— О могущественный, я могу задать тебе один вопрос? И как мне к тебе обращаться ага или паша?
— Обращайся ко мне великий визирь, — ответил Конев, увидев как у женщины стали округляться глаза, — А великий паша он. И один вопрос ты уже задала. Но я слушаю.
С этими словами деспот кивнул в сторону Стрельцова, и женщина, вздрогнувшая было при словах, что вопрос она уже произнесла, переведя удивлённый взгляд на министра обороны, а потом, снова обратив свой взор на Конева удивлённо произнесла:
— Такие великие люди и сидят простыми гребцами на корабле?
— Ну не простыми гребцами, уважаемая. И кстати, как мне обращаться к тебе? И откуда ты знаешь этот язык? — поинтересовался вместо ответа деспот. И женщина произнесла:
— Меня зовут Дилара, если, великому визирю, удобно, а дочку зовут Айла. И моя мама, Феодора[16], была из рода, что правит в Киеве. Её захватили в плен, и она оказалась в гареме отца, он был бостанджи-пашой. И мама научила меня этому языку. А потом меня выдали замуж за агу из бостанджи[17]. Но они погибли во дворце. И я могу узнать, что будет с нами, со всеми? Нас продадут в рабство?
— Мне вполне удобно, Дилара, — ответил Конев, продолжая грести, — И ты оказывается из Олельковичей[18]. И что с твоей мамой приключилось? Где она сейчас? А что ты ещё умеешь, кроме как говорить на этом языке?
— Я умею на нём писать. И ещё умею писать по-турецки, арабскими буквами[19]. Знаю арабский язык. Умею считать, — ответила молодая женщина, — А, маму захватили татары, когда её везли к жениху, и продали сюда. Отец её купил, и она родила меня. Но умерла несколько лет назад, из-за болезни.
И, в этот момент Айла стала дёргать мать за рукав, что-то, говоря на своём и показывая пальцем на корму. Конев бросил туда взгляд и увидел, что капитан скампавеи в этот момент поднялась на помост и расположилась в капитанском кресле. Заставив глаза Дилары снова широко распахнуться. А деспот усмехнувшись, продолжил говорить:
— У нас нет рабства. Вас просто забрали, что бы наши воины, в том числе и благородные, могли выбрать, из вас, себе жён. Которые умеют вести хозяйство. Так, как многие, из нас, по долгу, будут в походе. А вести хозяйство поручат жёнам. Ну и возьмут вас, конечно же, с вашими детьми. Плюс Дилара, у меня к тебе будет предложение, как видишь, у нас, женщины могут служить, и получать за службу деньги. Так вот я хочу предложить тебе место в своём секретариате. Ты, как писарь, будешь получать два с половиной флорина в месяц. Ну и у тебя будет возможность знакомиться с нашими лучшими женихами. Конечно же, при этом, твоя честь никак не пострадает. Ну и если согласишься, то первым моим заданием будет то, что ты напишешь, о себе и о судьбе матери, досадно, что её нет среди нас, своему дяде в Слуцк. Я бы очень хотел наладить с ним отношения. С ответом не тороплю. У тебя есть время подумать. Но это и очень хорошие деньги и будет возможность честно зарабатывать больше. Если себя покажешь.
Дилара кивнула в ответ, а Конев продолжил:
— Ну а по поводу того, что у нас на вёслах может сидеть только свободный человек, это восходит к нашим предкам. Вот у вас, тюрок, родина, это там, где бескрайние просторы. А конь, это единственное средство передвижения в этом мире. Ну а вода, это величайшая ценность. А теперь представь себе, что эти бескрайние просторы, это суровое холодное море, со штормами, ветрами и волнами размером с гору. И где-то на краю этого моря находятся высокие скалы. Покрытые льдом и снегом. Между которыми находятся узкие, длинные и глубокие заливы, фьорды. Где клочок ровной земли величайшая ценность. И путь воина, у нас, это путь не всадника, а путь гребца. И в наших обычаях если раб берёт весло, что-бы грести со всеми, то он становиться вольным и воином. У нас на весло садились даже величайшие из властителей. И даже название нашего народа восходит к слову гребец...
