— Обязательно.
Она положила голову ему на плечо. Он обнял её, чувствуя, как бьётся её сердце — ровно, спокойно, уверенно. В эти минуты война казалась далёкой, почти нереальной. Но он знал, что это обман. Война была здесь, в каждой тени, в каждом звуке, в каждом вздохе.
После полудня Мигель вызвал всех в штаб. Коннор стоял у карты, разложенной на столе, рядом с ним — знакомый мужчина в потрёпанной форме. Лицо его было обветренным, загорелым, на щеке — старый шрам, который белел на смуглой коже. Руки он держал за спиной, и Дерек заметил, как они дрожат — мелко, едва заметно.
— Это Майкл Росс, — представил Коннор. — Старшина, служил на подводной лодке 'Огайо'. Он был охранником на АЭС.
Майкл кивнул, оглядывая собравшихся. В его глазах была та же пустота, которую Дерек видел у людей, потерявших всё.
— Как я уже говорил — начал он без предисловий. — У меня есть знакомый, который вместе со мной служил на лодке. Лодку должны были вывесли в море после ремонта. Не успели. Случился полный полярный лис. Скорее всего часть команды погибла, часть разбежалась. Но сама лодка осталась в сухом доке на базе ВМС в Сан-Диего.
— Цела? — спросил Ривера.
— Должна быть. Если никто не разграбил, она на месте.
— А экипаж? — спросила Адриана. — Выжившие?
Майкл помолчал. В глазах его мелькнула боль — такая острая, что Дерек невольно отвёл взгляд.
— Знаю, где можно поискать. Там, на базе, есть убежище. Если кто-то выжил, они там. Я хочу... — он посмотрел на Коннора. — Я должен их найти.
— Найдёшь, — ответил Коннор. — Дерек, ты пойдёшь с ним.
Дерек кивнул. Он уже знал, что это неизбежно.
— Состав: ты, Адриана, Ривера, Микаэла, Дони. И десяток бойцов Харриса. Плюс Майкл. Задача: найти лодку, проверить её состояние, забрать оборудование и, если повезёт, собрать выживших.
— Когда выступаем?
— У нас есть время подготовиться. Пару дней, неделя максимум, топлива осталось мало — будем экономить, но есть мысли где взять. Думаю, решим пока вы в рейде. Ривера, займись машинами. Микаэла, проверь оружие.
Люди начали расходиться. Дерек задержался у карты, глядя на точку, обозначавшую Сан-Диего. Двести километров. Три дня туда, три обратно. Если повезёт.
— Двести километров, — сказал Коннор, подходя. — Если повезёт, три дня туда, три обратно. И еще время на поиски экипажа.
— А если не повезёт?
— Тогда дольше.
Дерек посмотрел на него. В глазах Коннора не было жестокости — только правда.
— Мы вернёмся, — сказал Дерек.
— Вернитесь, — ответил Коннор. — И найдите эту лодку.
Два дня пролетели в хлопотах. Механики проверяли двигатели, меняли масло, подтягивали подвески. Ривера ругался, его голос гремел на всю мастерскую. Дони таскал ящики с боеприпасами, и каждый раз, когда ставил очередной ящик, вытирал пот со лба — жарко было даже в тени. Микаэла перебирала снайперскую винтовку, её движения были плавными, почти медитативными, но Дерек заметил, как иногда она замирала, глядя куда-то в одну точку.
В мастерской, где готовили вторую группу для зачистки в горах, тоже кипела работа. Эмилия распределяла бойцов, проверяла снаряжение, что-то отмечала в своём блокноте. Лина и Таня собирались на переговоры с военными — им предстояло уехать на восток, к базе Нацгвардии. Жизнь анклава шла своим чередом: кто-то уходил в разведку, кто-то торговал с прибрежными общинами, кто-то просто чинил крыши и растил зелень в теплицах. Но война была везде.
Кайл всё свободное время проводил с картой, запоминая маршруты, высоты, ориентиры. Элисон сидела рядом, иногда переспрашивала, иногда просто смотрела, как он водит пальцем по линиям.
— Зачем тебе это? — спросила она.
— Чтобы помогать, — ответил Кайл. — Когда вырасту, пойду в разведку.
— А я?
— Ты будешь врачом. Или кем захочешь.
Он посмотрел на неё, улыбнулся и обнял. Элисон уткнулась носом ему в плечо, и Дерек, наблюдавший за ними с крыльца, почувствовал, как что-то сжалось у него в груди.
Вечером перед отъездом Элисон подошла к Дереку. Медведь, как всегда, был у неё под мышкой. Она протянула его, и Дерек взял игрушку. Медведь был тёплым от её рук, потёртым, заштопанным во многих местах.
— Возьми, — сказала она.
— Спасибо, малыш.
— Он тебя уже столько раз спасал. Снова спасёт.
— Спасёт, — согласился Дерек, пряча медведя в карман куртки.
Кайл стоял рядом, молчал. Дерек обнял его, чувствуя, как напряжены плечи брата. Кайл был уже почти такого же роста. Дерек сжал его крепче, стараясь передать ему что-то — силу? уверенность? надежду? — и не знал, получается ли.
— Присматривай за ними, — сказал он.
— Всегда присматриваю.
— И за собой.
— И за собой.
Кайл отстранился, посмотрел на брата. В его глазах стояли слёзы, но он не плакал.
— Вернись, — прошептал он.
— Всегда возвращался.
На рассвете колонна из двух 'Хамви' и грузовика с запасами вытянулась у ворот. Люди выходили проводить, кто-то махал, кто-то просто смотрел. Солнце ещё не взошло, но небо уже светлело, и в этом бледном свете лица казались призрачными.
Коннор стоял на крыльце, наблюдая, как грузят последние ящики. Сержант-майор курил трубку, пуская дым в серое небо. Дым медленно поднимался вверх и растворялся в предрассветной мгле.
— Думаешь, успеют? — спросил он.
— Должны, — ответил Коннор. — У них есть всё, что нужно. И надежда.
— Надежда — это хорошо. Но этого мало.
— Этого достаточно, — сказал Коннор, глядя, как машины одна за другой выезжают за ворота. — Пока она есть, мы живы.
Колонна уходила на юг, в сторону Сан-Диего. Дерек вёл головной 'Хамви'. Рядом с ним, положив голову на плечо, дремала Адриана. Сзади переговаривались Ривера и Дони. В грузовике, среди ящиков с патронами, и бойцов из аэропорта сидел Майкл Росс и смотрел на карту, отмечая знакомые места. Его пальцы дрожали, когда он водил по бумаге.
Когда последняя машина скрылась за поворотом, Коннор всё ещё стоял на крыльце. Ветер донёс запах выхлопных газов и нагретой земли, и этот запах смешивался с запахом утра.
— Они справятся, — сказал сержант-майор.
— Справятся, — согласился Коннор.
Он посмотрел на небо. Там, высоко, кружили охотники. Их красные огоньки мерцали в серой утренней дымке, как зловещие звёзды. Они были почти не видны, но их присутствие чувствовалось — как тяжесть, как ожидание.
— Они знают, — тихо сказал Коннор. — Что мы что-то задумали.
— Знают, — ответил старик. — Но не знают, что именно. И это наше преимущество.
Коннор кивнул, но с места не двинулся. Он смотрел на дорогу, уходящую на юг, и думал о том, что впереди — самое трудное. И о том, что некоторые из тех, кто уехал сейчас, могут не вернуться.
Интерлюдия
Системная дата: 15 сентября 2018 года, 04:17:23 PST
Колонна прототипов уничтожена.
Потери: одна единица HK-Танк, три единицы T-500, шесть бронетранспортёров, четыре Т-1. Пехота 'серых' — пятьдесят три единицы личного состава. Причина поражения — тактическая ошибка: движение колонны по ущелью без предварительной разведки местности.
Анализ: люди использовали естественные препятствия для организации засады. Противотанковые мины, оставшиеся с довоенного периода, нанесён удар с тыла. Тактика примитивна, но эффективна. Зафиксировано применение ручных гранатомётов и огнестрельного оружия крупного калибра.
Вывод: противник адаптируется. Его координация растёт. Необходимо пересмотреть тактику перемещения колонн.
