Ну а Айла при этом разговоре откровенно заскучала. Сначала она полулежала, прислонившись к матери. Посматривая на берега пролива. Но потом решила, что опасности нет и, поднявшись на ноги, пошла по проходу между банками гребцов, осматриваясь, чтобы понять, куда это она попала. И заметив это Конев, который продолжал грести, борясь с ветром и течением, произнёс:
— Держи Айлу при себе, а то если её нечаянно зацепят веслом, может пострадать.
Пришлось Диларе бежать к дочери и подхватывать дочь на руки. И при этом она попала в цепкие руки своих товарок, которые тут же стали выяснять, что он узнала. Так что до того момента, когда они вышли из пролива, и капитан не скомандовала "сушить вёсла, ставить парус", деспот с Диларой больше не пообщался. Но при этом стало заметно, что женщины успокоились и уже с интересом, а не испугом, посматривали на мужчин. Тем паче что, после того как поставили парус и убрали вёсла, то экипаж стал обращать на них внимание. Особенно когда пришло время обеда.
В море экипаж галер обходился сухим пайком, предпочитая не разжигать огонь. Так что основой рациона были сухари. Ну и выдавалась вода, и что-то спиртосодержащие. Ведь для океанского перехода было необходимо брать воду и другое питьё на всё время путешествия. И вода в бочках очень быстро зацветала. Что не имело место при каботажных переходах вдоль берега, с ночным отдыхом и возможность запастись свежей водой. А пить воду из бочек, после того как она зацветала, можно было, только добавив пиво, вино или что покрепче, тот же ром. Но это же делало, для мусульман, с их негативным отношением, к спиртосодержащим напиткам такие переходы невозможными. Ну а, не размочив сухарь его, было невозможно употребить. Ну и к этому добавляли ещё, что-то не скоропортящееся. И сегодня, на "Елене Глинской" это был сыр, вяленое мясо и финики. И Конев отдал свою порцию фиников Айле, под загадочную улыбку её матери. Которая тут же стала поправлять волосы на голове дочери. Которая с большим удовольствием стала лакомиться сушеными плодами. Ну и девочке разрешили подержать маленьких гепардов, когда их кормили. И после этого матросы, стали предлагать детям свои порции фиников. Одновременно привлекая внимание их матерей.
Ну а к вечеру подгоняемый попутным ветром и течением караван, в который входила их скампавея достигли гавани острова Кефкен. Ну и находившийся буквально перед ним, на материке, воинский лагерь. Причём лагерь находился на мысу, между двух удобных для стоянки бухт. И в одной уже начали насыпать два мола, для её защиты от непогоды. Ну а возле лагеря уже начал появляться посёлок. При этом на самом острове восстанавливался генуэзский замок. Ну и был развёрнут лагерь, где размещались на отдых, в относительно комфортных условиях, как экипажи кораблей, так и переселенцы. Ну а утром, благо барометр, имевшийся на флагмане каравана, показал, что погода позволяет продолжить поход. И это позволило уже под парусами и с помощью течения добраться ещё за пару дней до Синопа. Ну а там уже верхом отправиться в Амасию. Приказав направить туда из Самсуна оружие. Что было заготовлено для передаче союзникам. Ну и направить гонца к Узун Хасану с сообщением, что деспот будет его ждать на своей границе, возле Амасии. И там же передадут султану Аюк-Коюнлу обещанное оружие. Пора было заняться высокой политикой.
7
Следующие две недели превратились в калейдоскоп событий. Которые буквально сыпались один за другим. И были они связаны с попыткой деспота заключить мир. И нельзя сказать, что ему сильно мешали. Ну, за исключением шахзаде Баязида, конечно. Объявившего что он действует от имени своего отца султана Мехмед II Фатиха. И войска, которого очень быстро заняли оставленный без боя рейдовым отрядом Эдренебол. А потом подошли к стенам Константинополя, Галаты и крепости Румелихусар. Осадив их. И только отсутствие осадной артиллерии у армии, в пятьдесят тысяч человек, не позволяли туркам начать штурм этих крепостей. Но вот осаждать крепости, в том числе и по два десятка лет турки умели. При этом корабли, находившиеся в Мраморном море и проливе Босфор, не позволяли турецким войскам форсировать эту водную преграду. И это были галеры, которые предполагалось передать молдаванам и грузинам. Ну а турецкие корабли, оставшиеся в распоряжении шахзаде Баязида, не пускали в пролив Дарданеллы, уже другие галеры. Находившиеся у входа в этот пролив со стороны Эгейского или по-турецки Белого моря. И в их экипажах были те, кто должен был вернуться потом в Западную Европу. Ну и Африку. При этом шхуны, выйдя в Эгейское море, вновь приступили к захвату турецких судов и набегу на приморские поселения турок. В общем, война с Баязидом шла своим чередом. Хотя и можно было сказать, что она замерла в равновесии. И ни у одной из сторон не было возможности повернуть ход событий в свою сторону. При этом мириться с Баязитом деспот федерации был не намерен. Да и тот явно демонстрировал только враждебные намерения. Совсем другая история складывалась с его братом шахзаде Джемом.
Хотя, прежде чем Конев встретился с шахзаде, отправив к нему бывшего в плену пашу, с сообщением, написанным Диларой, что он прибыл в Амасию и ждёт там нового турецкого султана, гарантируя тому, безопасность и свободу, пришлось пообщаться с союзниками. И первым в город прибыл Баграт VI. Благо войска царя Имерети действовали как раз южнее владений Трапезундской империи. Захватывая там, при помощи пушек, переданных ему федералами, турецкие крепости и присоединяя их к своей державе. Позже к ним присоединились уже султан Узун Хасан и бей Пир Ахмет Караманид. Которым сначала Конев передал обещанное оружие. Ну а потом предупредил союзников, о своём намерении заключить мир с султаном Джемом. И перевести эту войну в гражданский конфликт между османами. При этом принимая в нём участие на стороне султана Джема. Ну и предупредил, что пригласил Джема в Амасию. При этом между союзниками сразу же возникли разногласия по поводу требований к османскому султану. Так Баграт VI хотел вообще закончить войну. И был готов только дать воинов в виде наёмников. На что Конев сразу же согласился, сказав, что он сам наймёт всех грузин для войны с Баязидом. Бей Пир Ахмет Караманид, как и присоединившийся позже, уже после приезда султана Джема, его брат и соправитель бейлика Касым-бей хотел получить независимость своего бейлика, ну и немного территории. Узун Хасан же рассчитывал не только получить своё, что потерял два года назад, выйдя на восточный берег реки Евфрат. Но и продвинуться дальше на запад. До протекающей через Амасию реки Ешил-ырмак[22]. Ну и все хотели денег. При этом Конев собирался ограничиться вполне умеренными требованиями. Для чего и предложил заключить, каждому по отдельности, мирные договора с султаном Джемом. Предупредив, что он лично намерен предъявлять к османам вполне умеренные требования. Хотя всячески будет поддерживать, как идеи независимости бейлика Караманогуллары, так и границу конфедерации Аюк-Коюнлу по восточному берегу реки Ешил-ырмак. Рассчитывая, что между ними будет мир и торговля. Одновременно заключив оборонительный союзный договор с царём Имерети Баграт VI. Договорившись с тем, что в случае агрессии против одного из государств, другое окажет помощь.
С одной стороны, этими договорами, Конев хотел обезопасить свои восточные границы. Ну и отвлечь внимание Узун Хасана от Закавказья, который, в известной ему истории, после поражения от турок, вторгся в Грузию. И сумел завоевать территории всех трёх царств. Но буквально очень скоро скончался и вверг конфедерацию в смутное время. Вовремя, которого погибли все его потомки, по мужской линии. А конфедерация Аюк-Коюнлу превратилась в Сефевидскую Персию. Во главе с родом, происходящим из Баку. И женой основателя этого рода была дочь Узун Хасана, Алам Шах Бегум[23], рождённая от трапезундской принцессы Феодоры Комниной. Или Деспиной-ханум в замужестве. Которая, вместе с детьми, сопровождала мужа, султана Узун Хасана. И вот уже с ней, остававшейся даже в замужестве, православной христианкой, у Конева был серьёзный разговор. Благо она сама, обратившись лично, попросила у Конева разрешения посетить Трапезунд. Причём вместе с детьми.
Ну и Конев тут же произнёс, что для них большая честь принять в Трапезунде, да и не только, имперскую принцессу. Причём если она будет с детьми, то это только большая честь для них. И, конечно же, она может прибыть со своей охраной и будет принята со всем почтением как к ней лично, так и с уважением к государству которое она представляет. Ну и соответственно правителю этого государства и её мужу. Ну а в разговоре уже с ней, якобы обговаривая условия приезда Феодоры, как в Трапезунд, так и в другие города федерации, Конев рассказал женщине её судьбу, и судьбу её детей, что была в их истории. Рассказав, как после смерти Узун Хасана, его старшие сыновья убили её сына Максуда. А она сама с двумя дочерями скиталась. Спасаясь от расправы. В то время как её старшая дочь Алам Шах Бегум, выйдя удачно замуж, стала матерью победителя в этой гражданской войне. Но при этом, пообещав, что как самой Феодоре, так и её детям всегда найдётся убежище в Трапезунде. И вообще в их федерации. При этом она всегда может договориться с ними о поддержке её сына Максуда. Которого вообще желательно через год подержать в Трапезунде, у них, в гостях. Что бы его братья, не смогли, до него дотянуться. Деспина-ханум внимательно выслушала деспота и ответила, что она ему очень благодарна. Особенно за участие к её детям. И учтёт его слова, подумав над ними. Но вот предложением посетить родину она непременно воспользуется. Как только это разрешит Узун Хасан.
Ну а потом в Амасии появился султан Джем. Опоясанный мечом Османа. Пусть и этот ритуал произошёл не в Константинополе. А был проведён в мечети города Кастамона. Увы опоясаться мечом Османа хотя в одной из бывших столиц империи, Изнике, бывшей Никее, он не успевал. Ну а чуть позже в город примчался и теперь уже мятежный Касым-бей. Действующий бей бейлика Караманогуллары, который тоже хотел независимости для своих родовых владений.
Интерлюдия 35
Султан Джем получил извещение, что его ждут в Амасии, переданного с помощью отпущенного из плена паши, чуть раньше, чем в его ставку в городе Кастамона[24] прибыл Гедик Ахмет-паша. Который привёз реликвию, меч Османа. И привёз новость о том, что отец, скорее всего, погиб. И хотя его тело пропало, но теперь его визирь лично видел оружие отца, захваченное подлыми гяурами. Ну и он же привёл отряд воинов, который поднял численность находящихся у теперь уже султана Джема, под рукой войск, раза в два. Правда, эти воины были практически безоружны, будучи отпущенными из плена. Как и сам Гедик Ахмет-паша, который из-за раны пока мог перемещаться только на паланкине. Ну и визирь настоял на том, что бы Джем, если хочет вернуть Константинополь, то должен будет отправиться в Амасью. И заключить мир с врагами осман. Что бы использовать их силу в войне с братом шахзаде Баязидом. Который обосновался в Румелии, и у которого по рукой было войско, большее, чем в сто двадцать тысяч воинов. В то время как у него Джема не было и двадцати тысяч. Из которых половина были безоружны.
Вообще отец, направив его в Анталию, выделив ему под управление саджак в Кастамоне, рассчитывал на то, что он сможет удержать в повиновении азиатскую часть империи. Причём число войск, что оставались в его распоряжении, было сильно ограниченно. И в основном это были гарнизоны крепостей. А все войска были отправлены в Румелию и Крым. Но армия и флот в Крыму оказались разгромлены, а потом пришельцы вторглись в приделы Османской империи. Захватив побережье от Синопа и до Трапезунда. А потом к ним присоединились грузины и разбитые два года назад туркмены из Аюк-Коюнлу. А потом вспыхнуло восстание в захваченном два года назад бейлике Караманогуллары. А он к этому моменту не успел собрать, в бывшей столице Конийского султаната, и десять тысяч войск. Которые можно было бы вывести в поле. При этом надежды, на помощь из Румелии, не было ни какой. Пришельцы захватили столицу и крепости в проливах. А их корабли пиратствовали, как в водах разделявших Румелию и Анталию, так и в водах Белого моря. И, как он думал, что он ещё шахзаде, не знал, что и предпринять с такими силами. Решив только набегами беспокоить своих врагов. Не позволяя их отрядам продвинуться, из захваченных крепостей, в глубину Анатолии. А потом прискакал посланник от деспота Конева, с предложением о встречи в Амасье, с гарантиями безопасности и свободы. А потом в Кастамону прибыл, с отрядом воинов столичного гарнизона, Гедик Ахмет-паша. Доставленный в повозке. Который и рассказал, о том, что произошло, в столице и окрестностях. Ну и о судьбе матери. Которая осталась в султанском гареме единственной, из жён отца. И в помощь ей набрали новых служанок. В то время как все остальные женщины отца были забраны пришельцами. В том числе мать Баязида, Эмине Гюльбахар-хатун, в качестве почётной пленницы была отправлена в Синоп. Но при этом, к Чечик-хаатун, относились с большим уважением. Называя её валиде-султан, мать султана. Плюс Гедик Ахмет-паша, ставший его великим визирем, привёз ритуальный меч Османа. Делавший его владельца султаном. Причём Джем опоясался им во второй раз[25]. Уже один раз, провозгласив себя султаном. Ну и сообщил, что глава вынырнувших из бездны времён пришельцев, деспот Конев хочет заключить с ним мир. С передачей, теперь уже султану, Джему столицы империи. Ну и предлагает помощь в войне с братом Баязидом. А для этого необходимо будет оправиться в Амасью.
Это был не простой город. Что был расположен на обоих берегах реки Ешил-ырмак. Через которую был переброшен мост. А сам город находился на пространстве, зажатом между двух скалистых гор. При этом на одной из гор находилась небольшая и старая, ещё византийская, каменная крепость. Ну а в скалах были вырезаны погребальные камеры ещё понтийских правителей. Столицей царства, которых, и был этот город. Через который вёл буквально один проход, из глубин Анталии, в долину образованную реками Ешил-ырмак и Кызыл-ырмак. И тянущуюся вплоть до Чёрного моря и города Самсун. И этот город был местом, где происходило обучение сыновей султана. Так как в городе существовали кварталы практических всех народов населявших Османскую империю, греческий, армянский, боснийский, турецкий, курдский. Но теперь в этом знакомом Джему городе правили захватившие его гяуры. Но именно туда рекомендовал ехать великий визирь. Уверяя, что словам деспота Конева можно верить. Приведя в качестве доказательства историю про старую женщину. Что в Крыму вела на обмен, за сына, захваченного пленника из войска деспота. Но наскочившие всадники, из дозора деспота, пленника отняли. Но когда она пришла в захваченный войсками деспота город и пожаловалась мулле местной мечети, а мечети в захваченных городах, если они изначально были построены как мечети, оставались, то деспот Конев лично привёз её сына. Вернув тому свободу. Сам извинился перед этой женщиной за недостойного нарушившего его слово. Ну и, дабы загладить нанесённую обиду подарил женщине коня. Так что султан может отправляться без опасений. Этот гяур, хоть он и гяур, но своё слово держит. Ну а он, Гедик Ахмет-паша, сам лично готов сопровождать султана.