— Ой всё, насмешил, — послышался голос Стрельцова с соседней банки, — Клим, ты оседлал своего любимого конька, нормандскую теорию. Вот только норманны, это одна гаплогруппа, у нас на Руси, если и встречающаяся, то крайне редко[20]. А значит, норманны если и бывали у нас, то так, проходом. Мне больше импонирует теория, что руссами стали называть тот многоплеменной конгломерат, что начал формироваться вокруг Киева ещё в то время, когда там правили хазары, и где были все, начиная от скандинавов и заканчивая иудеями. И были аланы, которые и дали самоназвание этому сообществу мужчин, что потом влилось в дружину князя Олега. То-то, новгородцы, того времени, оправляясь в Киев, говорили: "иду на Русь", с ней себя не отождествляя. И только когда общество образованное как империя, как многонациональное государство, с единой наднациональной идеей, двумя славянскими и как минимум тремя, а то и пятью балтскими племенами, два небольших племени балтов находились под покровительством Новгорода, то для обозначения этой общности приняли термин Русь. Переняв это название с уже сформировавшейся такой воинской общности как княжеская дружина. В которую явно влились та общность, что сформировалась в области расселения полян. А вот с тем, что у нас даже императоры, не говоря уже о высшей аристократии, не чурались садиться вместе с воинами на вёсла, тут соглашусь.
— Ну вот не знаешь, Игорь, то и не говори, — бросив на Стрельцова недовольный взгляд, произнёс Конев. При этом Дилара переводя взгляд с одного и на другого, сместилась с коленей, сев удобнее по-турецки, и перестав прижимать дочь к себе, просто посадив ту на своё бедро. А Стрельцов продолжил говорить:
— Ну да, такую красивую сказку ломаю. Но что если я с ней не согласен, хоть дерись?
— Ну драться конечно не будем, но каждый останется при своём мнении. Раз уж ты не способен воспринять аргументы. Но, не лезь, дай с девушкой поговорить, — недовольно бросил в ответ Конев. Заставив Стрельцова усмехнуться и бросить фразу: "Это ещё надо разобраться, кто аргументы не воспринимает". Ну а Дилару улыбнуться. И было видно, что напряжение покинуло молодую женщину. Она явно расслабилась и отпустила дочь. Но при этом продолжала расспрашивать Конева о том, что их ждёт. Поинтересовавшись и о том женат ли Конев, ну и Стрельцов тоже. На что министр обороны бросил: "что ещё нет, но почти". Ну а деспот честно признался, что не женат, но есть постоянная наложница. Ну и Дилара тут же стала выяснять возьмут ли её в жены, если она мусульманка. Где её успокоили, что по их законам приветствуется, если жена берёт веру мужа, но, в общем, вера это дело персонально каждого. И на брак не влияет. Главное, чтобы вера, не предусматривала жертвоприношения, кровавые жертвоприношения. Но так как они со Стрельцовым живут в христианской этике, то Диларе не получиться оказаться младшей женой ни у кого из них. Хотя было заметно, что молодую женщину такая постановка вопроса расстроила. Но она продолжала расспрашивать Конева о жизни в новом обществе, куда попала с дочерью.
При этом обмолвившись, что одна из них, это дочь султана Мехмеда II Фатиха и родная сестра шехзаде Баязида, по матери[21]. Которая стала женой одного из визирей. И теперь сидела, прижавшись к надстройке, буквально вжавшись в неё. С большим животом, так как ребёнок должен вот, вот родиться, ну и старшим ребёнком на руках. И осознав, что она сказала, молодая женщина зажала было рот рукой, испуганно посмотрев по сторонам, но увидев, что на её слова среагировали, только тем, что посмотрев на эту женщину, поинтересовалась, что с ней будет. Чем это ей грозить. На что Конев ответил, что ничего страшного. И она, как и они все будет искать себе нового мужа. Но так как она обучена вести дворцовое хозяйство, то вполне возможно ей предложат возглавить ведение женской части, какой ни будь их резиденции. Чем сразу же успокоил Дилару. Что снова стала расспрашивать Конева, интересуясь, кем и как, у них, могут честно зарабатывать себе на жизнь женщины.