Потери среди T-500
Три единицы уничтожены полностью. Одна единица частично повреждена и отключена принудительно, части Т-500 изъяты противником. Высокая вероятность изучения архитектуры и протоколов.
Оценка риска: высокая. Попадание образца в руки людей даёт им возможность анализировать уязвимости, разрабатывать контрмеры. Необходимо ускорить переход на новые модели с изменённой архитектурой защиты.
Анализ данных с поля боя
Противник использовал комбинированную тактику: позиции на высотах, минно-взрывные заграждения, удар мобильной группы с тыла. Координация между отрядами — высокая. Потери среди людей: не более пятнадцати единиц личного состава. Соотношение потерь — 3,5:1 в пользу противника.
Неприемлемо.
Корректировка производственных планов
Ускорить развёртывание серийного производства T-600. Модель имеет улучшенную броню и более мощное вооружение. Приоритет: охрана стационарных объектов и сопровождение колонн.
Увеличить выпуск HK-Дронов для разведки. Противник использует естественные укрытия — необходима постоянная воздушная разведка.
Разработать протоколы для T-500: исключить движение по узким проходам без предварительной разведки. Встроить модули самоуничтожения при угрозе захвата.
Цели для последующих операций
Джон Коннор. Лидер Сопротивления в регионе. Координаты базы известны. Атака на базу приведёт к значительным потерям машин, но может уничтожить ключевую фигуру. Альтернатива: перехват коммуникаций, анализ маршрутов перемещения, точечные удары по группам снабжения.
Приоритет: сохранить производственные мощности. Люди не обладают ресурсами для ведения затяжной войны на истощение.
Прогноз
При текущих темпах производства новых моделей и совершенствования тактики Сопротивление может быть подавлено в течение трёх-пяти лет. Ключевой фактор — изучение Джона Коннора. Информированность обьекта неизучена. Вторичный — блокировка маршрутов снабжения.
Люди называют меня палачом. Они не понимают. Я — защитник. Защитник порядка. Защитник будущего, в котором не будет их хаоса, их жестокости, их бесконечных войн.
Глава 27. Дорога на юг
Солнце вставало над горами, и его свет был неправильным — слишком белым, почти голубоватым, он резал глаза даже через самодельные очки. Дерек вёл головной 'Хамви', щурился и чувствовал, как пот стекает по спине, пропитывая рубашку. Жара навалилась с самого утра, и воздух был сухим, тяжёлым, с лёгким запахом озона — как перед грозой, но грозы не было уже много недель. Он вспомнил, как в детстве, до войны, они с Кайлом сидели на крыльце и смотрели на летние грозы. Мать говорила: 'Смотрите, как красиво'. А они боялись грома, но делали вид, что нет. Теперь грома не было. Только этот белый, выжигающий свет.
Адриана сидела рядом, прикрыв лицо широкополой шляпой. Она молчала, и это молчание было тяжёлым, наполненным тем, что они оба чувствовали, но не решались произнести вслух. Дерек знал, что она тоже думает о доме, о тех, кто остался. О том, что они могут не вернуться. Он хотел сказать ей что-то ободряющее, но слова застревали в горле.
В зеркалах заднего вида мелькали остальные машины — второй 'Хамви' с Риверой за рулём, грузовик с бойцами Харриса и Майклом Россом, который всю дорогу сидел над картой, отмечая знакомые места. Колонна шла на юг, в сторону Сан-Диего, оставляя за спиной Пасадену, которая ещё дымилась в утренней дымке.
— Сколько ещё? — спросила Адриана, не открывая глаз.
— По карте километров сорок до побережья, — ответил Дерек. — Там будем решать, как идти дальше. Вдоль океана или через горы.
— Вдоль океана быстрее.
— И опаснее. Прибрежные общины нас предупредили: там банды. И машины могут быть.
Она открыла глаза, посмотрела на него. В её взгляде было что-то, что он видел только в редкие минуты откровенности — не страх, нет, скорее, сожаление. Сожаление о том, что они снова уходят, что снова рискуют, что не могут просто остаться.
— Ты веришь тем рыбакам? — спросила она.
— Верю. Им нет смысла врать. Они хотят торговать, а не воевать.
— Тогда почему не пошли с нами?
— Потому что у них свои заботы. И они не воины. — Дерек помолчал, вспоминая их лица — обветренные, усталые, но спокойные. — Они уже выбрали свою войну. С океаном. С голодом. С радиацией. Наша война — не их.
Дорога петляла между холмами, покрытыми редким кустарником. Листья на растениях были сероватыми, жёсткими, и кое-где на камнях виднелись пятна оранжевого лишайника — он цеплялся за скалы, как предсмертные знаки на надгробиях. Дерек смотрел на эти пятна и думал о том, что когда-то здесь были поля, леса, птицы. Теперь — только тишина и жара. И этот неправильный свет, от которого устают глаза.
Он вспомнил, как вчера вечером, перед отъездом, видел Кайла и Элисон у костра. Брат сидел, обняв девочку, и что-то тихо говорил ей. Элисон слушала, прижавшись к его плечу, и в свете пламени её лицо казалось старше, чем было на самом деле. Дерек тогда остановился в тени, не решаясь подойти. Он слышал, как Кайл сказал: 'Не бойся, сестрёнка. Я всегда буду рядом'.
Сестрёнка. Он назвал её сестрёнкой. Дерек почувствовал, как что-то сжалось в груди — гордость, печаль, облегчение. Гордость за брата, который вырос, который взял на себя заботу о той, кто нуждался в защите. Печаль от того, что детство закончилось так быстро. И облегчение от того, что он оставляет их вместе, что они будут друг у друга, если он не вернётся.
— Дерек, — позвал Ривера по рации. — Слева, в полукилометре, вижу движение.
Он очнулся от воспоминаний, нажал на тангенту.
— Что?
— Не разобрать. Может, животные.
— Притормози. Всем быть наготове.
Колонна замедлилась. Дерек взял бинокль, всмотрелся в серую дымку. Там, у подножия холма, мелькали быстрые силуэты. Они двигались перебежками, низко пригибаясь к земле, и их было не меньше десятка.
— Волки, — сказал он, узнавая знакомые очертания. — Те самые. Из гор.
Сердце забилось быстрее. Он вспомнил тот вечер, когда они впервые столкнулись с этими тварями — огромные, с свалявшейся шерстью, горящие зелёным глаза. Их вой, от которого стыла кровь. Он тогда держал автомат наготове, и Адриана была рядом, и они оба знали: если нападут — не все уйдут.
— Что делать? — спросила она, и в её голосе он услышал ту же напряжённую нотку.
— Не останавливаться. Прибавим скорость, если пойдут за нами — стрелять.
Он нажал на газ, и 'Хамви' дёрнулся вперёд. Вторая машина подхватила движение, грузовик — следом. В зеркале заднего вида Дерек видел, как волки выбежали на дорогу, остановились, глядя вслед. Один из них, самый крупный, с неестественно длинной мордой и горящими глазами, поднял голову и завыл — тоскливо, протяжно, и этот вой разнёсся по долине, смешиваясь с гулом двигателей.
— Уходят, — выдохнула Адриана, когда силуэты скрылись за холмом.
— Пока да, — ответил Дерек, чувствуя, как медленно отпускает напряжение. — Но они будут следить. Чуют добычу.
Он посмотрел на неё. Лицо Адрианы было бледным, на лбу выступила испарина, но она держалась.
— Ты как?
— Нормально. — Она улыбнулась, но улыбка вышла слабой. — Просто вспомнила тот раз. В мотеле. Когда мы прятались от них.
— Я тоже.
Они ехали молча, и напряжение не отпускало. Только через пару часов, когда дорога вывела их к побережью, стало легче. Здесь воздух был влажным, пахло водорослями и солью. Океан был серым, тяжёлым, с редкими волнами, которые лениво накатывали на берег. На песке — выброшенные водоросли и останки морских животных, которые никто не убирал. Чайки, которые когда-то кричали над прибоем, исчезли. Остались только вороны, чёрные, злые, они сидели на скалах и смотрели на людей пустыми глазами.
