Я развёл руками и покосился на Наталью, которая уже в университете имела очень нехорошие прецеденты столкновения с постепенно теряющими берега мажорами. Концентрировались те мажоры на экономическом факультете, куда и попал тот мелкий Киндюк и довольно быстро собрал вокруг себя стаю прихлебателей. И доставалось всем, до кого он успевал дотянуться. А дотягивался он больше до тех, кого уже знавал и кто ранее отдавил ему все его виртуальные мозоли. До меня с Андрюхой, учащихся на физфаке, и до Натахи, что тогда уже сверкала на своём биологическом. Люду с Серёгой он цеплял как-то по "остаточному принципу" — за то, что мы всегда все держались вместе. Ведь "Великолепная Четвёрка"!

— Работаем... Ты вот тоже не сидел на месте. Уже со многими серьёзными людьми познакомился.

— И сколько "рупопожатых"? На сейчас. — спросила Наталья.

— Всего — восемь. — ответил я.

— Угум! — скроил "прокурорскую" физию Ревякин. — "Дом скитальцев".

— ...Скитальцев во времени. — договорил я за него.

Вся наша компания разражается смехом.

Лейтенант тут нас слегка поддел.

Экивоки были на очень популярную в семидесятые годы дилогию писателя Александра Мирера "Главный полдень" и "Дом скитальцев". Жаль, что такие гениальные произведения, в будущем, — уже в нулевые, — забудутся. Или станут непонятными для молодняка.

Там, в том произведении, злые инопланетяне захватывали разум и тела землян, подсаживая в них свой разум. Для пересадки сознания инопланетяне используют приборы, которые называют "посредниками". Размер "посредника" — с пачку папирос. Они позволяют подсаживать в тела землян "мыслящих" — сознания захватчиков. Радиус действия — несколько шагов.

А что? Прямая аналогия с нашим случаем. Ведь реально мы, из будущего, подселяем сознание нужным людям. Сознание их же самих, но с опытом прожитых лет. Фактически души, если так можно их назвать. Возвращая их в собственное прошлое. Правда за "посредника" работаю я сам. Как эффектор той самой установки — Машины Времени.

Забавно получается.

Я же — оператор оставшейся там, в будущем, и размазанной ныне по огромному отрезку времени, Машины Времени. И я же — оконечное устройство, инициирующее передачу памяти.

Я этим собирался заняться значительно позже. Но, как говорится, "несчастье помогло".

Может на этот раз успеем?

Но! Эта скотина "Йурочка", как злой гений — вылезал всегда. И пакостил. Где просто так, а где и целенаправленно. Наши успехи развили в нём чудовищный комплекс неполноценности, который он всячески старался выместить на нас. При любом случае показывая "какой он великий" и какие мы "ничтожные". Его кривляния можно было бы и стерпеть, но ведь пакостил!

— Именно такие как Киндюк в девяностые, в Эпоху Развала, Большого Хапка, грабили, убивали насиловали. Безнаказанно. Так как за ними стояли такие же как и у него папики, что забрались на высокие посты, захапали горы денег и считали, что всё можно купить. В том числе следователей, суды.

— И покупали. — покивал Ревякин и выпрямился, глядя мне за спину.

— Сотников? — догадался я.

— Он. — подтвердил Ревякин и прищурившись добавил.

— У него после того происшествия очень сильно поменялось поведение. И походка.

— И какая у него сейчас походка? Как вы её видите и оцениваете.

— Злая. Как будто прям сейчас придёт и будет кому-то бить морду. Уж не тебе ли? — подмигнул служивый.

— Вот это — вряд-ли! — рассмеялся я и сел вполоборота ко входу в беседку.

— Так вы тогда не досказали, какого хрена та следственная группа добивалась? — перевёл я речь на последние события. Всё-таки насчёт Андрюхи у меня были некоторые сомнения. А вдруг у него ещё нет хотя бы небольших, но фрагментов той Памяти? С ним всё и всегда было не так.

— Да ты и сам же мне тогда сказал вполне себе точную версию. — удивился Ревякин. — Или в чём-то сомнения? Им было нужно к чему-то прицепиться. И "Верняковая идея", как они при твоём допросе проговорились, в том и состояла, что быстрее всего расколется именно подросток, на которого не нужно долго давить. Весь их расчёт строился на обычного подростка. Но ты оказался сильно нестандартным подростком. — ухмыльнулся лейтенант. — Вот и расчёт: пол дня — день и у них "хвосты" на всех, "кого надо". В том числе и на твою компрометацию. Безвозвратную. Которая полностью обрубит тебе какие-либо перспективы уже в самом ближайшем будущем. В последнем состоял заказ того самого злыдня, в сторону которого вы так неровно дышите. В любом случае, "Дело на Дроздова" лишь инструмент, но не цель. Всё-таки они не такие идиоты, как ты на них подумал.

— Инструмент по добыче первичной информации. И запугивания меня. — покивал я головой, наблюдая как на нашу беседку решительно надвигается фигура Андрюхи Сотникова.

— Ты правильно понимаешь. — кивнул Ревякин мне и обернулся в сторону заходящего под крышу беседки хмурого подростка.

Тот решительно прошагал до нашей с Натальей скамейки, плюхнулся рядом со мной и уставился на лейтенанта. Но вот то, что он выдал...

— Привет шеф! — кинул он мне. — Привет Натали!

Уже ОЧЕНЬ говорящее начало беседы.

— Рукопожатый? — кивнув на Ревякина спросил Андрей у меня вместо обычного своего застенчивого "здрасьте".

— Один из. — решил я ответить ему с расчётом посмотреть на его реакцию. Ведь он же тоже бросил именно с этими целями.

Сотников кивнул и снова покосившись на кагебешника спросил уже более конкретно.

— На Гребне? Был или уже?

— Был и уже.

— Там — помню. Сейчас — не уверен.

— Я подтверждаю, что на Гребне. И Приказ генерала КГБ, руководящего Проектом, своего непосредственного начальника, он помнит до последней запятой. Восемнадцатого года Приказ.

Из Андрюхи будто воздух вышел. Он как-то очень резко расслабился. Откинулся сначала назад а после неожиданно наклонился к столу и звучно приложился лбом к полированным доскам стола.

— Шеф! — буркнул он не отрывая лба от столешницы. — Что-то не так! Сильно не так. Ведь ты... чтобы меня вытащить... шагал назад?

— Да. Шагал.

— На сколько? — всё также упёршись лбом в дерево спросил Андрей.

— Месяц.

— Чёрт побери! Уже сколько недель прошло... А я всё путаюсь во времени.

Мне показалось или он скрипнул зубами?

Он наконец-то выпрямился и посмотрел на Ревякина. Тот, с интересом слушал весь бред, что Андрюха на него вывалил. Собственно да, со стороны прозвучавшие слова — чистый бред. Если не знать обстоятельства.

— Михалыч! Так ты точно помнишь? — таки обратился он напрямую к лейтенанту.

— Что именно?

— Предыдущий оборот Кольца.

Я, отвлечённо отметил про себя, что да, этот диалог всё больше смахивает на диалог сумасшедших. И если нас кто-то пишет, вот же у него будет голова болеть! Смешно и грустно.

— Помню. И повтора твоего "ухода" на этот раз постараюсь не допустить.

Сотников лишь удовлетворённо кивнул и снова переключился на нас с Натальей.

— Вы не сильно удивитесь, если я вам скажу, что... у меня был полный комплект Старшей Памяти ещё в пять лет?

Вот это уже было... сильно неожиданно!

— Так что же ты молчал?! — дружно восклицаем мы с Натальей.

— Не торопитесь! Дорога скользкая! — поднял Сотников обе ладони перед собой, будто отгораживаясь от наших претензий.

— Херня в том, что я её... потерял! Ещё тогда же. И вспомнил только тогда, когда Лёха сдёрнул меня с Ленты Времени месячной давности.

— Как это?! — вырвалось у меня, и физиономия у меня наверняка от такой новости перекосилась.

— А вот так? Потому... тебя и спрашиваю: Что за фигня с моей памятью? Ведь не только сейчас, в этом обороте такая же петрушка. В те обороты тоже также было!

— Итит-твою налево! Но... Память это всё-таки больше к Наталье. Всё-таки она нейрофизиолог. — перевёл я стрелки на свою подругу по жизни.

— Ты не прав, Лёш! Разбираться всем нам. И тебе, и мне, и Андрею. Ты хоть понял, что он сказал? Что реально следует из его слов?

— Да более чем! Та, застарелая загадка: почему Сотников раз за разом оказывался вне Кольца.

— А это настолько важно? — встрял Ревякин.

— Даже слишком. — подтвердил Андрюха.

Мне оставалось лишь кивнуть в подтверждение.

Последнее обновление

— Невезучий

Далёкое лето. Лето, когда могло всё пойти не так. И пошло не так, но... по-другому.

Тавтология. Но Андрей Сотников, сколько бы он ни обращался по Кольцу времени, всегда воспринимал эту развилку именно так.

Сейчас ему — пять лет от роду. Всё, что они с Дроздовым и Киреевой сделали — ещё далеко впереди. А сейчас...

Очухиваясь от лютого потрясения обретения полной Памяти, он вспоминал предыдущие прохождения. Проходы Кольца. И хорошо помнил, как дважды, в самых первых двух, всё пошло наперекосяк. И в этот раз он собирался не допустить той ветви событий. Как бы ни было уже после плохо, но тот первый вариант по количеству гадостей ни в какое сравнение не шёл с последующими.

Впрочем и тут было сильное сомнение. Не в том, что что-то могло быть и лучше — здесь сомнений не было, но вот насчёт все ли обороты Кольца он помнит, были очень конкретные сомнения. Однако это сейчас было не так важно. Главное прямо сейчас не допустить того варианта, который был в первом проходе. Того, который он слишком ярко помнил.

Почему он считал его самым первым?

Да сам Дроздов был ещё "чистенький" — без той самой Старшей Памяти. Всё происходило так, как и могло происходить с подростками, проламывающимися через трудности жизни на свой страх, риск и со своими изначальными, детскими представлениями о реальности.

Снова уколола головная боль.

Припомнилось как он познакомился с Дроздовым. Или Дроздов с ним...

К пятому классу Андрей перечитал всю фантастику, что была в школьной библиотеке. И всё потому, что в учебнике по "Природоведению" за четвёртый класс был приведён фрагмент знаменитейшей звёздной саги Ивана Антоновича Ефремова "Туманность Андромеды". После он её перечитывал раз десять. Или больше. Со счёта сбился. Но после неё были "Чёрный свет" Мелентьева, "Каллисто" и "Каллистяне" Мартынова, и много-много других. Но эти были первыми.

Перечитал и то, что было ему доступно из совершенно детской литературы по астрономии. А звёзды его влекли, аж скулы сводило. Вот и выпросил он свободный доступ к той секции, к которой из школьников абы кого не пускали. Целый стеллаж "со специальной литературой".

Хотя какая там "специальная"?! Так, чуть более развёрнуто, чем для "посконного школяра". Просто популярная литература по теме. Ясное дело рассчитанная на человека с законченным средним образованием, а не школяра, которому не известно ещё и половины того, что там упоминается как само собой разумеющееся.

Вот стоит он, возле стеллажа и выбирает что бы почитать на этот раз. И ему уже ясно как день, что две трети полки, посвящённой астрономии это то, что он уже и так знает. Что уже прочитал в других библиотеках.

Почесал в затылке, выдернул книгу, с интригующим названием "Радиоастрономия" и углубился в чтение — для оценки стоит или не стоит брать. И вот, когда он "целиком в книге", к нему и подваливает хмырь откровенно хулиганской наружности. Тихонько заходит сбоку и смотрит что же это "мелкий" такое читает.

— Ха! Ну ты даёшь, мелкий!

Сказано было чуть ли не в ухо Сотникову. Да так громко, что он чуть не запрыгнул на тот стеллаж. Смотрит кто к нему так тихо подкрался и понимает: вот его смертушка и пришла. Обычно после таких заяв "криминала" в виде очень научной литературы, вся шпана его старалась как минимум поколотить. А как максимум устроить травлю. В которой, — травле — он перманентно и находился почти всё время своей учёбы в школе.

— Эй-эй! — воскликнул хулиган, хватая его за плечо.

"Вот сейчас и будет бить!" — подумал Сотников, но продолжение его обескуражило.

— Ты тута поосторожнее! А то нас в эту секцию пускать не будут... Если ты полочки порушишь!

"Нас?! — вычленил Сотников из сказанного как самое режущее слух. — Это он что, себя считает таким же как и я?!! И вообще: он что, тоже получил вот также как и я доступ в эту секцию?!!".

Сотников ещё раз смерил балбеса, на пол головы его выше, с кривой улыбочкой и "боевыми" шрамами по лицу. И ещё больше перепугался. Ведь узнал кто это перед ним. Ведь Дроздова знал каждый учащийся в этой школе. Как пацана постоянно и огребающего и также постоянного дающего про.ться обидчикам. Эдак попеременно — то его, то он их. И то, что он "может дать в морду", причём так, походя, он тоже хорошо знал. Так как многие драки в коридорах школы с участием этой бандитской рожи уже видел.

— До радиоастрономии добрался... — как утверждение бросил "бандитская рожа", глядя в раскрытую книгу в руках у Сотникова. — Читывал. Но она уже немного устарела. Ты "Землю и Вселенную" читаешь? В городской... Там сейчас больше и интереснее. А эта... она же вышла аж восемь лет назад!

Вид Дроздова даже вблизи, настолько диссонировал с только что им произнесённым, что Сотников вообще перестал понимать что происходит.

Дроздов же, скептически смерив своего собеседника, наконец сообразил, какое впечатление производит на школяра, явно сильно младше него.

— Гы! Чё, не ожидал, что охреневший дубасик будет читать такую литературу?

— Не-а! — на автомате произнёс Сотников чувствуя, что глаза у него круглые-круглые.

— Да вот такия мы! — подбоченился Дроздов.

Потом пробежался взглядом по полке с наименованием раздела "Астрономия".

— Я тут уже всё прочитал. Сейчас вот за учебником физики для... гм... пришёл.

Он обогнул Сотникова и быстро извлёк томик "Физика для поступающих в ВУЗы".

— Т-ты... ТАКОЕ читаешь?! — изумился Сотников, поняв, что книженция явно для уже заканчивающего десятый класс. А как достоверно он знал, Дроздов всего-то на год старше него.

— А ты — вот это! — хмыкнув парировал Дроздов, ткнув пальцем во всё ещё раскрытую книгу "Радиоастрономии". — Не кипишуй. Я уже через это проходил. И на меня уже смотрели квадратными глазами. Пофиг! Ведь интересно! А то, что у некоторых не хватает мозгов понять даже надпись на обложке — это уже не наши проблемы.

— Ы-ы-э.... — промычал что-то невнятное Сотников, лихорадочно соображая: "А не снится ли ему вот эта шиза?!".

— А! Кстати! Когда я в прошлом году полез на эту полку, меня библиотекарша очень отговаривала. Говорила, что, мол, это мне будет типа-неинтересно и надо начинать с чего попроще. Но я настоял. Кстати, как раз эту самую "Радиоастрономию" и взял. Так прикинь: когда я принёс книгу обратно, она мне натуральный экзамен устроила! Всё не могла поверить, что я "вот эту муть" реально прочитал! Но, тётка нич-чё! Понимающая. Она, оказывается и эту книгу сама читала. Ведь задавала вполне осмысленные вопросы. А! А тебя она так не проверяла?

— Не-а! — мотнул головой Сотников.

— А! Наверное она после меня, уже на таких как ты смотрит с пониманием. Такшта... Ты как, будешь брать эту книгу?