В этот момент её опять отвлек Иван. Он вырвался из её рук и встал на ножки, развернувшись спиной к пылающему озеру. Ольга смогла справиться с собой, тоже обернулась и чуть не закричала.
Все, кроме шара, вылетело у нее из головы, и сейчас она вновь вернулась в реальность — у нее на глазах умирал Игорь, единственный, кто был для нее важен из людей. Он был так же важен, как и эти дети, хотя и совсем в другом ряду ценностей. Она молча глядела, как Борис поднял автомат и хотел выстрелить. Ольга даже закричать не смогла — пропал голос. Зато в голове билась одна мысль — нет! нет! нет! И бог, или кто-то еще могущественней его, услышал её немой крик: в руках у Танасийчука автомат вдруг превратился в раскаленную кочергу. Тот с криком выронил его.
Ольга вдруг почувствовала, что этот жар коснулся и её — на руке, там, где за нее держался Иван, словно прижали горячий утюг. Она схватила ребенка и тут же выпустила из рук, он был горячее кипятка, ладони мгновенно прижгло.
— Это ты?!
Вдруг поняла она, и опять посмотрела на Игоря и Бориса. Игорь не остановился, как бежал, так и напал на ошарашенного Волка.
— Все. Надо уходить. Нас ждут. Игорь справится.
Тонкий, словно исчезающий голос Ивана, вернул её обратно — она должна спасти детей. Ольга осторожно прикоснулась к его лицу. Нет, теперь он был нормальный, никакого жара. Однако вместе с жаром ушла и вся его сила — ребенок был совершенно разбит. Он обвис на её руках и закрыл глаза.
— Иди в окно, — еле слышно прошептал он. — Только сначала пусть Ньеко. Она первая.
Ей не надо было переспрашивать, она без всяких подсказок сразу поняла, кто такая Ньеко. С трудом поднявшись — прострелянная нога кровавила и отказывалась слушаться — Ольга скинула с плеч ранец и, держа одной рукой Ивана, попыталась достать яйцо. Но это было неудобно, и она поискала глазами Илью. Тот сидел, вывернув колени и молитвенно вытянув лапы к светящемуся шару.
— Илья!
Тот вздрогнул и посмотрел на нее непонимающими глазами.
— Иди сюда! — опять позвала она.
В его взгляде появилась осмысленность, он вскочил и подбежал.
— Ты поняла, что это? — радостно спросил он.
— Поняла, очнись! Пока Игорь держит Волка, надо вернуть Ньеко и Ивана.
— Да, я знаю.
— Бери Ньеко и иди в озеро. Я понесу Ваню.
— Не надо меня, — прошептал ребенок, не открывая глаз. — Поздно.
Он явно умирал. Ольга закричала на полуволка:
— Что стоишь? Слышал — бери и иди! Я все равно понесу Ивана.
Илья растерянно глядел на нее:
— Мои лапы. И там озеро. Вода.
Ольга озверела. Она вдруг влепила Гному пощёчину и заорала:
— Вспомни, ты человек! Ты все можешь! Шагай!
Илья подставил лапы, принял на них, начавшее голубеть яйцо, и неуверенно сделал первый шаг. Первый, второй, третий — он распрямился, и смело шагнул в воду. Ольга обернулась и толкнула сидевшего с закрытыми глазами Романа:
— Уходим, Рома, нас ждут.
Потом прижала ребенка к себе и двинулась к озеру.
И Ольга, и все остальные были живы. Они живописной группой по колено в воде брели по озерку к той самой штуке, что заливала светом все вокруг. Столб света, наполненный расплавленным солнцем, соединял блестящий шар, висевший в воздухе, и световой круг на поверхности озера. Было непонятно — то ли шар опирался на этот свет, то ли он его создавал.
Я, шатаясь, поднялся и попытался крикнуть — но горло не подчинялось мне. Вместо крика получилось какое-то сипение. Тогда я тоже шагнул в сторону озера. Земля бросилась мне навстречу, я даже не успел выставить руки. Тело и стеклянная поверхность встретились. Удар был таким сильным, что я опять на мгновение потерял сознание.
