Для чего срочно начали формировать экспедицию для оправки на Пиренейский полуостров. Для чего начали формировать уже третью стрелковую роту из наёмников, благо уроженцев Пиренейского полуострова прибавилось, приготовили четыре "кожаные" пушки. Ну а кавалерию должны были составить два эскадрона кавалеристов. Всего несколько больше сотни всадников. Рейтарами их ещё назвать было сложно. Обучать тактики рейтар их только начали, но доспехами и пистолетами уже обеспечили. Но против испанских кавалеристов, которые были вообще лёгкими всадниками и метателями дротиков, как рассчитывал Конев, они должны были себя показать. Плюс командованию экспедиции выдали средства достаточные для покупки всего необходимого обоза, коней и найма до тысячи наёмников. Политическое руководство экспедиции возлагалось на Винченцо де Гизольфи. Как самого титулованного из тех, кого можно было послать. А вот воинским отрядом и эскадрой из трёх трофейный гёки, захваченных во время битвы в Севастопольской бухте, должны были уже попаданцы. Но именно на княжича Тмутараканского возлагалась роль общения с Афонсом V и Хуаной Бельтранехой. С вручением им подарков. Которые срочно изготавливались. Ну как бы золотая зажигалка для короля и богато украшенная музыкальная шкатулка, со сменными цилиндрами, для королевы, должны были бы их впечатлить. Ну и предстояло заключить договор, что Кастилия передаёт им, за помощь Гибралтар. Который предстояло захватить в первую очередь, а потом уже выдвигаться на помощь португальцам.
Ну а так, как выделить современные корабли для плавания выделить не получилось, а имелись только три большие бывшие турецкие гёки[15], плавание на которых, если ветер будет не благоприятный, по Средиземному морю могло занять месяцы, то стоило поспешить с отправкой экспедиции. Которая должна была начать кардинально менять историю Европы. Ну и плюс для нужд экспедиции было выделено шесть небольших парусно-гребных, оборудованных латинскими парусами торговых судов. Ну и помимо выделения кораблей, для перевозки экспедиции, предстояло решить ещё одну техническую проблему. Сражение при Торо закончилось из-за дождя. И Конев приказал приготовить для экспедиции специальные кожаные чехлы для кремнёвых замков. Что бы использовать их в дождь. Ну а для пушек приказал соорудить быстро собираемые и лёгкие навесы, с пологами. Что бы пушки могли вести огонь в дождь и при сильном ветре.
Ну а третьим вопросом, который оказался, занят Конев это был вывоз трофеев. И не только золото и серебра, дорогого имущества и захваченных припасов, но и чуть ли не в первую очередь захваченных самых крупных производств. Так сказать, "пушечного двора" и верфи. Причём всё это вывозилось не только в виде оборудования и инструментов. Но и забирались все работники на них. Причём с семьями. И забирались все заготовленные запасы необходимых материалов. И всё это предстояло оправить в строящийся Севастополь. Где должно была появиться своя верфь и мощное линейное производство. Способное массово отливать не только пушки.
Хотя золото и серебро тоже вывозились. Причём с долгом компании рассчитались прямо в Константинополе. И вывоз ими драгоценных металлов стал их проблемой. А вот оставшиеся в казне золото и серебро вывозили небольшими партиями на разных кораблях. Не больше чем сундучок с золотом и до десятка сундучков с серебром на каждом корабле. Хотя захваченного драгоценного металла, и драгоценных камней, должно было хватить не только, чтобы покрыть уже существующие долги государства, прожить до конца года, но и даже обеспечить бюджетом, это государство, несколько месяцев следующего года. Хотя конечно не всё золото и серебро было отправлено на переплавку в монеты. Кое-что, что имело историческую или культурную ценность, Конев приказал оставить в запасниках государственной казны. Но под их залог потом можно было и кредиты брать. Так что и это шло в финансовую копилку их государства.
А тут пришлось всё это бросать и перекладывать на министров и самому срочно отправляться в Самсун. Но следуя на восток, было необходимо учитывать один нюанс. Точнее их было два, но работали они одновременно. Это было верхнее течение в проливе Босфор, идущее из Чёрного моря. Ну и преобладающий в этих местах северо-западный ветер. Что вместе, эдакие Сцилла с Харибдой, просто загоняли чисто парусный корабль в пролив. Да и моторные корабли испытывали, в этом месте, сложности с проходом. Так во время Крымской войны даже оборудованные паровыми машинами английские и французские корабли с трудом, да и то с чужой помощью преодолели пролив Босфор. При этом северо-западный ветер был преобладающим в летнее время в ночной период, а зимой постоянно. И уже прошёл переход, с летнего на зимний сезон ветров. И теперь предстояло преодолеть эти две напасти, превратившиеся в одну, на гребном судне. Которое в этом проливе, в это время года, имело подавляющее преимущество над парусными судами. Зато потом, по выходу из пролива ветер и течение становились попутными и уже сами быстро несли судно.
6
И ещё до рассвета Конев и Стрельцов, вместе с сопровождавшими их лицами, в том числе был и смотритель за гепардами, вместе с котятами, пришли на "Елену Глинскую". На которой капитан как раз принимала сундуки. Под опись. Один с золотом, один с драгоценными камнями и несколько с серебром. Причём как заметил Конев, это были уже не монеты и даже не лом драгоценных металлов, который надлежало пускать на монеты, а вполне себе драгоценные изделия. Которые уже предполагалось или пустить на продажу, если они не имели исторической ценности, или же, если всё-таки имели, то оказаться в казне государства. Ну а потом на скампавею провели тот живой груз, что она должна была доставить явно в Крым. И это были молодые женщины и дети. Причём если судить по одежде и обуви, украшениях, на них, и узлами с вещами из дорогих тканей, это были представительницы, и их дети, из явно небедных слоёв османского общества. И столь ценных пассажиров разместили на носовой настройке гребного судна. Ну а сам Конев расположился на первой банке, скамье для гребцов, буквально возле прохода. А по другую сторону от него расположился и Стрельцов. В ожидании команды на начало работы.
Ну что поделать, галере предстояло пройти почти четыре десятка километров, борясь со встречными течением и ветром. И только выйдя из Босфора можно было надеяться поставить парус и использовать уже попутные ветер и течения. Ну и до вечера добраться до острова Кефкен. Где караван мог провести ночь, в безопасных условиях, ну а уже утром отправиться к территории Амастридской республики, и там уже добираться до Синопа, а от него в Крым. И в ожидании начала движения Конев поздоровался с остальными гребцами, которые все были восточными славянами, ну и пообщался с ними на старорусском языке. Заметив, что одна из молодых женщин с маленькой, около двух лет, девочкой, на руках, сначала удивлённого посмотрела на него. Что-то тихо проговорив по-турецки. А потом вокруг неё началось какое-то движение, в результате которого её с дочерью, товарки по несчастью, вытолкнули на самый край своего общества. Прямо перед Коневым. Правда к этому моменту движение уже началось, и Конев грёб месте со всеми. И опустившись на колени рядом с ним, и прижимая девочку к себе, женщина произнесла, на старо-русском языке:
— О могущественный, я могу задать тебе один вопрос? И как мне к тебе обращаться ага или паша?
— Обращайся ко мне великий визирь, — ответил Конев, увидев как у женщины стали округляться глаза, — А великий паша он. И один вопрос ты уже задала. Но я слушаю.
С этими словами деспот кивнул в сторону Стрельцова, и женщина, вздрогнувшая было при словах, что вопрос она уже произнесла, переведя удивлённый взгляд на министра обороны, а потом, снова обратив свой взор на Конева удивлённо произнесла:
— Такие великие люди и сидят простыми гребцами на корабле?
— Ну не простыми гребцами, уважаемая. И кстати, как мне обращаться к тебе? И откуда ты знаешь этот язык? — поинтересовался вместо ответа деспот. И женщина произнесла:
— Меня зовут Дилара, если, великому визирю, удобно, а дочку зовут Айла. И моя мама, Феодора[16], была из рода, что правит в Киеве. Её захватили в плен, и она оказалась в гареме отца, он был бостанджи-пашой. И мама научила меня этому языку. А потом меня выдали замуж за агу из бостанджи[17]. Но они погибли во дворце. И я могу узнать, что будет с нами, со всеми? Нас продадут в рабство?
— Мне вполне удобно, Дилара, — ответил Конев, продолжая грести, — И ты оказывается из Олельковичей[18]. И что с твоей мамой приключилось? Где она сейчас? А что ты ещё умеешь, кроме как говорить на этом языке?
— Я умею на нём писать. И ещё умею писать по-турецки, арабскими буквами[19]. Знаю арабский язык. Умею считать, — ответила молодая женщина, — А, маму захватили татары, когда её везли к жениху, и продали сюда. Отец её купил, и она родила меня. Но умерла несколько лет назад, из-за болезни.
И, в этот момент Айла стала дёргать мать за рукав, что-то, говоря на своём и показывая пальцем на корму. Конев бросил туда взгляд и увидел, что капитан скампавеи в этот момент поднялась на помост и расположилась в капитанском кресле. Заставив глаза Дилары снова широко распахнуться. А деспот усмехнувшись, продолжил говорить:
— У нас нет рабства. Вас просто забрали, что бы наши воины, в том числе и благородные, могли выбрать, из вас, себе жён. Которые умеют вести хозяйство. Так, как многие, из нас, по долгу, будут в походе. А вести хозяйство поручат жёнам. Ну и возьмут вас, конечно же, с вашими детьми. Плюс Дилара, у меня к тебе будет предложение, как видишь, у нас, женщины могут служить, и получать за службу деньги. Так вот я хочу предложить тебе место в своём секретариате. Ты, как писарь, будешь получать два с половиной флорина в месяц. Ну и у тебя будет возможность знакомиться с нашими лучшими женихами. Конечно же, при этом, твоя честь никак не пострадает. Ну и если согласишься, то первым моим заданием будет то, что ты напишешь, о себе и о судьбе матери, досадно, что её нет среди нас, своему дяде в Слуцк. Я бы очень хотел наладить с ним отношения. С ответом не тороплю. У тебя есть время подумать. Но это и очень хорошие деньги и будет возможность честно зарабатывать больше. Если себя покажешь.
Дилара кивнула в ответ, а Конев продолжил:
— Ну а по поводу того, что у нас на вёслах может сидеть только свободный человек, это восходит к нашим предкам. Вот у вас, тюрок, родина, это там, где бескрайние просторы. А конь, это единственное средство передвижения в этом мире. Ну а вода, это величайшая ценность. А теперь представь себе, что эти бескрайние просторы, это суровое холодное море, со штормами, ветрами и волнами размером с гору. И где-то на краю этого моря находятся высокие скалы. Покрытые льдом и снегом. Между которыми находятся узкие, длинные и глубокие заливы, фьорды. Где клочок ровной земли величайшая ценность. И путь воина, у нас, это путь не всадника, а путь гребца. И в наших обычаях если раб берёт весло, что-бы грести со всеми, то он становиться вольным и воином. У нас на весло садились даже величайшие из властителей. И даже название нашего народа восходит к слову гребец...
