Бафана, кстати и происходил из зачуханного бантустана на просторах Южной Африки. Причём тот факт, что, собственно, бантустаны законодательно отменили лет так двести тому, совсем не мешал оным существовать. Другое дело, что «дикий черномазый» заслуженно считался, пожалуй, самой смертоносной тварью на Земле, пока не вышел на пенсию. Даже Заид с этим соглашался, пусть и был младше лет на тридцать. Точно никто не знал — документооборот в нигерлэнде так и не наладился.
— Так вот, я хотел сказать «старого больного schwul,» — наконец договорил херр Кляйн.
У немца довольно традиционной для современной Европы ориентации не было ни детей, ни прочих родственников, о ком он знал. Выросший в детдоме без талантов к образованию и перспектив в суровом мире кроме как продавать попку, пока молодой, он подался в Бундесвер — было это задолго до полётов на Марс и находки Протеанских руин, так что вместо колониальных разборок, он попал в Африканские, где корпорации «развитых» стран резались друг с другом до пока ещё не истощённые месторождения всякого разного. Дезертировать ему не пришлось, пусть мысли и были, просто по истечении контракта набравшийся опыта последователь противоположностей демобилизовался и остался на континенте резать негров в саваннах и пустынях уже за приличные деньги, а не по приказу. Потому как профилактические уколы от СПИДа в то время денег стоили и немалых, а засадить в сопло или за щеку Ганс любил. Причём, желательно, без презерватива.
— У меня тут вопрос образовался, — хмыкнул мужик типичной рязанской наружности, — ты же п.дарас, на х.я тебе бл.ди?!
История Васи Мышкина была достаточно похожей. Бедная семья, призыв, сверхсрочная в ВДВ. Раскрывшийся талант к инженерному делу, а также управлению дронами. Отставка, Африка. Он, кстати работал с Бафана в одно время на одну из родительских компаний Эдфелл-Эшлэнд. Единственное, Евразиец предпочитал противоположный пол.
— Для мимикрии, mein russischer freund, — объяснил Ганс, — а то бисексуальная революция у нас была, а голубой, почему-то, так и не случилось. Кстати, очередная претензия к неграм — ср.ка потом болит, будто фистингом баловался.
— Так вам, Ганс Вольфович, — заметила девушка в таком же чёрном, с отключенной подсветкой, тиране, — надо бы к проктологу наведаться. А то в бой, а у вас, вдруг, недержание.
По Алисе Игорьевне совсем нельза было сказать, что она ещё в восьмидесятом разменяла второй век. Пройдя через лапы Патогеныча выглядела она максимум на двадцать с хвостиком. Вообще, мадам Селезнёва заметно отличалась от остального десантного контингента, и не только полом — женщин было не так уж и много, но не меньше каждой десятой. Полная тёзка героини Кира Булычёва книги «про себя» в детстве читала и (кто-то может считать это психическим расстройством) отождествляла себя с ней. Не без причин: маму звали Кира, и она действительно была космическим инженером, пусть в конце двадцать первого века это поприще было далеко не настолько широким, каким его представлял писатель. И да, папа, внезапно, тоже в одно время работал в Московском зоопарке, правда до директора не дослужился — вместо этого получил грант на исследования размножения млекопитающих в микрогравитации и на Луне, как, собственно, и познакомился с будущей женой. Конечно же в суровых реалиях победившего капитализма никакой миелофон Алисе не светил, но было уже поздно. В попе девушке поселилось термоядерное шило межзвёздных масштабов. Она отметилась и в вооружённых силах ЕАС, где настолько могучим буром пёрлась в Войска Дяди Васи, что заслуженно получила погоняло «принцесса Задолбала,» от которого потом много лет пыталась избавиться. А почему её в рамках бюрократических реалий наследия царской Руси не послали в пеший эротической поход, объяснялось просто — она в восемнадцать выиграла конкурс Мисс Юниверс (асари смеются), да и момент подобрался удачно — очередное обострение равноправия полов в медийном пространстве. После дембеля, ставшая брутальной и похожей на Лару Крофт, красавица ударилась было в активизм, но не тут-то было. Если в армии решать проблемы вагинальным способом не требовалось — спасибо дедушке-адмиралу по маминой линии, то в частном секторе любителей пощупать «комсомольское тело» хватало, причём не только пощупать, и не только мужского пола. Уже упомянутая революция к тому времени успешно состоялась. Естественной реакцией бунтующего разума было «да в ж.пу всё это, причём не в мою!» В журнализме Селезнёва не прижилась по той же причине. Против секса она ничего не имела, но только по собственному желанию, а не ради карьеры. Дальше было много чего. Бизнес, в той же Африке. Участие в конфликтах вокруг ископаемых (и не только с нанимающей стороны, приходилось и рукава засучить). Постройка экваториального орбитального лифта... оказавшаяся даже не распилом, а аферой. Параллельно с этим — семья, дети. А после развала корпорации Экватор-Космос женщина внезапно овдовела. Так что создание собственной ЧВК было не столько очередным бизнес-проектом, сколько способом отомстить. О, как она отомстила... Правительства сменились в обеих республиках Конго — простой и «демократической,» в Бутембо случился натуральный геноцид, а правления нескольких крупных корпораций шатало «скоропостижными кончинами» высокого начальства лет этак пять. Не убили её в отместку то ли божьим провидением, то ли благодаря крыше от Евразийского КГБ, которому буча в Африке на тот момент была весьма выгодна. Собственно в рядах Тёмной Стороны бабуля, так и не ушедшая полноценно на пенсию, оказалась благодаря дружбе с потомком Щитта — Юра лет пятьдесят назад, ещё будучи на службе, безуспешно пытался подбить клинья к вдовушке, но отношения всё же не испортил.
— Регулярно, с шестидесяти лет, — отрапортовал немец, — но любви хочется регулярно, а одним оралом сыт не будешь.
— Слющяй, ти давай палегче с гамасятиной, а? — оторвался от разглядывания ствола зулус, — Хапсиэл умоя накличешь.
— Иди в джунгли со своими суевериями, — отмахнулся голубой фашист, — орднунг унд ахтунг.
«Необходимое уточнение: Хапсиэль существует и очень опасен.» От металлического голоса, десятки глаз зашарили по ангару.
— Scheiße, Vasja, хватит прикалываться, — возмутился Ганс, — не смешно.
— Это не я, — открестился боевой инженер, — эта ржавая пое.ень у меня в инвентаре не числится.
— Занудная поправка: эта платформа называется HK-47, — заявил о себе Сорок Седьмой.
— А чего этот crotte de bique выражается будто элкор? — поинтересовался Портос, — один в один тот bouffon из мультика, что у меня правнуки смотрят... как его там?
— Мои тоже любят, — прищурилась Алиса, — Дудуся его зовут.
— Вот вот, — кивнул француз, — Дудуся, ты элкор? Или просто crétin?
— Предупреждение: я не Дудуся, тупой мешок с...
— Успокойся, Дудуся, — Селезнёва бесцеремонно перебила искинта,— мой тебе совет, просто смирись.
Дискуссию прервал звук ревуна и голос синты. «Ктулху Фхтагн, мальчики и девочки. Пять минут до десантирования. Просьба всем абордажникам надеть шлемы и потереть мошонку нашего тануки на удачу. Напоминаю всем, что батары — козлы и рабовладельцы. Засим я прекращаю дозволенные речи, пока капитан Додж не нашёл разводной ключ.»
На миниатюрном мостике фрегата весело ощерился означенный капитан. «I love this job!» заявил он во всеуслышание.
* * *
Если бы Гитлер родился среди батаров, то считался бы не конченым социопатом, а уважаемым членом общества с правильными убеждениями. Ибо четырёхглазые — цвет и солнце галактики, а все остальные — унтерменьши позорные, которые без протеанских подсказок ни на что не способны. В одно время среди жителей Гегемонии так же имела популярность теория, гласящая, что чем больше мужской половой орган у расы, тем более они предназначены природой для доминирования, но... после встречи с кроганами и, особенно, элкорами приверженцев у этой недошколы мысли, мягко говоря, поубавилось. Расовая теория самозваных хозяев Термина (а так же Траверса и, вообще, всея Галактики) столкнулась с суровой реальностью, когда «тупые волосатые обезьяны» сначала вытеснили батаров из Скиллианской Грани, а затем не так давно наваляли их марионеткам.
Воевать по-настоящему стратеги Гегемонии не то что бы откровенно «зассали,» хотя был и этот элемент, но скорее понимали, что в открытой схватке победителей не будет. Придут турианцы и всё у всех заберут. Самое обидное — что уже поздно кулаками махать. После того, как Альянс стал членом Совета Цитадели, любые тёрки с их метрополией приведут... тех же турианцев, но не для того, чтобы раскулачить обе стороны конфликта, а уже нагнуть Благословенного Гегемона в коленно-локтевую позу и отодрать его, словно рабыню-асари в пользу обезьян. Печально.
В виду этого момента, командование флота (те, кто были в теме) гордо похлопывали себя по спинам, отмечая прозорливость решения основать сколько-то «чёрных верфей» после позорища со Скиллианским Блицем. В оригинале был план резко заменить потерянные (в замесе с Альянсом) линкоры новостроем, чтобы затем показать наглой Иерархии ротик полный острейших, игольчатых зубов, а не мягкую, сладкую попку. Сейчас же корпуса нужны были, как сдерживающий фактор против объединённой Цитадели. Бред сивой тягловой животины, который блеяла разведка о мнимых гигантских судостроительных программах четырёх рас аналитический центр разнёс в пух и прах. Так же как и паранойю о «Жнецах.» Всё это, по результатам анализа было ничем иным, как ажиотажем вокруг праздничного распила бюджета. Даже если птички действительно построят тридцать шесть новых дредноутов, то отправят старые на слом — почти восемь десятков линейных корпусов их экономика просто не вытянет. Вот асари могли бы, но хентаклиевые подстилки банально слишком прижимисты. И правильно — их роль, это греть кровати глазастых хозяев жизни, а не играть в кораблики и солдатики. Воистину, Адольф Алоизович родился не на той планете.
Секретные объекты — интересная задача для оптимизации. С одной стороны, они секретны потому, что там есть нечто ценное, что требуется оберегать от врага. А с другой стороны — именно секретность является их главной защитой. Засвеченный объект, как правило — потерянный объект. Задача, собственно, в том, сколько ресурсов затратить на физическую охрану? Паранойя кричит, «лучших туда! Больше, больше защиты!» а здравый смысл напоминает, что как раз там эти «лучшие» будут тупо протирать седалище. Да и вообще, армия — она не резиновая даже у повёрнутых милитаристов с Палавена. И, конечно же, чем больше народа, тем не только меньше кислорода, но и выше риск рассекречивания.
Решение у каждого своё, «jedem das seine,» как сказал бы не родившийся батаром м.дак-патриот. Гегемоны решили и скушать жабродышащее, и оседлать нефритовый жезл. Так как Харса рядом, а на ней центр власти величайшей в галактике империи (кто не согласен, может пополнить ряды низшей социальной касты), то зачем держать демаскирующий контингент на базе отстоящей от родного мира чуть больше, чем на одну шестую Кхар’Шанского года, когда помощь способна дойти меньше, чем за час? А на крайний случай, на рейде астероида размером где-то двести на двести на двести-пятьдесят километров, служащего гравитационным якорем для верфи, а так же мусорной свалкой и источником льда для бытовых нужд оной, висели целых два крейсера класса Кес’хил — и послужить аварийным ретранслятором гиперсвязи на крайний случай, и изничтожить случайных незваных гостей. «А где же рыбка?» спросит пытливый и наблюдательный галакт. Очень просто — десантный контингент линкора расквартировался там заранее, как только была налажена система жизнеобеспечения под шкурой внутреннего корпуса, где с тех пор предавался муштре и онанизму.
* * *
Десант Тёмной Стороны организовывался больше как наёмническая компания-банда, чем регулярные вооружённые силы. По крайней мере на данный момент, так как квалификация старичков-киборгов соответствовала как минимум матёрому спецназу. В основе — «лапа» (кхер по протеански, чтобы враги не сразу догадались) или расчёт из четверых галактов. Лидер-кхерарх, который в голову не только кушает. Стрелок-специалист — тут может быть и асари-биотик, и снайпер и, даже, технарь. Оператор тяжёлого оружия — пулемётчик или гранатомётчик, а в некоторых случаях кроган, который сам себе станкач. Стрелок-ассистент, чья судьба нередко таскать боеприпасы-расходники. Большинство кхеров отнюдь не самодостаточны за неимением в рядах коммандера Шепарда, так что объединяются по два в десятки под командованием декарха-десятника. Последним по счёту, но не значению — оператор. Как правило — дронов или мехов, причём на этой миссии других не было. За кадром существовали операторы сверхтяжёлой брони — тех же ЖОП и ЕБЛ(А), мобильных миномётов, тяжёлого кинетического или лазерного (КОЛ) пехотного оружия и лёгких шагоходов. Последние были сконструированы маниакально хохочущим Творцом Тел после знакомства со старым военным мехом на базе которого предприимчивые китайцы клепали батискафы «Тритон» и пытались найти покупателя на модернизированную военную версию «Атлас.» Творение сумрачного синтетического гения у капиталистов цитадели вышло бы запредельно дорогим, как минимум из-за бронирования аналогом компрессионного композита Силарис, но могло в одиночку забороть хоть «Гриззли,» хоть «Мако,» или ссадить с неба излишне настырного «Богомола.» Из трёх десятков лепился взвод, под командованием еномотарха с медиком в придачу. Что делать с ротой и выше было пока открытым вопросом за малым ещё числом десантуры, а так же всё ещё идущей работой над уровнем механизации и мобильности пехоты эскадры. «Парадом» командовал Массани, с Таззиком в качестве заместителя — всего в Норму удалось запихать одиннадцать десятков с сопутствующими дронами и мехами (лёгкими и средними платформами гет с косметическими переделками).
Первым из ангара выскочил Таззик с чёртовой дюжиной бойцов и синтетиков-огнемётчиков, старательно притворявшихся туповатыми Винтами. Десяток Алисы высаживался вторым. Она мягко опустилась на корпус — подошвы тирана амортизировали касание, а усилители мышц в ногах погасили скорость. Тихие шлепки донеслись через корпус и ступни — за декархом прибыли четверо любителей почесать языками под командованием Портоса. Три летающие пулемётные коробки были практически невидимы в космической темноте и подсвечивались визором бронекостюма. Ещё четыре негромких плюха ознаменовали прибытие второй «лапы,» сработанной группы Штатовских «Марин,» которым в своё время ослиное упрямство не позволило перевестись в морскую пехоту Альянса. Парни были сравнительно молодыми — их в восемьдесят втором выперли из Корпуса по достижению шестидесятого дня Варенья в Мае. Все четверо были кузенами из Арканзаса по фамилии Хопкинс... так что подробности их семейного дерева лучше не знать. Бум!
