Тон с чувствами страха, надежды и любви начал прикасаться к ней, и эта смесь заставила его так нежно приласкать свою ненаглядную и ещё недавно недостижимую мечту, что гетера уже еле удерживалась, про себя недоумевая: ведь телесная страсть должна была исчезнуть? Когда он, наконец, слился с нею, преодолев свой страх, она пыталась холодно и ласково его принять, но страсть оказалась ещё сильнее, чем раньше. Её волна уже через несколько мгновений захватила их обоих.
И тут вдруг сработала женская интуиция. Ведь при любом ходе Судьбы Тон теперь обречён: если избежит физической смерти, то окажется духовно порабощён и неизбежно начнёт мучительно страдать. Жить он сможет теперь лишь около любимой, а она чувствовала, что скоро отправится туда, куда Тону пути не будет. Гетера решила дать ему смерть в радости, полностью перестав себя сдерживать и начав возгонять заведомо не готового мужчину к тантре. Его сила стала переходить к ней. Конечно же, и физической, и духовной мощи в Тоне было несравненно меньше, чем в Торе, но его беззаветная страсть выжгла из него все бывшие в нём грешки, и гетера наслаждалась чистым потоком духовной и телесной энергии. В момент, когда она почувствовала, что Тон уже перешёл границу и неудержимо скатывается к смерти, она вдруг прокусила ему шейную артерию и стала жадно пить его кровь. Рыбак умер со стоном радости и с улыбкой на устах.
Душа погибшего помчалась вверх и вдруг наткнулась на преграду, которая резко отбросила назад. Её стало неудержимо затягивать в водоворот огненной воронки. Вопль отчаяния погибающей в этом мире и в этой вечности души уже не был слышен уснувшей гетере, лежавшей с окровавленным ртом и туловищем и с добрейшей, радостно-хищной улыбкой хорошо пообедавшей кошки.
Проснувшись, переполненная силой и добрыми чувствами к своей жертве, хищница решила устроить Тону достойные похороны. Буря уже стихала, но ещё была сильна. Там, где стояла лодка, ветер дул в сторону моря. Алтиросса стащила лодку к воде, положила туда тело, сверху придавила его камнями, подняла парус, слегка отодрала одну доску в днище и оттолкнула лодку от берега. Плавучая могила помчалась в море, постепенно погружаясь в пучину.
Конечно же, волны прибоя накрыли и попытались увлечь в море и погубительницу. Но выплывать из штормовых волн было обычным умением. Это лишь помогло женщине смыть с себя кровь неудачника. Даже своей жертвой она его не считала
Вернувшись в хижину, Алтиросса, которая, как и полагалось при похоронах, не ела и не пила, поставила перед собой котёл с варёным рисом, оставшийся с вечера, взяла сушёной рыбы и морской капусты, налила в большую чашку воды с вином и хотела было утолить зверский голод. Тело приятно горело и его покалывало, что было признаком увеличения сил. Но тут сзади послышался повелительный голос:
— Ложись!
Обернувшись, хищница увидела Элир Победительницу в алом одеянии и с белым бичом в руке. Её глаза сурово смотрели на бежавшую и натворившую дел ученицу.
Наказывать ошибшуюся и, тем более, уклоняющуюся от развития ученицу — право и обязанность наставницы. Алтиросса безропотно разделась, сняла медальон гетеры, чтобы он не был опозорен наказанием, и положила его под головной валик кровати. Она стала входить в медитацию, чтобы легче и достойнее перенести боль. И тут неожиданно для неё был нанесен первый удар, явно с гневом. Мало того, что боль была острейшая, он лишил женщину значительной части приобретенной энергии.
Алтиросса повернула голову к Победительнице и спокойно сказала:
— Полагается перед наказанием выговорить вину, даже позорному рабу.
В страшном гневе Элир нанесла сильнейший удар, почти перебив позвоночник и парализовав нижнюю часть тела гетеры. Та, не моргнув глазом, продолжила:
— А наказывать в гневе вообще смертный грех и преступление.
Неожиданно Победительница бросила бич, закрыла лицо руками и исчезла. У Алтироссы мелькнуло в голове, что теперь Элир добавилось ещё несколько тысяч лет покаянного служения за серьёзную ошибку, но она сразу отогнала все посторонние мысли и чувства. Надо было сосредоточиться на себе.
Для обычной женщины такая рана неизбежно привела бы к смерти, если раненую не взять вовремя под тщательный уход, и уж точно к тому, чтобы на всю жизнь остаться калекой. Но Алтиросса частично сохранила силы. В школе гетер обучали также умению управлять внутренними органами не хуже, чем умеют земные йоги, а способности к регенерации у неё были значительно выше, чем у обычного человека, поскольку на самом деле она уже была представительницей нового вида разумных существ, стоящего на значительно более высокой ступени развития. Она начала соединять позвоночник и активировать восстановление спинного мозга и костей. Кожа и мясо могли подождать. Страшно хотелось есть и пить. Но этого делать было нельзя, пока хотя бы частично не восстановится управление выделительными органами.
И тут она услышала чей-то ехидный смешок. Повернув голову, гетера обнаружила рассевшегося на ложе нагого чёрного красавца.
— Даже чуть удовольствия получил от того, как ты отбрила эту самоуверенную демоницу, — прозвучали тихие слова, произнесённые так, что их можно было понять и как похвалу, и как иронию: "Отбрила, вот и получила".
— Привет, Великий насмешник, — через силу улыбнулась гетера, желая сохранить остатки достоинства даже в такой ситуации.
— Удачно назвала, — кратко ответил Чёрная Благодать и прикоснулся к ней, изучая всю её насквозь.
Вновь улыбнувшись, Кришна весьма серьёзно сказал:
— Не сдаёшься. И правильно: вас ведь в школе обучили, как управлять внутренней материей.
Алтиросса почувствовала, как он передал ей самую малость энергии, как раз столько, чтобы чуть-чуть вздохнуть, ослабить вредные сейчас голод и жажду и собраться с мыслями и чувствами. Вслед за этим Князь растаял.
Вдруг интуиция подсказала Алтироссе, что слишком серьёзно сказал Князь последнее: управлять материей! Значит, она делает ошибку. Она переключилась на управление энергетическими и духовными потоками, которое стало теперь намного мощнее и совершеннее (не из-за дара Соблазнителя, а из-за её собственного развития). Всего через час удалось чуть-чуть почувствовать палец на ноге. А ещё через час пошла некоторая регуляция кровообращения в ногах и в паху и вроде бы появился небольшой контроль над органами выделения. Это оказалось ещё труднее, чем управлять простой регенерацией, но зато намного эффективнее. Уже не сдерживаясь, Алтиросса рискнула: дотянувшись до чаши с водой и, наполовину расплескав, жадно выпила. В душе её появилась благодарность Дьяволу и готовность учиться у него: он-то помог, а уж её дело было понять и использовать его помощь! И ошибок он не сделал, в отличие от грубо промахнувшейся Элир.
Алтиросса теперь осознала, насколько осторожно надо будет пользоваться вновь приобретенной мощью. За каждое действие будет следовать неизбежная расплата. Придётся учиться как будто бездействовать, но чтобы эффект при этом был максимальным. Но сначала необходимо выжить.
Женщина-демоница почувствовала, что настало время вновь перейти на физическое исцеление и регенерацию. Обходные пути управления информацией и энергией, которые она задействовала для восстановления парализованной половины тела, еле справлялись с нагрузкой.
Прошла ночь, шторм утих окончательно, Алтиросса рискнула даже чуть поесть и запить остатками воды. Может быть, за несколько дней она доведёт себя до такого состояния, что можно будет ползать. А сейчас она продолжала медленно восстанавливать поврежденный спинной мозг и залечивать позвоночник, одновременно проверяя, как увеличивается чувствительность и управляемость нижней половины тела. На самом деле положение уже не было безнадёжным, хотя и очень неприятным: она лежала в лужице собственной мочи, но сил перевернуться на спину у неё пока не было. Отползти в принципе было можно, но это затянуло бы восстановление на некоторое время. Лучше ещё потерпеть.
И тут на дворе раздался громкий крик молодого парня:
— Дядя Тон, ты где? Я уже привёз всё, что надо! Наверно, совсем заждался за время шторма и всю водку выпил?
И парень звонко расхохотался, направляясь к хижине.
* * *
Княжество Вуй, на которое двинулся далее Клингор, немедленно выставило войску угощение и преподнесло дары. Князь (гун по титулу шжи) Сунь Зан лично поклонился Клингору и сложил к его ногам сёдельные мешки с тридцатью тысячами имперскими золотыми.
— Великий князь Хитроумный! Прошу прощения, что в бедной казне моего ничтожного княжества не нашлось больше золота. Мне даже пришлось стребовать с родичей и богачей взносы, дабы собрать достойный выкуп и загладить свою вину перед королевством Зирварна и перед Империей старков, — вежливо улыбаясь, изысканным слогом на чистом Древнем языке произнес перетрусивший князек.
— Ты, гун, принял прекрасное решение, доказывающее твою мудрость и способности правителя, — в тон Сунь Зану ответил Клингор. — Ты и княжество твоё теперь наши друзья и союзники. Я буду, пока мои войска рядом, безжалостно карать любого, кто по глупости своей решит напасть на тебя. А вот тебе запрещаю нападать на соседей, и если узнаю об этом, гнев мой обрушится на тебя и престола ты лишишься навсегда. Треть выкупа возьми обратно. Треть я отсылаю королю Зирварны, а оставшееся пойдёт на содержание и снаряжение войска. А теперь садись, друг, и отметим начало нашего союза.
Беспрестанно кланяясь и улыбаясь, князёк вместе с наследником пару часов пировал в шатре Клингора, а затем ему поднесли подготовленный союзный договор. Чувствуя, что торг сейчас неуместен, и надеясь на ум Клингора, который был слишком изощрён, чтобы урвать что-то непосредственной наглостью, князь, демонстративно медленно прочитав экземпляр на языке шжи, без единого замечания подписал договор и приложил свою печать. Клингор поощрительно улыбнулся и попросил ординарцев передать приглашение на пир двум красивейшим гетерам из числа авантюристок и шлюх, в поисках приключений следовавших за войском. Приказать он им не мог, но весьма недвусмысленно порекомендовал как своих лучших друзей князя Зана и сына его Сзуя. Князя и наследника он удержал в своем лагере ещё три ночи, а тем временем его воины, соблюдая неукоснительную вежливость с местным населением, но повесив пару торговцев, попытавшихся бесстыдно задирать цены, заняли все ключевые посты в столице и ещё трёх городах княжества на трактах, ведущих к северным соседям. Вернувшись в свой дворец, князь обнаружил, что его покои занял Клингор. Князя и сына переселили в восточное крыло дворца. В тронном зале был поставлен наскоро сделанный трон имперского князя: на две ступеньки более высокий, чем местный. Словом, Клингор жёстко, но вежливо, показал, что он будет безусловно главным. Но в распоряжения князя Клингор не вмешивался, хотя частенько и сидел рядом в тронном зале. Зато потом наедине он порою задавал несчастному коллаборационисту хорошую выволочку. Впрочем, очень уж несчастным гун себя не чувствовал, хотя жёнам и приближённым, в отсутствие старков, всё время плакался: князёк уже рассчитал, что дары и контрибуция скоро с лихвой окупятся.
Через пару недель, убедившись, что северный, северо-восточный и северо-западный соседи приносить покорность не собираются, хотя в драку и не лезут, Клингор, слегка вздохнув, "вежливо попросил" Сунь Зана устроить узкий пир, на котором из шжи присутствовали бы лишь князь, его наследник и первый министр. Даже прислуживали воины Клингора. Что обсуждалось на том пиру, неизвестно, но наследник через пару дней с небольшим отрядом вышел из столицы через северные ворота.
* * *
В тот же день, когда Алтиросса сделала свой окончательный выбор, Аргирисса родила дочку. Сёстры, погадав, сочли, что счастливое имя для неё: Элирасса, поскольку она под несомненным покровительством самой Элир.
Аргириссе объявили, что она прощена за преступное нарушение правил цеха и может немедленно покинуть цех, добровольно отказавшись от всех прав гетеры и от гражданства, поскольку грубое нарушение она с себя не смыла. Дочь её, тем не менее, будет считаться рожденной почётно, поскольку в момент родов она ещё была полноправной гетерой, и может быть узаконена любым гражданином, кроме королей и князей. Либо же мать может через девять месяцев, когда она полностью пройдет очищение после родов, выкормит дочь и заложит в неё основу жизненного опыта, всё-таки пройти оставшиеся ей испытания на Высокородную. На самом деле это было ещё одно послабление: стандартный срок очищения был шесть месяцев.
Аргирисса выбрала трудный путь.
* * *
Как только Тор несколько оправился от страшной духовной травмы и упадка сил, вызванного "атакой" Алтироссы, он счёл, что пришло время отправиться покаяться, очиститься и защитить второе открытие в Великий Монастырь. В виде исключения, не в пример другим, ему разрешили опять явиться в близлежащую обитель Ломо. Неделю попостившись, и как раз перед отъездом получив из Линьи известие о рождении дочери, Тор отправился вместе с алхимиком, рудознатцем и бронником в лавру. Вот ему-то делать тяжёлый выбор пока что не приходилось. Его время решений и позади, и намного впереди.
Словом,
Стал путь опасен:
Как поворот, так капкан.
Наверх поднялись,
Дух захватило,
И не вернуться уж вниз.
13. Книга пальмового сада
На семи ветвях пальмы собственноручно записал пророк (или лжепророк) Йолур слова, выражающие полученные им откровения и прозрения. Вначале изречённое Йолуром записывали на дощечках четверо его евангелистов: аш-Шаб, Бхунди уль-Суккум, Ллангтор бир Клигвир, Ас аль-Мастраджи. Все они были из разных правоверных народов, и каждый из них предупреждал, как могут люди его народа неверно понять изложенное откровение. Пророк искал новую форму, соскребали с дощечки старое и записывали новое, и так с утра до темна. А когда уже всё складывалось, Йолур брал пальмовую ветвь и единым духом исписывал все семь листьев. Каждый из евангелистов переписывал всё это на бумагу в двух вариантах: на новом священном языке, как писал пророк, и на своём. Затем все четыре евангелиста переписали готовую книгу на Древнем священном языке, не советуясь друг с другом. Пророк взял все четыре стопки дощечек и переписал на бумагу так, как посчитал точнее всего. Затем дощечки сожгли, чтобы неточные слова не вводили во искушение, а ветви аккуратно высушили и покрыли воском. Листы бумаги покрыли прозрачным лаком.
Мы приводим здесь несовершенный и неканонический перевод книги Йолура на наш язык.
На зрелой пальмовой ветви семь листьев: конечный и по три с каждой стороны. Структура книги соответствует ветвям.
— Ветвь первая. Свет истины
— Конечный лист. Создатель
Тот, Кто создал все миры, времена и существ, Кто стоит вне всех миров и времён и не является тварным существом, зовётся на нашем бедном человеческом языке многими именами. И главные из них — Бог есть Истина, Бог есть Знание, Бог есть Высший Разум.
И говорите внутри себя, когда приступаете к важному делу и обдумываете его:
