С одной стороны, этими договорами, Конев хотел обезопасить свои восточные границы. Ну и отвлечь внимание Узун Хасана от Закавказья, который, в известной ему истории, после поражения от турок, вторгся в Грузию. И сумел завоевать территории всех трёх царств. Но буквально очень скоро скончался и вверг конфедерацию в смутное время. Вовремя, которого погибли все его потомки, по мужской линии. А конфедерация Аюк-Коюнлу превратилась в Сефевидскую Персию. Во главе с родом, происходящим из Баку. И женой основателя этого рода была дочь Узун Хасана, Алам Шах Бегум[23], рождённая от трапезундской принцессы Феодоры Комниной. Или Деспиной-ханум в замужестве. Которая, вместе с детьми, сопровождала мужа, султана Узун Хасана. И вот уже с ней, остававшейся даже в замужестве, православной христианкой, у Конева был серьёзный разговор. Благо она сама, обратившись лично, попросила у Конева разрешения посетить Трапезунд. Причём вместе с детьми.
Ну и Конев тут же произнёс, что для них большая честь принять в Трапезунде, да и не только, имперскую принцессу. Причём если она будет с детьми, то это только большая честь для них. И, конечно же, она может прибыть со своей охраной и будет принята со всем почтением как к ней лично, так и с уважением к государству которое она представляет. Ну и соответственно правителю этого государства и её мужу. Ну а в разговоре уже с ней, якобы обговаривая условия приезда Феодоры, как в Трапезунд, так и в другие города федерации, Конев рассказал женщине её судьбу, и судьбу её детей, что была в их истории. Рассказав, как после смерти Узун Хасана, его старшие сыновья убили её сына Максуда. А она сама с двумя дочерями скиталась. Спасаясь от расправы. В то время как её старшая дочь Алам Шах Бегум, выйдя удачно замуж, стала матерью победителя в этой гражданской войне. Но при этом, пообещав, что как самой Феодоре, так и её детям всегда найдётся убежище в Трапезунде. И вообще в их федерации. При этом она всегда может договориться с ними о поддержке её сына Максуда. Которого вообще желательно через год подержать в Трапезунде, у них, в гостях. Что бы его братья, не смогли, до него дотянуться. Деспина-ханум внимательно выслушала деспота и ответила, что она ему очень благодарна. Особенно за участие к её детям. И учтёт его слова, подумав над ними. Но вот предложением посетить родину она непременно воспользуется. Как только это разрешит Узун Хасан.
Ну а потом в Амасии появился султан Джем. Опоясанный мечом Османа. Пусть и этот ритуал произошёл не в Константинополе. А был проведён в мечети города Кастамона. Увы опоясаться мечом Османа хотя в одной из бывших столиц империи, Изнике, бывшей Никее, он не успевал. Ну а чуть позже в город примчался и теперь уже мятежный Касым-бей. Действующий бей бейлика Караманогуллары, который тоже хотел независимости для своих родовых владений.
Интерлюдия 35
Султан Джем получил извещение, что его ждут в Амасии, переданного с помощью отпущенного из плена паши, чуть раньше, чем в его ставку в городе Кастамона[24] прибыл Гедик Ахмет-паша. Который привёз реликвию, меч Османа. И привёз новость о том, что отец, скорее всего, погиб. И хотя его тело пропало, но теперь его визирь лично видел оружие отца, захваченное подлыми гяурами. Ну и он же привёл отряд воинов, который поднял численность находящихся у теперь уже султана Джема, под рукой войск, раза в два. Правда, эти воины были практически безоружны, будучи отпущенными из плена. Как и сам Гедик Ахмет-паша, который из-за раны пока мог перемещаться только на паланкине. Ну и визирь настоял на том, что бы Джем, если хочет вернуть Константинополь, то должен будет отправиться в Амасью. И заключить мир с врагами осман. Что бы использовать их силу в войне с братом шахзаде Баязидом. Который обосновался в Румелии, и у которого по рукой было войско, большее, чем в сто двадцать тысяч воинов. В то время как у него Джема не было и двадцати тысяч. Из которых половина были безоружны.
Вообще отец, направив его в Анталию, выделив ему под управление саджак в Кастамоне, рассчитывал на то, что он сможет удержать в повиновении азиатскую часть империи. Причём число войск, что оставались в его распоряжении, было сильно ограниченно. И в основном это были гарнизоны крепостей. А все войска были отправлены в Румелию и Крым. Но армия и флот в Крыму оказались разгромлены, а потом пришельцы вторглись в приделы Османской империи. Захватив побережье от Синопа и до Трапезунда. А потом к ним присоединились грузины и разбитые два года назад туркмены из Аюк-Коюнлу. А потом вспыхнуло восстание в захваченном два года назад бейлике Караманогуллары. А он к этому моменту не успел собрать, в бывшей столице Конийского султаната, и десять тысяч войск. Которые можно было бы вывести в поле. При этом надежды, на помощь из Румелии, не было ни какой. Пришельцы захватили столицу и крепости в проливах. А их корабли пиратствовали, как в водах разделявших Румелию и Анталию, так и в водах Белого моря. И, как он думал, что он ещё шахзаде, не знал, что и предпринять с такими силами. Решив только набегами беспокоить своих врагов. Не позволяя их отрядам продвинуться, из захваченных крепостей, в глубину Анатолии. А потом прискакал посланник от деспота Конева, с предложением о встречи в Амасье, с гарантиями безопасности и свободы. А потом в Кастамону прибыл, с отрядом воинов столичного гарнизона, Гедик Ахмет-паша. Доставленный в повозке. Который и рассказал, о том, что произошло, в столице и окрестностях. Ну и о судьбе матери. Которая осталась в султанском гареме единственной, из жён отца. И в помощь ей набрали новых служанок. В то время как все остальные женщины отца были забраны пришельцами. В том числе мать Баязида, Эмине Гюльбахар-хатун, в качестве почётной пленницы была отправлена в Синоп. Но при этом, к Чечик-хаатун, относились с большим уважением. Называя её валиде-султан, мать султана. Плюс Гедик Ахмет-паша, ставший его великим визирем, привёз ритуальный меч Османа. Делавший его владельца султаном. Причём Джем опоясался им во второй раз[25]. Уже один раз, провозгласив себя султаном. Ну и сообщил, что глава вынырнувших из бездны времён пришельцев, деспот Конев хочет заключить с ним мир. С передачей, теперь уже султану, Джему столицы империи. Ну и предлагает помощь в войне с братом Баязидом. А для этого необходимо будет оправиться в Амасью.
Это был не простой город. Что был расположен на обоих берегах реки Ешил-ырмак. Через которую был переброшен мост. А сам город находился на пространстве, зажатом между двух скалистых гор. При этом на одной из гор находилась двухуровневая старая, ещё византийская, каменная крепость. Ну а в скалах были вырезаны погребальные камеры ещё понтийских правителей. Столицей царства, которых, и был этот город. Через который вёл буквально один проход, из глубин Анталии, в долину образованную реками Ешил-ырмак и Кызыл-ырмак. И тянущуюся вплоть до Чёрного моря и города Самсун. И этот город был местом, где происходило обучение сыновей султана. Так как в городе существовали кварталы практических всех народов населявших Османскую империю, греческий, армянский, боснийский, турецкий, курдский. Но теперь в этом знакомом Джему городе правили захватившие его гяуры. Но именно туда рекомендовал ехать великий визирь. Уверяя, что словам деспота Конева можно верить. Приведя в качестве доказательства историю про старую женщину. Что в Крыму вела на обмен, за сына, захваченного пленника из войска деспота. Но наскочившие всадники, из дозора деспота, пленника отняли. Но когда она пришла в захваченный войсками деспота город и пожаловалась мулле местной мечети, а мечети в захваченных городах, если они изначально были построены как мечети, оставались, то деспот Конев лично привёз её сына. Вернув тому свободу. Сам извинился перед этой женщиной за недостойного нарушившего его слово. Ну и, дабы загладить нанесённую обиду подарил женщине коня. Так что султан может отправляться без опасений. Этот гяур, хоть он и гяур, но своё слово держит. Ну а он, Гедик Ахмет-паша, сам лично готов сопровождать султана.
Хотя султан Джем и понимал, что это единственный его шанс выйти победителем из противостояния с братом, в котором должен будет остаться только один из них. При этом без внешней помощи у него сил будет явно недостаточно, что бы противостоять войскам, оказавшимся в руках брата. Собрать и, главное, вооружить армию, которая сможет противостоять войскам шахзаде Баязида, султан Джем не успеет. Да и Гедик Ахмет-паша сразу предупредил, оборонять столицу от штурма войсками Баязида, деспот Конев не будет. А это сразу ставило мать Джема в весьма неприятную ситуацию. Делая её пленницей Баязида. Что Джем допустить не мог. Как не мог допустить, что бы в столицу империи вошёл брат, а не он. Так что. как не хотелось ехать в Амасью, но отправиться туда было нужно. И взяв отряд воинов, из бывших гвардейцев отца, постаравшись их вооружить и оснастить наилучшим образом из возможного, и в сопровождении своего великого визиря султан Джем поспешил в Амасью. Вооружившись булавой бывшего правителя Конийского султаната Алаэддина[26]. На которую распорядился добавить ещё несколько колец металла, утяжеляя оружие. Благо этим видом оружия Джем владел виртуозно. После чего они и отправились, не скрываясь, по дороге ведущей из глубины Анатолии к Амасье. При этом головной всадник, из отряда сипахов, держал в руке зелёную ветку дерева. Как знак мирных намерений[27].
Интерлюдия 36
И как оказалось их ждали. Конный дозор федералов проявил себя за пару часов до того момента как на горизонте появилась Амасья. Перед которой, держа под обстрелом дорогу, оказалось необычное, из-за своей звёздной формы, земляное укрепление. В виде рва, невысокого, но идеально ровного, на прямых участках, земляного вала за ним. И невысокого деревянного сруба, с горизонтальными бойницами. Из части, которых торчали стволы орудий. Держа пространство перед этим укреплением под перекрёстным огнём. Причём как не повернись, огонь будут вести во фланг. И увидев это укрепление Гедик Ахмет-паша прошипел:
— Шайтаны!
И на удивлённый взгляд султана Джема объяснил, что он пока не знает, как брать такие укрепления. Особенно если нет пушек. Так как фланговый огонь будет всегда губительным для атакующих. А сруб будет надёжно защищать обороняющихся, от их обстрела из луков. Ну а чуть позже они увидели, что в поле, несколько перед этой новой крепостью, находиться шатёр, несколько повозок, в том числе и одна, с трубой, из которой шёл дым. А вокруг шатра находятся воины, числом не меньше чем было воинов в свите султана. Ну а в шатре, у которого были подняты пологи, рядом со столом, на котором что-то стояло, сидел на одном из стоявших там стульев высокий человек. В белом латном доспехе. Хотя и без шлема, но с мечом на поясе. А над шатром висели красный флаг с золотым двуглавым орлом и, прямо над входом, щит, на зеленом поле которого было видно остриём вверх золотое стропило. При этом помимо деспота в шатре находилась женщина в дорогом турецком одеянии, платке на голове, поверх которого находился треугольный головной убор, с белой окантовкой. И великий визирь тут же уточнил, что мужчина в шатре, это и есть деспот Конев. А потом от этих воинов отделилось несколько всадников, которые направились рысью к каравану султана. И Джему передали, что эти гонцы передали приглашение деспота присоединиться к нему, в шатре, султана и великого визиря. И султан приказал передать, что он принимает приглашение.
Но, уже подъезжая к шатру Джем, внезапно остановил коня, осознав, что стол и стулья буквально висят в воздухе. Будучи соединённые, с нижней рамой только несколькими цепями. Четырьмя по бокам и, одной у стульев и двумя у стола, центральными в виде массивных выступов. И казалось, что стол, на котором как сказал Ахмет-паша, стояли вазы со сладостями и фруктами, а также кофеварка, и стулья, с помощью колдовства, висят в воздухе[28]. А тут ещё и в стеклянную часть кофеварки, полилась жидкость коричневого цвета, и она, без воздействия человека, пришла в движение. Сверкающая полированной медью часть поползла вверх, а стеклянная часть, наполняемая жидкостью, стала опускаться вниз. При этом сама по себе, горелка под медной частью, сама по себе закрылась колпачком, и огонь в ней погас. И тут же жидкость стала втягиваться назад в медную часть. И та стала опускаться вниз. И всё это без малейшего участия молодой и симпатичной женщины, хлопотавшей у стола, расставляя пиалы в блюдца. Что заставило уже султана Джема произнести:
— Шайтан! Дев!
В это время деспот приподнял руку и произнёс, то, что женщина, встав у него за спиной, и скромно опустив глаза, перевала как приветствие, обращённое к султану и Ахмет-паше. При этом деспот высказал надежду, что Гедик Ахмет-паша снова великий визирь. Джем попытался было возмутиться, что к нему обращается женщина. Пусть и ведущая себя скромно. Но визирь уточнил из-за спины султана, что у их врагов женщина считается равной мужчине и тоже может являться воином. А тут хозяева они. И в чужом доме стоит принять обычаи хозяев. Да и женщина, скорее всего захваченная пленница из их столицы. Ну а в это время деспот, что-то ещё произнёс, указывая на стулья рядом с собой, и женщина повторила по-турецки, что деспот Конев предлагает султану и Ахмет-паше присоединиться к нему, отведать угощения с дороги и побеседовать.
Пришлось принять приглашение, спуститься с коней и войти в шатёр. Где женщина помогла им с визирем совершить омовение лица и рук. Полив воду из кувшина. После чего визиря поместили на один из четырёх стульев. Которые как оказались, были весьма подвижны, но при этом продолжали висеть в воздухе. В чём Джем и убедился, когда положил руку на спинку стула и чуть надавил. Почувствовав, что стул колеблется в воздухе, но при этом висит крепко. А Конев, усмехнувшись, произнёс:
— Тут нет ни какого колдовства, только наука, только знание человеком законов природы. Стул держит сила, с помощью которой всё притягивается к земле.
Джем осторожно опустился на стул, поёрзал на нём, почувствовав, что тот его держит крепко и произнёс:
— Чудо. Я хочу себе такой диван, в тронный зал.
— Это будет не так уж и сложно сделать, — ответил ему Конев, в то время как женщина наполнила четыре высоких, конических, с гранями, стеклянных бокала, каким то напитком, от чего стенки бокала запотели, и бросила в них по несколько кубиков льда, — Если мы сможем договориться. И это сок, выжитый из нескольких фруктов. Которые вы ещё не пробовали. Увы, из нашего времени, с нами попали только соки. А за этими фруктами ещё придётся сплавать в пока неведомые тут земли. Но прошу, угощайтесь, пока слуги готовят баранину. Думаю, пока мы успеем переговорить о делах.
При этом Конев не стал уточнять, что это мультифруктовый сок из коробок, предназначавшийся для команды учебных кораблей. Но после того как султан и визирь взяли по одному бокалу, то Конев взял один из оставшихся и добавил:
