Молодой викинг недовольно пошамкал губами. Вытянулся и предложил. — И всё равно, предлагаю похитить шар и угнать в Россию. Нам он нужнее. Ветер дует как раз в нашу сторону. Угоним и у нашей бригады будет собственный шар. Это же здорово! Надул. Поднялся. Не надо бегать по лесам, полям — ломать ноги лошадям. А ещё можно быстро корректировать стрельбу из пушек.
Вселенец закряхтел. — Уважаемый угонщик, а вы в курсе, чтобы поднять шар и летать на нём, нужен редкий газ — водород. Которого у нас нет.
— А, — беспечно махнули рукой. — Попросим Котейкина. Для него, получить газ, задача на один зубок. Ваше сиятельство, я ещё придумал как с него бомбы метать: Дождаться ветра в сторону врага. Набрать побольше гранат в корзину и швыряться сколько душе угодно.
Князь недовольно подошёл к столу. Постучал пальцами по столешнице. — А что будете делать, когда бомбы закончатся и ветер понесёт в глубокий тыл неприятеля? Как будете выбираться оттуда вместе с шаром?
— Не знаю, ваше сиятельство. Наверняка что-нибудь придумаю.
— Придумает, он! — руководство не одобрило молодецкого плана белобрысого удальца. — В общем, так! Придумывать ничего не надо. Возьми солдат. Ранним утром, когда французы будут спать, проберётесь туда и сожжёте всё к чёртовой матери. И будьте осторожны! Баллоны с водородом очень взрывоопасны. Приказ ясен?
— Так точно, — недовольно ответили, опуская глаза.
.....
Спустя несколько минут в комнату снова заглянул дневальный.
— Ваше сиятельство, к вам полковник Гроссен.
— Зови, — конунг поднялся из-за стола, решил стоя встретить начальство.
— Господин Харальд Хитрый! — гость начал говорить с особым торжеством. — Рад сообщить, что получен приказ к выдвинуться в сторону неприятеля. Кажется, то, чего мы ожидали, вот-вот начнётся.
— Наконец-то! — вождь воинственно сверкнул единственным глазом и громко ударил кулаком по столешнице. — Думал, так и будем сидеть до окончания века в этом чёртовом курятнике! Безобразие! У воинов бороды отросли до колен. Мхом покрылись. Многие забыли зачем приехали сюда. Вчера один, вообще собрался жениться на дочери проповедника и уйти служить в монастырь.
— Рогнар! — он заорал в сторону выхода, где сидел помощник. — Беги к солдатам. Скажи — свадьба, пьянка и драка отменяются. Пускай седлают коней. Скоро будем рубить русских.
В дверях показался огромный детина величиной с медведя. Его широкое, похожее на кирпич лицо, радостно улыбалось. — Слушаюсь, господин! Какой прикажите подать меч? "Губитель Сердец" или "Длинный Коготь Ястреба"?
— Пожалуй, возьму "Черный Пожиратель Преисподней".
Слуга склонил голову. — Прекрасный выбор, мой вождь.
Полковник оторопело посмотрел на северного варвара. — Господин Харальд Хитрый, вы неправильно поняли. Мы только выступаем в сторону реки. Идём к месту, где будем переправляться. Речь не идёт об атаке.
— Всего лишь переправляться? — датчанин скривил лицо.
— Рогнар! — снова крикнули в сторону входа в комнату. — Передай воинам — отставить мечи. Берём топоры, пилы. Будем валить деревья. Строить плоты. Готовиться к переправе. И ещё! Скажи Ольсену пусть готовит алтарь для принесения жертвы богам. И купит четырнадцатилетнюю девственнику. Да, чтобы мордашка была посимпатичнее. И попа пополней. А не как в прошлый раз — тощая страхолюдина. Пока жгли, половина народа попадало в обморок.
Карла Гроссена затрясло от предчувствия чего-то нехорошего. — Господин Харальд Хитрый. Мы просто идём в сторону реки. Располагаемся неподалёку. Ждём приказа. Готовимся к переправе. Выходим завтра с утра. Никому ничего не говорим. И по возможности без всяких жертвоприношений и человеческих убийств.
* * *
Полковник Карл Гроссен остановил движение полка возле развилки дорог. Кряхтя, разминая ноги, вылез из кареты. И громко начал ругать польских крестьян.
— Безмозглые скоты! Бараны! Тупицы! Остолопы! Драть их надо до посинения. Это же надо посоветовать вместо правой дороги пойти левой. Потратили три часа, чтобы сделать круг и снова вернуться к развилке. И вообще! Что? Некому было поставить дорожный указатель? Написать по-человечески! Пойдешь направо — попадёшь в Козья Вёска (Козья деревня. Пол.) Налево — ужасная лесная дорога. Объедешь болото и снова вернёшься обратно.
— Господа! — он обратился к своим офицерам. — Продолжаем движение. Едем в правильную правую сторону.
.....
Кучер подошёл к князю, гуляющему в стороне от движения колонны. Вселенец стоял у кого-то пенёчка. Крутил в руках ромашку, думал о чём-то своём.
— Ваше сиятельство, — забубнил мужик. — Полк пошёл правой дорогой. Изволите продолжить поездку в ту же сторону?
Вселенец, не поворачиваясь в сторону солдата, ответил. — Нет. Остаёмся здесь. У моей кареты сломалось колесо. Нужен ремонт.
Мужик бросился к повозке. Начал бегать от одного овала к другому. Внимательно осматривать. Ощупывать. Проверять на прочность. Вернулся к князю. — Вроде все целые и невредимые?
— Рогнар, тебе сказали — сломалось — иди и чини. А лучше иди, найди Хаймдаля и Хермонда. Галопом ко мне.
— Есть, найти, — ответили на бегу.
.....
Конунг выразительно посмотрел на подчинённых, пощёлкал пальцами. Хитро прищурился...
— Mine herrer, аеdle barbarer! (Господа, благородные варвары! Дат.) Боевая тревога. По пути сюда, мы обогнали обоз с продовольствием. Я насчитал семнадцать телег с мешками. Охраны восемь человек. По моим расчётом, — махнули головой в сторону горизонта, где виднелась пыль от движения повозок. — Скоро выйдут к развилке. Хеймдалль, переодевай бойцов в польских крестьян. Выходи на дорогу с лопатами. Начинай ремонтировать. Подойдёт караван, отправляй по обходному пути. Хермонд, бери группу, маски на морды, отходи по дороге в лес. Организуй засаду. Задача — остановить колонну. Возниц и охрану привязать к деревьям. Коней увести и отпустить в поле. Мешки с продуктами утопить в болоте. Побольше кричать по-польски про всякую революцию и свободу, равенство и братство. На всё про всё два часа. Вопросы, есть?
— Никак нет, — выдохнул бородатый великан.
Беловолосый напарник подался вперёд. — У меня вопрос. А если в обозе есть проводник, знающий дорогу? Они послушают его. Возьмут и объедут место ремонта?
Вселенец усмехнулся. — Тогда планы меняются. Бойцов во французике мундиры. Ставь пост по отлову польских беглецов. Найдёшь в обозе провокаторов, знающих дорогу. Бери под арест. Сам караван направляй по левой дороге в объезд.
— Всё! — начальство хлопнуло в ладоши. — Занялись делом! Я стою на месте. Наблюдаю за всеми. Ремонтирую колесо.
.....
Два часа спустя Хермонд притащил за шкирку невысокого тощего человека с редкими волосами и длинным носом.
— Вот, ваше сиятельство, — он тряханул помятого человека. — Поймал вредителей. А этот, у них, за главного.
Князь строго насупил брови. — Господин Хермонд, доложите о выполнении приказа.
— Виноват, ваше сиятельство. Докладываю. Выбрал место для засады. Жду обоз. Вдруг, недалеко, за поворотом. Шум, гам, выстрелы. Оказывается, наш караван уже шерстят эти ворюги. Я тихо подкрался, дождался пока покончат с делом и всех повязал. Всего двадцать восемь человек. Немного допросил. Оказалось, грабят бывшие солдаты третьего итальянского пехотного полка из Турина. Дезертиры — мать их за ногу. А этот, — пойманного снова встряхнули, как куль с мешком. — У них за главного. Лейтенант Луиджи Спаллети.
Вселенец нахмурился. Строго посмотрел на носатого. — Я, конунг Харальд Хитрый. Лейтенант, будьте любезны, объясните... что вы тут делаете и зачем нападаете на обозы? Раз уж дезертировали из армии — идите домой. Италия — это на юг. Какого черта вы претесь на восток, в сторону России?
— Синьор Харальд, — затараторил итальянец. — Простите, мы просто хотим есть. Неделю не ели. Ослабли. А ещё заблудились в этих лесах и болотах.
Конунг внимательно присмотрелся к несчастному. И вдруг внезапно улыбнулся. Перешел на итальянский язык...
— Oh, aspetta. Ti conosco. Sei Luigi Spalleti? Figlio dello stesso Spaletti di Torino che conosceva bene Papa Carlo, che viveva dall'altra parte della strada? Tutti lo conoscevano ancora. Allora? Uno zio cos" allegro e loquace. Aveva ancora un figlio. Credo si chiamassero ... Pinocchio?
(Оу, постой. Я тебя знаю. Ты Луиджи Спаллети? Сын того самого Спаллети из Турина, который хорошо знал папу Карло, который жил через улицу? Его ещё все знали? Ну! Вспоминай! Такого веселого и говорливого дядьку? Сынок у него ещё был? Кажется звали... Буратино? И друг у него Джузеппе? Итал.)
Спаллети впал в ступор. — Posso, Signore? Da quale strada? Quale Papa Carlo? Simone, Pirlo, Alestto o Brenzone? (Позвольте, синьор? Через какую улицу? Какого веселого папу Карло? Их много... Симоне, Пирло, Алестто. А есть ещё Бренцоне? Итал).
— А кто из них самый старый?
— Бренцоне. Ему сейчас наверно шестьдесят два.
Вселенец вытянул указательный палец. Помахал им. — Точно, папаша Бренцоне... Так и есть — он! Постой? Неужели уже шестьдесят два? А ведь недавно был чернявый. Говорливый. Настоящий туринец! Луиджи, раз хорошо помнишь папу Карло Бренцоне. И я его знаю. Он знает твоего отца. Получается — мы, почти дальние родственники. Послушай, хочешь заработать? По-родственному? Очень много? Безумно очень много?
Дезертир нервно сглотнул. — А что надо делать?
— То же самое. Будешь нападать на караваны. Грабить. А, я! Дам оружие. Палатки. Продукты. Ещё буду платить. За каждый разграбленный обоз — сто наполеондоров. Сожжёшь десяток караванов — вернёшься в Турин обеспеченным человеком. Женишься!
— Я женат. И дети есть.
— Молодец! Ещё заведешь! Деньги, будут. Живи — радуйся. После десятого обоза удвою оплату. После двадцатого — утрою!
— Не знаю, господин Харальт Хитрый. Как-то всё внезапно. Надо подумать.
— Думай. Вот тебе оплата за первый обоз. — Протянули мешочек, наполненный золотом. — Вернись к солдатам. Обсуди. Если согласны... — Добро пожаловать в "Романтики с Большой дороги". Если, нет. — Наниматель скривился. — Тогда! Валите на все четыре стороны. Но! Всё же жду тебя через час.
Прелюдия 5.
Это не отступление — это атака в обратном направлении!
Огромные, тяжёлые, налитые свинцом тучи заполняли небо. Превращали небосвод в сплошной серый монолит. В ближайшее время ожидалась гроза и проливной дождь. Взорванные через Неман мосты до сих пор не были восстановлены. Великая армия остановилась в самом начале переправы и растеклась вдоль берега. Шла подготовка к ночёвке. Разношерстные части скапливались, трамбовались, располагались практически вплотную друг к другу. Заполняли всё окружающее пространство. Повсюду были слышны смех, выкрики, разговоры на разных языках.
В неприметном лесочке группа солдат, незаметно копалась в листве. Один из них, напрягая глаза, уставился вдаль. Сверху холма осмотрел выбранную цель. Обратился к подчинённым.
— Егоров? Ты всё учёл? Дальность? Ветер? То, что сейчас громыхать начнёт? Молнии засверкают? А потом польёт как из ведра?
