Корольков очень не хотел терять своих парней. И потому не поскупился ни на хороший запас патронов, ни на шанцевый инструмент, ни на полезные советы. Но и оставшимся, конечно, хватило всего подобного.

И, как всегда, события не пожелали идти в соответствии с планом.

Первый фактор, который можно было посчитать неожиданным, заключался в численности авангарда. По докладам разведчиков (а среди них неграмотных не было), численнность его составляла тридцать два человека. По мнению командира, этого было до безобразия мало.

Вторым сюпризом было небольшое удаление передового отряда от основного. Звуки стрельбы вполне могли донестись с места засады до слуха главарей. Конечно, те вполне могли оказаться не особо умными, но расчет на такое, по мнению Королькова, и был самой что ни на есть глупостью. Однако...

— ...расклад не наш, но играть будем.

Это фразы Тедеско не понял: не потому, что не был знаком с творчеством Владимира Семеновича, а потому, что с игральными картами не был знаком. В парагвайской армии предпочитали кости. Они были куда дешевле.

— Пулеметы и автоматы в ход не пускать, разве что они прорвутся непосредственно к тачанкам. Фресно, Контерра, Гальегос: вы у меня лучшие стрелки из винтовок. Ваша задача: выбивать старших, то есть тех, кто распоряжается или лучше всех одет. Стрелять не залпом, а поочередно. Я поддержу вас сам.

У вышепоименованной троицы винтовки были с диоптрическим прицелом. Из опыта работы сл своими курсантами командир предполагал, что на дистанции двести метров они не промахнутся даже в горячке первого боя. Сам Корольков предполагал, что и он сам, и старшие снайперы из собственного оружия (а их винтовки были уже с оптическим, пусть и не цейсовским прицелом) он без труда попадут в ростовую мишень и с пятиста метров.

Показавшееся из-за изгиба дороги воинство Боливии можно было посчитать щеголеватым. Решительно каждый авангардист, сиречь тот, кто двигался в авангарде, красовался яркой цветной лентой на шляпе. Те, которые побогаче, позволили себе подобные ленты на рубашках, а один усач явно находился на уровне лица, приближенного к олигарху: на нем были ярчайше-красные штаны. Все засадники решили, что именно он является командиром.

Следующий пункт неожиданно оказался выполненным в почти полном соответствии с планом. По короткому свистку из кустов загремел ружейный (так показалось боливийцам) огонь. Автоматчик и пулеметчики молчали. Правда, стреляли с дистанции метров сто восемьдесят, а не сто пятьдесят, как приказывали. Но результат оказался достойным. Мы не будем считать грубым отклонением от плана то, что красноштанного усача свалили сразу тремя пулями, хотя тому вполне хватило бы и одной.

Было еще одно обстоятельство, шедшее вразрез с планом. Стрелки слегка увлеклись и не сразу отреагировали на условный сигнал (три коротких свистка) к прекращению стрельбы. В результате ушло не пять всадников, а два. Точнее сказать, полтора, поскольку один оказался в конечном счете целехонек, а второй был ранен.

Интерлюдия

В отряде не было принято обращаться друг к другу по именам — только по кличкам. В совещании командира боливийцев и его заместителя так и было.

— Гордо54, ты расспрашивал Асесинито55. Я хотел бы составить план действий, но мне для этого нужно точно знать, что же произошло. Насколько понимаю, только он может доложить.

— Да, хефе56, так и есть. Корто57 потерял сознание уже на подъезде к отряду. Он тяжело ранен и вряд ли проживет долго: похоже, задето легкое. Что до Асесинито, то он находился в середине строя, ничего не видели почти что ничего не слышал, только частую ружейную пальбу. Он утверждает, что люди стали вылетать из седел вокруг него и он рванулся на прорыв обратно. Он даже не видел момента ранения Корто: вырвался вперед. Его конь очень резвый. По его словам, стрелял большой отряд, не меньше двадцати человек. Он даже не может твердо сказать, откуда стреляли, поскольку дыма тоже не видел. Впрочем, он утверждает, что по сторонам дороги густые кусты.

Командир не был совсем уж новичком в военном деле. И отреагировал в полном соответствии с наукой.

— Если не знаешь, с чем столкнулся — нужна разведка. Вышли десяток. Ты пойдешь с ними. В бой не ввязываться. Пусть вернутся и доложат точно: сколько этих стрелков, да где засели. На всякий случай пусть предложат этим купцам отдать товар под обещание отпустить людей. Особое внимание на пушки: есть ли они, а если да, то сколько.

— Хефе, Асесинито не докладывал об артиллерии. Пушечный выстрел трудно с ружейным перепутать.

— Засада могла приберечь пушки для более серьезного противника. Выполняй. И не забудь выдать разведке ружья, порох и пули. Так, на всякий случай.

Гордо повиновался.

Конец интерлюдии

Тачанки (две) были замаскированы под телеги, перевозящие живую силу. В них были предусмотрена защита от дождя (полотняная крыша), а сзади ясно было виден установленный деревянный щит. Без амбразур, само собой. Тачанки выдвинулись вперед, но не дошли до боливийского отряда, а, наоборот, развернулись и неторопливо двинулись к тому месту, которое уже использовалось для засады.

Арьергард был пешим и принимал все меры, чтоб остаться незамеченным. Стрелять им разрешалось лишь в самом крайнем случае. Зато в каждом звене имелось радио на УКВ — эти устройства собрали из запасных усилителей испытательных машин. Качество связи уступало таковому для смартфонов, однако претензии никем не предъявлялись. Биноклей не выдавали: во-первых, их отчаянно не хватало, во-вторых, бойцы подбирались из жителей пампасов. А у тех зоркость была такой, какая и положена обитателям степей, то есть высочайшей.

Сообщение было, как и предполагалось, кратким:

— Видим десять всадников. Осторожно едут по вашему следу. У всех ружья и сабли. Полагаю, разведка.

— Вас понял.

Последовала команда, и вокруг повозок образовалась группа тех, которых можно было бы принять за охранников: дюжина, и все с ружьями. Разумеется, это были не все люди, имевшиеся в распоряжении Королькова. Из того, что он увидел, ясно было: этот малый отряд отнюдь не рвется в бой. Наоборот, ребята, похоже, тщательно рассмотрели и сами повозки, и охрану.

От группы отделился один всадник. В руке у него была ветка пальмы. Мало того: он спешился и демонстративно положил оружие на землю. Нетрудно было догадаться: предлагаются переговоры.

Командир парагвайцев отреагировал почти мгновенно.

— Мне ехать нельзя: мой испанский недостаточно хорош. Маноло, переговоры будут на тебе.

Означенный Маноло был не только видным парнем. В нем не было ни капли индейской крови. Корольков посчитал этот фактор важным. Разумеется, он оставил свою винтовку. Впрочем, за спиной у него имелась кобура, а в ней — пистолет.

Переговорщик от боливийцев явно не был настроен тратить время попусту.

— Мы отряд боливийской армии. Нас пятьсот человек. Предлагаем вам отдать все золото, серебро и товары. Взамен вам будет оставлена одна телега... и ваши жизни.

Маноло был столь же вежлив, сколь и холоден.

— К сожалению, сеньор, мы дали слово защищать груз. К тому же у нас очень много пороха и пуль. Хватит на вас всех. Посему вынуждены отвергнуть ваше предложение.

Переговорщик оказался из понятливых. Но последнее слово он оставил за собой:

— Сеньор, другого предложения не будет. У вас нет шансов.

Ответом было вежливое наклонение головы.

Очень скоро разведгруппа удалилась рысью.

Интерлюдия

— Я тебя слушаю, Гордо.

— Хефе, на наше предложение сдаться они ответили отказом.

— Это я предвидел. Но расскажи о том, что ты рассмотрел.

— Те, кого мы увидели: явно купцы с товаром. Телеги очень добротные; на них какие-то особенные колеса: черные, как испачканные грязью, но это не грязь. Груз явно имеется, и тяжелый, судя по тому, как они передвигаются. И еще о телегах. Мне бросилось в глаза, что они сзади оборудованы деревянными щитами, а сверху укрыты полотняными крышами. Насколько толстые щиты — не знаю. Однако полагаю, что они могут быть защитой от сабель. При повозках охрана: двенадцать человек, но внутри может прятаться еще сколько-то. Судя по размерам телег: не более шести человек. Охрана вооружена охотничьими ружьями.

— Почему ты так решил?

— Не армейское оружие. Очень малый калибр. На мелкую дичь хорош, а коня из такого не завалить. Но держат они эти ружья уверенно и, похоже, заряженными.

— Артиллерия?

— Мои люди не видели пушек, хефе.

— Но они и не могли видеть то, что за щитами. Следовательно, пушки могут быть.

— Тогда, хефе, атаковать надо не сотней, а двумя. Хорошо бы зайти с флангов.

— Для нашего войска — слишком сложный маневр. Но ты прав в другом: сотни может оказаться мало. Возьмешь полторы и все пушки в придачу. Эти щиты, возможно, надо будет разбить. Но без нужды не стрелять ядрами. Товар может пострадать.

— Слушаюсь, хефе.

— И еще одно. Это насчет тех повозок. Как ты думаешь: на них установлены пушки?

Толстяк задумался. Вообще говоря, большого артиллерийского опыта у него не было, но здравый смысл имелся.

— Да хефе, такое возможно, но лишь для двухфунтовых пушек. Что-то большего калибра или разобьет отдачей телеги, или же пушка сама улетит. И еще одно соображение. Если эти купцы берут с собой пушки, то тем самым уменьшают вес товара. Ведь для артиллерии требуются порох, картечь и ядра. Или же для всего этого потребна отдельная повозка. Мы такой не видели, но она вполне могла быть где-то поодаль. В худшем случае две двухфунтовки. Это выходит по одной на повозку. Даже если так: не то, что может остановить наш отряд. Задержать — это да. Пусть даже один залп выведет из строя двадцать человек — это самое большее. Но картечь смертоносна на дистанции в триста шагов. Хорошо, готов допустить, что их пушкари очень умелые и смогут дать не один, а два залпа. И сметут пятьдесят человек. Но оставшаяся сотня изрубит и артиллеристов, и пушкарскую прислугу.

Хефе благожелательно кивнул. Но уже после ухода Гордо он подумал, что, возможно, на этих повозках вовсе не купцы едут с товаром, а подразделение парагвайской армии, которое как раз имеет целью задержать боливийский отряд в расчете на подход основных сил. Возможно такое?

Сеньор Сонтеро имел в боливийской армии чин майора. Офицер подобного ранга не может быть полным невеждой в тактике. Вот почему проследовало распоряжение направить на юго-восток небольшой арьергард с целью раннего обнаружения парагвайского войска. С заводными конями, само собой. В случае надобности он предупредит о надвигающейся опасности.

Конец интерлюдии

Новости шли. Командир Вова одновременно принимал сообщения из Эсперанцы и отслеживал доклады подчиненных.

— Так, значит отряд подполковника де Ферранте только час тому назад начал погрузку? Ну, значит, им еще как бы не неделю досюда добираться. Черепахи неспешные... Алонсо, что у тебя с боливийцами? Сколько их всего на конях? Ага... Хуана Гомеса ко мне. Ставлю задачу. Вот здесь, где река начинает поворот на север, если верить карте, перелесок. Твои ребята с автоматами должны устроиться тут... нет, не так... бить только с флангов и в спину, чтобы ни о чем, кроме бегства, не думали... патроны беречь... и напомни Сесару: первые его цели — начальство всякое... пусть судит по одежке...

Налицо был тот самый (редкий) случай, когда бой проходит ну прямо точно по плану.

Командир боливийского малого отряда увидел те самые повозки своими глазами. И подумал (вот же невежда), что за вроде как непробиваемыми щитами может таиться артиллерия, пусть и мелкокалиберная. А еще он знал, что добыча и без того недурна, и вряд ли содержимое всего двух повозок стоит риска получить залп картечи. И он скомандовал своей батарее (те самые две пушки) чуть выдвинуться. На дистанции триста шагов даже не ах какие пушкари были в состоянии поразить такую порядочного размера мишень. А кавалерия тем временем развернулась в атакующей позиции, хотя и не в один ряд, даже не в три.

Расчеты выкатили пушки на позицию. Ядра перенесли на носилках поближе к ним. И заряжающие уже начали забивать порох, когда те самые щиты вдруг упали. За ними оказались стрелки. Те, кто запомнил картину и после ухитрился сбежать, твердили на всех допросах: именно стрелки. Ствол самого что ни на есть ружейного калибра, но частота вспышек выстрелов... короче, таких ружей не бывает.

От артиллерийских расчетов не оказалось никого. То есть живых никого.

И тут у конных сработал стереотип: при плотном огне пехоты немедля переходить в атаку, иначе перебьют всех. Кавалерийская лава (о строе тут никто не заикался) бросилась в галоп. И тут же попала под сверхскоростную пальбу.

Командир боливийского отряда мгновенно оценил предстоящие потери. Срывая голос, он приказал немедленно отступать, но подействовали слова куда как не сразу. Это стоило еще больших потерь и в конях, и в людях, а пушки так бросили сразу: некому было даже оттащить их, а запрягать ради этого коней никто уже не подумал.

Стоит заметить, что в горячке первого боя пулеметчики прекращали огонь лишь по исчерпанию боезапаса, а не по команде 'Прекратить огонь!', причем ленту, конечно, по причине спешки удавалось заменить не мгновенно. То же относилось и к автоматчикам, бывшим в арьергардной засаде. Спору нет, они порядочно проредили группу отступающих (или бегущих, если хотите), но патронов они потратили намного больше, чем хотел бы бывший сержант мотострелков. Также он особо отметил, что командир отряда ушел с небольшой группкой подчиненных, хотя снайперы старались. Впрочем, подобные накладки предвиделсь. И уж точно разбор полетов парагвайской пехоте еще предстоял.

Но имелись куда более неотложные задачи.

— Все собираем! Трофеи — в одну кучу!

Сказанное было исполнено опять же не сразу. Очень многие новоиспеченные солдаты — из городских, конечно, поскольку бывшие пастухи к виду свежего мяса были более привычны — сильно зеленели лицом, а некоторые метали харчи на землю.

Уцелевших лошадей ловить стали лишь частично: в качестве заводных. Остальных девать было некуда.

— Господа офицеры! Доложите о потерях!

Таковые не обнаружились: дистанция для открытия огня из гладкоствола была слишкоми уж велика, а до боя на холодном оружии дело не дошло.

— Командуйте отход на позицию 'Б'!

Приказ был выполнен. Впрочем, сам Корольков полагал, что бой прошел не так хорошо, как задумывалось. Но вслух пока ничего на этот счет не говорил.

Глава 36. Разбор хода погони и стрельбы

Старшина Тедеско еще раз продемонстрировал умение думать.

— Нам надо занять тот самый перекресток как можно быстрее. Дон Вова, можно ли это сделать на вашем корабле? Боливийцы думают, что они быстрее нас, поскольку мы большей частью на ногах. И еще корабль нужен вот для чего: чтоб следы на дороге не остались.