Ну а Айла при этом разговоре откровенно заскучала. Сначала она полулежала, прислонившись к матери. Посматривая на берега пролива. Но потом решила, что опасности нет и, поднявшись на ноги, пошла по проходу между банками гребцов, осматриваясь, чтобы понять, куда это она попала. И заметив это Конев, который продолжал грести, борясь с ветром и течением, произнёс:
— Держи Айлу при себе, а то если её нечаянно зацепят веслом, может пострадать.
Пришлось Диларе бежать к дочери и подхватывать дочь на руки. И при этом она попала в цепкие руки своих товарок, которые тут же стали выяснять, что он узнала. Так что до того момента, когда они вышли из пролива, и капитан не скомандовала "сушить вёсла, ставить парус", деспот с Диларой больше не пообщался. Но при этом стало заметно, что женщины успокоились и уже с интересом, а не испугом, посматривали на мужчин. Тем паче что, после того как поставили парус и убрали вёсла, то экипаж стал обращать на них внимание. Особенно когда пришло время обеда.
В море экипаж галер обходился сухим пайком, предпочитая не разжигать огонь. Так что основой рациона были сухари. Ну и выдавалась вода, и что-то спиртосодержащие. Ведь для океанского перехода было необходимо брать воду и другое питьё на всё время путешествия. И вода в бочках очень быстро зацветала. Что не имело место при каботажных переходах вдоль берега, с ночным отдыхом и возможность запастись свежей водой. А пить воду из бочек, после того как она зацветала, можно было, только добавив пиво, вино или что покрепче, тот же ром. Но это же делало, для мусульман, с их негативным отношением, к спиртосодержащим напиткам такие переходы невозможными. Ну а, не размочив сухарь его, было невозможно употребить. Ну и к этому добавляли ещё, что-то не скоропортящееся. И сегодня, на "Елене Глинской" это был сыр, вяленое мясо и финики. И Конев отдал свою порцию фиников Айле, под загадочную улыбку её матери. Которая тут же стала поправлять волосы на голове дочери. Которая с большим удовольствием стала лакомиться сушеными плодами. Ну и девочке разрешили подержать маленьких гепардов, когда их кормили. И после этого матросы, стали предлагать детям свои порции фиников. Одновременно привлекая внимание их матерей.
Ну а к вечеру подгоняемый попутным ветром и течением караван, в который входила их скампавея достигли гавани острова Кефкен. Ну и находившийся буквально перед ним, на материке, воинский лагерь. Причём лагерь находился на мысу, между двух удобных для стоянки бухт. И в одной уже начали насыпать два мола, для её защиты от непогоды. Ну а возле лагеря уже начал появляться посёлок. При этом на самом острове восстанавливался генуэзский замок. Ну и был развёрнут лагерь, где размещались на отдых, в относительно комфортных условиях, как экипажи кораблей, так и переселенцы. Ну а утром, благо барометр, имевшийся на флагмане каравана, показал, что погода позволяет продолжить поход. И это позволило уже под парусами и с помощью течения добраться ещё за пару дней до Синопа. Ну а там уже верхом отправиться в Амасию. Приказав направить туда из Самсуна оружие. Что было заготовлено для передаче союзникам. Ну и направить гонца к Узун Хасану с сообщением, что деспот будет его ждать на своей границе, возле Амасии. И там же передадут султану Аюк-Коюнлу обещанное оружие. Пора было заняться высокой политикой.