— Ой всё, насмешил, — послышался голос Стрельцова с соседней банки, — Клим, ты оседлал своего любимого конька, нормандскую теорию. Вот только норманны, это одна гаплогруппа, у нас на Руси, если и встречающаяся, то крайне редко[20]. А значит, норманны если и бывали у нас, то так, проходом. Мне больше импонирует теория, что руссами стали называть тот многоплеменной конгломерат, что начал формироваться вокруг Киева ещё в то время, когда там правили хазары, и где были все, начиная от скандинавов и заканчивая иудеями. И были аланы, которые и дали самоназвание этому сообществу мужчин, что потом влилось в дружину князя Олега. То-то, новгородцы, того времени, оправляясь в Киев, говорили: "иду на Русь", с ней себя не отождествляя. И только когда общество образованное как империя, как многонациональное государство, с единой наднациональной идеей, двумя славянскими и как минимум тремя, а то и пятью балтскими племенами, два небольших племени балтов находились под покровительством Новгорода, то для обозначения этой общности приняли термин Русь. Переняв это название с уже сформировавшейся такой воинской общности как княжеская дружина. В которую явно влились та общность, что сформировалась в области расселения полян. А вот с тем, что у нас даже императоры, не говоря уже о высшей аристократии, не чурались садиться вместе с воинами на вёсла, тут соглашусь.
— Ну вот не знаешь, Игорь, то и не говори, — бросив на Стрельцова недовольный взгляд, произнёс Конев. При этом Дилара переводя взгляд с одного и на другого, сместилась с коленей, сев удобнее по-турецки, и перестав прижимать дочь к себе, просто посадив ту на своё бедро. А Стрельцов продолжил говорить:
— Ну да, такую красивую сказку ломаю. Но что если я с ней не согласен, хоть дерись?
— Ну драться конечно не будем, но каждый останется при своём мнении. Раз уж ты не способен воспринять аргументы. Но, не лезь, дай с девушкой поговорить, — недовольно бросил в ответ Конев. Заставив Стрельцова усмехнуться и бросить фразу: "Это ещё надо разобраться, кто аргументы не воспринимает". Ну а Дилару улыбнуться. И было видно, что напряжение покинуло молодую женщину. Она явно расслабилась и отпустила дочь. Но при этом продолжала расспрашивать Конева о том, что их ждёт. Поинтересовавшись и о том женат ли Конев, ну и Стрельцов тоже. На что министр обороны бросил: "что ещё нет, но почти". Ну а деспот честно признался, что не женат, но есть постоянная наложница. Ну и Дилара тут же стала выяснять возьмут ли её в жены, если она мусульманка. Где её успокоили, что по их законам приветствуется, если жена берёт веру мужа, но, в общем, вера это дело персонально каждого. И на брак не влияет. Главное, чтобы вера, не предусматривала жертвоприношения, кровавые жертвоприношения. Но так как они со Стрельцовым живут в христианской этике, то Диларе не получиться оказаться младшей женой ни у кого из них. Хотя было заметно, что молодую женщину такая постановка вопроса расстроила. Но она продолжала расспрашивать Конева о жизни в новом обществе, куда попала с дочерью.
При этом обмолвившись, что одна из них, это дочь султана Мехмеда II Фатиха и родная сестра шехзаде Баязида, по матери[21]. Которая стала женой одного из визирей. И теперь сидела, прижавшись к надстройке, буквально вжавшись в неё. С большим животом, так как ребёнок должен вот, вот родиться, ну и старшим ребёнком на руках. И осознав, что она сказала, молодая женщина зажала было рот рукой, испуганно посмотрев по сторонам, но увидев, что на её слова среагировали, только тем, что посмотрев на эту женщину, поинтересовалась, что с ней будет. Чем это ей грозить. На что Конев ответил, что ничего страшного. И она, как и они все будет искать себе нового мужа. Но так как она обучена вести дворцовое хозяйство, то вполне возможно ей предложат возглавить ведение женской части, какой ни будь их резиденции. Чем сразу же успокоил Дилару. Что снова стала расспрашивать Конева, интересуясь, кем и как, у них, могут честно зарабатывать себе на жизнь женщины.