Это действительно длилось всего секунду, потому что, когда я открыл глаза они еще не подошли к световой тумбе. К черту! Мне все равно не угнаться за ними, я был так измотан, что даже то, что они могут сейчас исчезнуть, воспринимал равнодушно. Я собрал все силы, подтянул непослушные ноги и сел, опираясь руками в землю, чтобы не завалиться.
Первой шла Ольга с Иваном на руках, но возле самой границы света она остановилась и пропустила вперед Илью. Я сначала не понял, почему он так идет — что-то в его фигуре было неестественным — но тут, на секунду он повернулся к Ольге, и я увидел у него в руках яйцо. От камня тоже исходило сияние. Нечто подобное я видел, когда Иван Иваныч лежал в обнимку с яйцом в избе людоеда, но тогда это выглядело гораздо слабее. 'Ты смотри, Гном пересилил натуру и взял что-то в лапы'. Полуволк еще секунду помедлил и шагнул прямо в столб света. По мере того, как он пересекал эту границу, Гном исчезал. Через секунду его не стало. Потом Ольга подтолкнула к свету упиравшегося Ромку, тот тоже исчез. Последней растворилась она сама. Я мог поклясться, что лежавший у нее на руках ребенок до самого исчезновения смотрел на меня.
Я остался один. Больше не на кого было смотреть — почему-то фантастическая сфера и световой столб под ней, совсем не вызвали у меня интереса. Поэтому я подложил руки под голову и улегся. Небо надо мной потеряло свою мрачность — серая пелена начала пушиться облаками и белеть, в некоторых местах, сквозь истончившуюся пелену уже можно было разглядеть синеву. Наконец я высплюсь, подумал я, и закрыл глаза.
Кто-то тормошил меня и что-то говорил, я уворачивался и не открывал глаз. Неужели мне так и не дадут спокойно умереть? Я расслышал плач, и это вернуло меня в реальность.
— Игорь, дядя Игорь, вставай...
Я узнал этот голос — меня тормошил Ромка. Еще ничего не соображая, я ухватил парня за руку и открыл глаза. Я не ошибся, Ромка плакал, глаза были мокрыми, но... Глаза улыбались! И лицо — то кривилось, то расплывалось в улыбке. Он увидел, что я раскрыл глаза и закричал:
— Ура! Ты живой! Пойдем, там нас ждут.
— Кто? — кое как разлепив губы, спросил я, и попытался сесть.
Ромка схватил меня за плечи и поддержал.
— Увидишь. Только пойдем.
— Ну что же, пойдем.
Я хотел опереться на руки и встать, но левая сразу отказала, и вместо того, чтобы встать, я опять завалился вниз лицом.
Вдруг появился кто-то еще, он подхватил меня под мышки и поставил на ноги.
— Держись, Игорешка.
Выражение лица Ольги было точно такое же, как и у Романа — она была в слезах, но радость постоянно вспыхивала ее взгляде. Она подставила мне плечо, потом вдруг обняла и поймала мои губы своими. Я даже не смог ответить на поцелуй — губы и челюсть болели. Ольга почувствовала это, быстро отодвинулась и посмотрела мне в глаза.
— Игорек, любимый мой! Мы пришли.
— Это хорошо, — я не нашелся что сказать. Я пока не видел, ничего чтобы могло вызвать слезы радости.
Так мы и пошли — с одной стороны меня поддерживала Ольга, с другой за пояс держал Роман. Я опять прикрыл глаза — меня клонило в сон — и не открыл их даже тогда, когда почувствовал, что иду по воде. За закрытыми веками полыхнуло пламя, и мир исчез.
Я лежал на траве, а в фиолетовом небе надо мной висела огромная, совсем непохожая на себя, луна. Ниже, над самым горизонтом висела еще одна, поменьше. Ветерок, наполненный непонятными ароматами, нежно шевелил высокую темно— зеленую траву у моего лица. Тихо-тихо где-то звенели колокольчики. Было тепло и уютно. Я понял, что это бред. 'Похоже, все-таки помираю'.
Последнее, что я помнил, было то, как Ольга и Роман повели меня в озеро к светящемуся столбу. 'Значит, и это мне привиделось'. Я пошевелился и получил еще одно подтверждение того, что все вокруг ненастоящее — у меня ничего не болело. 'Так может я уже помер?' Эта мысль все объясняла. Выходит, зря я был атеистом, загробная жизнь все-таки существует. А то, что она отличается от того, как её описывали, только добавило правдоподобия в мои умозаключения. Ведь действительность всегда отличается от воображаемого. Я уже почти смирился с тем, что я умер и на глаза у меня навернулись слезы — я никогда больше не увижу Ольгу.
Но вдруг, вся моя логическая цепочка рухнула — из травы возле меня поднялась голова Ольги и повернулась ко мне. В туже минуту её напряженное лицо, расплылось в улыбке, она закричала и кинулась ко мне:
— Он очнулся! Идите, он очнулся!
Её губы снова были на моих губах, и я это чувствовал! Мы не были бесплотными!
— Теперь ты знаешь все, что надо, выбор за тобой, — я не видел женщину, которая это мне говорила, но голос был приятный, как раз такой, какие мне нравились. В интонациях не было не давления на меня, ни уговоров, только доброжелательное изложение фактов. Однако, то, что она говорила, мне казалось чудовищным и несправедливым.
— Можно мне подумать? — спросил я.
— Конечно. Только прости, время ограничено. Нам надо уходить.
Голос исчез. Колокольчики зазвенели чуть громче, и я замер, обдумывая услышанное.
'Они не будут наказывать землян! Они разобрались. Ни хрена себе заявы, мы из-за них расхреначили весь мир. Всю свою жизнь превратили в жопу, и мы же виноваты?' Я злился, хотя и понимал, что это глупо. Нельзя понять чужой образ мысли за пять минут общения. Я отбросил все глобальные вопросы, раз я теперь жив, у меня еще будет время разложить все по полочкам. Сейчас передо мной стоял конкретный выбор, и надо было решаться — где я и с кем?
Почему-то меня не очень взволновало то, что я беседую с кем-то, кого на самом деле быть не должно — то ли инопланетяне, то ли гости из параллельного мира, то ли еще что-то... Тем более сегодня, я уже, как бы, побывал на том свете и вернулся оттуда. Да и этот малыш Иван Иваныч, за время нашего совместного путешествия подготовил меня к чему-то подобному.
Я сидел и думал. Хотя по-честному, выбор у меня был совсем небольшой — или расстаться с Ольгой, или нет. Поэтому я чуть сразу не согласился. То, что у всех остальных кроме меня выбора вообще не было, тоже давило.
И так — на одной стороне мои друзья, мой город, моя планета, мой мир. На другой — неведомое, Ольга и мои новые друзья. Внезапно я понял, что на самом деле я думаю не о том, оставаться мне на Земле или шагнуть черт знает куда. На самом деле я думал о том, как мне оставить с собой Ольгу — без нее мне будет, постыло хоть здесь, хоть там. И надо глядеть правде в лицо — в душе я уже все давно решил. Наверное, если бы Ольга была свободна в своем выборе, я бы предпочел остаться с ней на своей планете. И не потому, что меня тут что-то особенно держит, нет, просто утверждение невидимой собеседницы о том, что Ольга, как и Илья, получила ген, который они не могут оставить на Земле, заставляло меня думать, что там, куда мы отправимся, Ольга опять не будет самостоятельной. За время путешествия я насмотрелся на её зомбированность в отношении ребенка и Охранника.
— Вы здесь? — я покрутил головой, может, появится кто-нибудь.
— Да, я здесь, — Никто не появился. Голос опять прозвучал ниоткуда. — Ты готов?
— Да. Можете ответить мне еще на один вопрос?
— Говори.
— Я смогу когда-нибудь вернуться обратно?
— На этот вопрос ответа нет. По правилам, изъятые особи не имеют права возвращаться в свой мир, но бывает, что реальность заставляет нарушать правила. Кроме того, жизнь слишком длинна, гораздо длиннее, чем действие любых правил.
— Тогда у меня есть еще одна просьба — я хочу в последний раз взглянуть на свою землю. Это можно?
— Вы слишком сентиментальны. Но это можно. У вас одна минута, Игорь. Идите.
Я встал и, не зная куда идти, просто шагнул. Мой шаг закончился не в темно-зеленой шелковистой траве, а в теплой мутной воде знакомого озера. Вдали на берегу, темной кучкой, лежал труп бывшего Ольгиного сослуживца, который только чудом не прикончил меня. Я невольно глянул на себя — нет, ничего не болит, не напоминает о былых увечьях. Пальцы на руке шевелятся, словно их никогда не ломали и ни одного синяка. Однако думать об этом было некогда — потом еще успею поудивляться. Я вышел из воды, подобрал брошенный Ольгой дробовик, и побежал к трупу.
Возле тела была огромная лужа почерневшей крови. Над ней уже вились здоровенные мухи-мутанты. Только сейчас я понял, почему этот здоровяк, так быстро сдался: я вскрыл ему артерию на внутренней стороне бедра. Поэтому и кровь хлестала фонтаном.
Вот она, та вещь, за которой я вернулся. Я наклонился и взял нож. Обтер его и сунул в ножны, так и висевшие на поясе. Пусть меня назовут суеверным, но теперь без этого ножа, я больше никуда. Все, пора возвращаться. Я остановился, посмотрел вокруг — безрадостный страшный пейзаж. Мой мир, словно нарочно напоследок показывал мне самое плохое, чтобы я не сомневался, что надо уходить отсюда.
'Прощай, Земля!' Я развернулся и пошел обратно к пылающему среди озерка, световому столбу. Я шел и думал, какими бы могущественными не были новые знакомые, а мы, земляне, тоже кое-что стоим. Как-никак, а ведь это мы сбили их корабль. И без нас они сами, не смогли бы спасти Ньеко, а это как я понял, нам здорово зачтется.
Я остановился у самой границы расплавленного золота, все-таки выглядело это страшно, словно кусок солнца, запертый в силовом поле. Но теперь останавливаться поздно, я выдохнул и нырнул в свет.
Ноги снова тонули в мягкой траве. Я посмотрел вокруг — за мое отсутствие ничего не изменилось. Все так же висели в фиолетовом небе две луны, зеленая травяная степь уходила во все стороны в бесконечность. Ветерок гонял травяные волны, и так же звенели далекие колокольчики. От этой обстановки, на душе опять стало спокойно и легко. 'Специально они это делают, или здесь всегда так?' — расслабленно подумал я и сказал в пустоту:
— Я готов. Что мне делать?
— Привет!
Я резко обернулся. Только мгновение назад я был один, а сейчас по полю ко мне шла стройная высокая красавица, в переливающемся длинном платье. В лунном свете оно играло и при помощи теней, рисовало соблазнительные формы девушки.
'Они что — соблазнить меня хотят?'
— Привет!
Я не стал представляться, догадываясь, что незнакомка, наверняка, знает кто я такой. Так и оказалось.
— Игорь, спасибо тебе за помощь. Если бы не ты, я бы погибла.
Я удивленно раскрыл глаза — это еще кто? Я таких не спасал.
— Кто вы?
— Та, кого ты нес за плечами.
— Иван Иваныч?! — ахнул я.
Она засмеялась, и колокольчики подхватили этот смех.
— Нет. Ваня всего лишь моя охрана. Я Йелио. Ньеко.
'Отлично. Понятно объяснила'. Я хотел опять переспросить кто она и вдруг замер. Неужели?
— Ты, извините, вы..., — я запнулся, не зная как лучше выразиться. Ничего не придумал и спросил напрямую: — Вы яйцо?
Колокольчики опять взвились вместе с ней.
— Да, это был мой кокон. А Рангун, или Иван, как ты его звал, вон он.
Она показала в сторону. Я обернулся и увидел стоявшего среди травы парня моих лет, в облегавшем костюме из того же переливающегося материала. Нет, и этого я никогда не видел. Однако мой взгляд за что-то зацепился. Глаза! Он смотрел на меня внимательно и спокойно, я сотни раз видел эти глаза и это выражение. Не зная, что сказать, я просто стоял и смотрел.
— Не обращай внимания, — красивый звучный голос парня перекрыл колокольчики. — Это не настоящие наши тела. Это то, что ты сейчас можешь воспринять легче всего. Ньеко смоделировала. Она специалист по контактам. Поэтому я и был маленьким ребенком, чтобы вам хотелось меня спасти.