7
Следующие две недели превратились в калейдоскоп событий. Которые буквально сыпались один за другим. И были они связаны с попыткой деспота заключить мир. И нельзя сказать, что ему сильно мешали. Ну, за исключением шахзаде Баязида, конечно. Объявившего что он действует от имени своего отца султана Мехмед II Фатиха. И войска, которого очень быстро заняли оставленный без боя рейдовым отрядом Эдренебол. А потом подошли к стенам Константинополя, Галаты и крепости Румелихусар. Осадив их. И только отсутствие осадной артиллерии у армии, в пятьдесят тысяч человек, не позволяли туркам начать штурм этих крепостей. Но вот осаждать крепости, в том числе и по два десятка лет турки умели. При этом корабли, находившиеся в Мраморном море и проливе Босфор, не позволяли турецким войскам форсировать эту водную преграду. И это были галеры, которые предполагалось передать молдаванам и грузинам. Ну а турецкие корабли, оставшиеся в распоряжении шахзаде Баязида, не пускали в пролив Дарданеллы, уже другие галеры. Находившиеся у входа в этот пролив со стороны Эгейского или по-турецки Белого моря. И в их экипажах были те, кто должен был вернуться потом в Западную Европу. Ну и Африку. При этом шхуны, выйдя в Эгейское море, вновь приступили к захвату турецких судов и набегу на приморские поселения турок. В общем, война с Баязидом шла своим чередом. Хотя и можно было сказать, что она замерла в равновесии. И ни у одной из сторон не было возможности повернуть ход событий в свою сторону. При этом мириться с Баязитом деспот федерации был не намерен. Да и тот явно демонстрировал только враждебные намерения. Совсем другая история складывалась с его братом шахзаде Джемом.
Хотя, прежде чем Конев встретился с шахзаде, отправив к нему бывшего в плену пашу, с сообщением, написанным Диларой, что он прибыл в Амасию и ждёт там нового турецкого султана, гарантируя тому, безопасность и свободу, пришлось пообщаться с союзниками. И первым в город прибыл Баграт VI. Благо войска царя Имерети действовали как раз южнее владений Трапезундской империи. Захватывая там, при помощи пушек, переданных ему федералами, турецкие крепости и присоединяя их к своей державе. Позже к ним присоединились уже султан Узун Хасан и бей Пир Ахмет Караманид. Которым сначала Конев передал обещанное оружие. Ну а потом предупредил союзников, о своём намерении заключить мир с султаном Джемом. И перевести эту войну в гражданский конфликт между османами. При этом принимая в нём участие на стороне султана Джема. Ну и предупредил, что пригласил Джема в Амасию. При этом между союзниками сразу же возникли разногласия по поводу требований к османскому султану. Так Баграт VI хотел вообще закончить войну. И был готов только дать воинов в виде наёмников. На что Конев сразу же согласился, сказав, что он сам наймёт всех грузин для войны с Баязидом. Бей Пир Ахмет Караманид, как и присоединившийся позже, уже после приезда султана Джема, его брат и соправитель бейлика Касым-бей хотел получить независимость своего бейлика, ну и немного территории. Узун Хасан же рассчитывал не только получить своё, что потерял два года назад, выйдя на восточный берег реки Евфрат. Но и продвинуться дальше на запад. До протекающей через Амасию реки Ешил-ырмак[22]. Ну и все хотели денег. При этом Конев собирался ограничиться вполне умеренными требованиями. Для чего и предложил заключить, каждому по отдельности, мирные договора с султаном Джемом. Предупредив, что он лично намерен предъявлять к османам вполне умеренные требования. Хотя всячески будет поддерживать, как идеи независимости бейлика Караманогуллары, так и границу конфедерации Аюк-Коюнлу по восточному берегу реки Ешил-ырмак. Рассчитывая, что между ними будет мир и торговля. Одновременно заключив оборонительный союзный договор с царём Имерети Баграт VI. Договорившись с тем, что в случае агрессии против одного из государств, другое окажет помощь.