— Так точно, господин Нильсен.
— Тогда, жди грома и начинай. И помни — не раньше, не позже, а вокурат. Твой выстрел должен быть принят всеми за шаровую молнию. Где-то громыхнуло, молния сверкнула. С неба прилетел огненный шар. Упал на повозки с порохом. Загорелся. Прожёг дерево. Взорвался. Всё, что было рядом разнесло к такой-то французской матери!
Солдат погладил ствол "Изделия номер 1". — Ваше благородие, не сомневайтесь, всё так и будет. Всё взорвётся с первого выстрела.
— Смотри, не промахнись!
— Господин Нильсен? Обижаете. Как можно промахнуться? Больше четырех десятков повозок и все в одной куче?
— И всё же, смотри! — подняли пудовый кулак. Пригрозили. — Ты меня знаешь! Если, что! Конюшня, это лучше, что тебя ждёт по возвращению в Коломну.
.....
Строгий контролёр отполз в сторону, где располагался ещё один независимый наблюдатель. Тот улыбнулся прибывшему. Ощерился. Попытался пошутить, как всегда, используя свои плоские, армейские шуточки.
— Что-то, вы, милейший господин Новиков, не веселый в последнее время. Признайтесь, ждёте не дождётесь, когда переправимся на родную сторону и вы примерите погоны подпоручика? Старое-то звание — прапорщик — уже, всё? Позабыто, позаброшено? И как это вы так лихо, внезапно и главное никого не спросив, умудрились получить повышение? Вроде ничем не выделялись? А тут, раз — и подпоручик? Поделились бы секретом...
Новиков пожевал усы. Подёргал головой. Ответил. — Грешно завидовать чужой удачи, любезный Александр Петрович. Сами-то давно уже поручик. И орден недавно получили от царя-батюшки. Кажется "Святой Анны"? Да, ещё четвёртой степени?
Шутник выдохнул. Продолжил изображать из себя свитую простоту и невинность. — Житие мое! Каюсь, припоминаю, было год назад. Вокурат когда вернулись с вами из экспедиции. Только, насколько помню, вы! Господин Новиков, то же награду получили. И тоже "Анну" четвёртой степени. Так, что примерно мы равны. Я, конечно, не завидую, вашему росту. Наоборот, рад за товарища! А ещё у меня есть надежда, что после этого "Rendez-vous secret". (Секретного рандеву. Франц). Государь Император может пожаловать кому-то из нас "Владимира", а может даже и "Георгия". А что? Неплохо Рour que l'un de ces ordres apparaisse sur sa poitrine. (Чтобы на груди красовался один из этих орденов. Франц.) Мы, за текущий месяц, уже столько наворотили, что тянет не на одну, а на несколько наград. Думаю, по прибытию в Петербург, князь обязательно подаст список о награждении начальству. Где будет стоять и мое скромное имя.
Новоявленный подпоручик престал смотреть в сторону неприятеля. Удивлённо перевёл взгляд на собеседника. — Позвольте, милостивый Александр Петрович, как же он подаст? Невозможно-с. Смею напомнить. Мы тут incognito. (Инкогнито. Франц.). Официально сейчас пребываем где-то в районе Самары. Ходим, бродим по полям, ноги ломаем. Ищем заросший курган с сокровищами хана Тохтамыша. За что давать ордена? За то, что чего-то, где-то ищем?
— Вы правы, — подёргали себя за усы. — Как-то запамятовал об этом. За такое много не дадут. — Выругались. — Черти меня задери! Обидно то как! За такую ерунду вообще ничего не дадут!
Новиков продолжил едва слышно шептать. — Опять же, дорогой Александр Петрович, как только начнётся война. Нам срочно нужно будет всё бросать и быстренько возвращаться в Коломну. Так, что сокровища, скорее всего, мы тоже не найдём.
БАБАХ ТРАХ ДАДАХ, — громкий звук грома разорвал тишину пространства. Молния была настолько яркой, что на миг стало светло как днём.
Оба офицера посмотрели в сторону океана огней в лагере неприятеля.
— Дождались, — прошептал один из них. — Пора начинать представление.
