сказать, то у этого наверняка есть хорошая причина.
— Нет — сказала Рэйвен. — Нет, я могу сказать, если всё начинается снова... по крайней мере, могу сказать в общих чертах. Есть разные способы, которыми может наступить конец света, разные уровни, и наши самые экстремальные заготовки связаны с тем, чтобы вызвать о, что мы обычно пытаемся предотвратить.
Я нахмурился.
— То есть вы выпускаете некие ужасы, в ответе за сдерживание которых обычно, в надежде предотвратить событие реструктуризации реальности?
Рэйвен застыла.
— Где вы слышали этот термин? — спросила она.
Я сидел молча. Ответом было то, что это было частью основного сюжета Длинных Лестниц, по крайней мере их первой версией, которую я вёл, которая, в свою очередь, была слегка вдохновлена SCP. Концепции, которые необходимо объяснить для создания фона понимания, были сейчас слишком сложными. На Земле есть такая штука, называется электронный компьютер, и множество их соединены вместе, и люди могут совместно редактировать документы на них, и, и, и.
— Я очень иду на сотрудничество — сказала Рэйвен. — Вы держите меня во тьме, и я могу это понять, но я смогу общаться эффективнее, если буду знать, кто вы, и что хотите от меня узнать.
— Продолжайте последнюю историю, пожалуйста — сказала Амариллис.
Рэйвен открыла рот, затем снова его закрыла.
— Будущее быстро изменялось — сказала она. — Это было дурным признаком. Было нечто, с чем у Библиотеки сложности, или каскад событий, балансирующих на лезвии ножа, или нечто, что Библиотека не может учесть. Мы видели остров Поран в трёх вариантах будущего, три раза, когда он был катализатором некого неприятного будущего, которого мы хотим избежать, и что хуже, трёх разных плохих будущих. Мы запустили планы, чтобы остановить вас, и будущее прояснялось, но не всегда к лучшему, и использование Библиотеки — это риск навредить. Внутренние схемы становятся запутанней, и география Библиотеки более недружелюбной, в зависимости от использованного вмешательства.
Она нахмурила брови.
— Было такое чувство, словно мы загнаны в угол. А затем наконец произошло это, нечто, что прежде было лишь в теории. Мы получили хорошее будущее.
— О — сказал я. — Будущее без бедствий в нём.
Бесконечная Библиотека была основана на Безграничной Библиотеке, и это было одной из концепций, которые я разработал для неё. Библиотекари пытаются вмешиваться в будущее, только для того, чтобы понять, когда заполучили хорошее будущее, что они не могут получить к нему доступа, если хотят его сохранить. Добавьте толику неуверенности в том, насколько точна Библиотека, и получите пороховой бочонок конфликтующих мнений среди библиотекарей.
Рэйвен кивнула.
— Будущее без конца — сказала она. — Было слишком много книг, чтобы у нас была возможность оценить, как их много. Большинство были на языках столь чуждых, что их можно читать лишь используя нашу самую могущественную магию перевода. Они даже не использовали те календари, что мы.
— Но это заперло вас в Библиотеке — сказал я. — Вы не могли выйти, не изменив будущее.
— Это не имело бы значения — сказала Рэйвен. — Мы все с радостью умерли бы в Библиотеке, если бы это дало нам это будущее. Но будущее, которое показывает Библиотека, не всегда правдиво, и это был бы не первый раз, когда она показывает будущее лучше, чем произошедшее реально. В любом случае, следующую смену вахты было не остановить, она произошла бы в любом случае. Мы изо всех сил старались найти ответы, но не успели вскрыть схему в остававшееся у нас время.
Она помедлила, взвешивая свои слова.
— Была книга, говорившая вскользь о переходе от опасности к безопасности. Мы не смогли узнать достаточно, чтобы понять, что случилось, из-за чего был создан рай, потому что произошла смена вахты, и Библиотека сбросилась. Мы вернулись к десяти годам времени.
— И так вы прибыли найти нас — сказал я.
— Что-то происходило — сказала Рэйвен. — Мы не знаем корень этого. Мы знали, что остров Поран, и Совет Аркес, были, по крайней мере в некоторых будущих, частью этого. Я думаю, можно уверенно сказать, что я не знала, во что втягиваюсь.
Она взглянула на нас.
— Что ещё вам от меня нужно?
— Утер убил Вервина? — спросил я. Я заметил движение челюсти Амариллис. Несомненно, она считала это отвлечением, но была достаточно вежлива, чтобы позволить мне продолжить.
— Это... — произнесла Рэйвен, затем остановилась. — Могу я спросить, кто вам это сказал? Чтобы знать, какую версию истории вы слышали?
— Это был Хешнел Элек — сказал я. — Он мало что сказал по этой теме.
И он должен посетить нас завтра.
— Мало что возможно сказать — сказала Рэйвен. — Они отбыли вместе, в некое неопределённое место, а когда Утер вернулся, он был один. Он не дал нам ответов. Он сказал лишь что он убил Вервина, и что это было оправданно. Это было загадочно, даже для него. Мы думали, что возможно это было нечто, чего мы не можем знать, или нечто, что будет опасно знать. Такое в прошлом бывало. Прошу прощения, что не могу сказать больше.
— Нам нужны профили всех угроз — сказала Амариллис. — Вы не конкретизировали, как вы входите в Библиотеку, но в следующий раз мы отравимся туда с вами.
— Это не так делается — сказала Рэйвен, в голосе которой появился холод. — Мы не пропускаем никого в Библиотеку без тщательного отсеивания. Мы не должны даже давать знать о её существовании, хотя очевидно утечки время от времени происходят. Вы сказали, что встречались с моим отцом. Это он вам сказал?
Бетель появилась снова, всё ещё как Тифф, в футболке "Канзасская Плавательная", в которой мы увидели её впервые.
— Хочешь, чтобы я произвела на тебя впечатление, если не сможешь пропустить нас в Библиотеку?
— Бетель, хватит — сказал я. — Она нас пропустит, с твоими угрозами или без.
— Это очень хорошая угроза — сказала Бетель, поворачиваясь ко мне и поднимая бровь.
— Я в этом совсем не сомневаюсь — сказал я. Видеть Тифф было сложно. Я ощущал уколы тоски по ней, не как о моей подружке, но как о ком-то, с кем мне всегда было комфортно разговаривать. Со всем, происходящим в последнее время, с потерей Фенн, я хотел... не знаю, чтобы иметь возможность опереться о неё в моё время нужды. Никто из членов моей партии на самом деле не выглядел способным заполнить эту роль.
