Я попыталась взбрыкнуть, но хватка Данила лишь усилилась. Одной рукой он прижал меня с такой силой к себе, что показалось, я войду в его спину, как третья ненужная рука.
Макс хмыкнул. Вибрацию от рычания, что зародилось в Даниле, я ощутила каждой клеточкой тела, желание злить его отпало на корню. Взамен появилась странная необходимость покориться любой его воле, припасть к земле и обнажить шею. Только крепкая хватка Потрошителя удерживала меня в вертикальном положении — ноги вдруг ослабли и перестали слушаться.
— Я хочу побывать на обряде, — серьезно заявил Макс. — Эту честь мне дозволено получить, приемник Туан-Риппа, или я совсем впал в немилость?
— Твое право, как и любого из нашего клана присутствовать на священном обряде.
— Хорошо, — прищелкнул языком Макс. — Так когда, говоришь, он будет?
Напряжение между Потрошителями достигло апогея. Казалось, что даже воздух стал потрескивать.
— Сегодня, как только взойдет луна, — неохотно ответил Данил.
— Отец будет?
— Нет необходимости отвлекать его от дел, я пригласил Майатму, она соединит меня с Туан-де.
Еще один смешок послышался со стороны Макса. Видеть его я не могла, но вполне представляла, как лицо искривилось в саркастической ухмылке, а в глазах горела хитрость и насмешка. Данил, словно превратился в скалу. Твердый, напряженный, холодный. От него веяло смертельной угрозой и невообразимой силой, перед которой хотелось пасть ниц, чтобы буря миновала.
— На ужин пригласишь?
— Туан-де только проходит изменения. Она нестабильна. Поэтому я не смогу уделить тебе должного внимания, брат.
— Ой, да ладно тебя, Даня! — рассмеялся Макс. — Ну поцапались и хватит! Не съем я твою шлюш... девушку, тем более что скоро она полностью станет одной из наших. Впусти в дом — мне далеко добираться до поселения.
— Нет, — ответил Данил. В его голосе слышалась твердая решимость и не единой нотки сожаления или неуверенности.
На несколько мгновений повисло гнетущее молчание.
— Спасибо, брат, — выплюнул Макс. — Ты, как всегда, гостеприимнее некуда.
По шуршанию листьев, я догадалась, что одногруппник двинулся в противоположную от нас сторону. И только когда звук полностью стих Данил отступил от меня на шаг, выпуская, и тяжело вздохнул. Энергия, давящая, заставляющая желать пригнуться и покоряться, пропала. Дышать стало свободнее.
Не успела я обрадоваться затихшей буре и свободе, как Данил резко обернулся, сверкнул глазами и заключил меня в объятья. По силе можно было твердо говорить, что они не уступали медвежьим.
— Да... нил, — взмолилась я. — Ты... меня удушишь.
Потрошитель ослабил захват, но рук разъединять не стал. Он зарылся носом в мои волосы и шумно втягивал воздух. Его грудная клетка ходила ходуном.
— О чем ты только думала, дура?! — в следующий миг вызверился он, заглядывая мне в лицо.
— Что прости?
— Никогда, слышишь меня? Никогда больше не подходи к Максу одна! Если увидишь его — кричи! Если не можешь кричать — беги! И не смей больше от меня прятаться! Отыщу и задницу надеру так, что неделю сидеть не сможешь!
От резкой перемены темы разговора голова шла кругом. Вместо того чтобы накричать на одногруппника в ответ, я была столь сильно ошарашена, что лишь хватала ртом воздух и хлопала ресницами, всматриваясь в его лицо. А посмотреть было на что. Прямо на моих глазах острые черты сглаживались, ожесточенность пропадала, и Данил вновь приобретал ту притягательную внешность, к которой я давно привыкла.
— Макс опасен?
Наступила долгая пауза.
— Ты в порядке? — наконец, заговорил Потрошитель, проигнорировав мой вопрос.
Голос его был хриплый и скрипучий, точно глотку першило от жажды.
Данил окинул меня взволнованным взглядом с головы до пят и вновь притянул к себе на этот раз, в нежные объятья.
— Он не... тронул тебя? Не сделал ничего... не попробовал... — неловко кашлянул он. — Почему ты молчишь?
— Я просто не знаю, что ответить. Ты сбил меня с толку.
Ощущать себя в крепких и теплых руках Данила оказалось неожиданно приятно. Что грубая сила, которую он недавно показал, что нежность, с которой сейчас поглаживал меня по спине, приносили удовольствие. Глубоко внутри зародилось чувство, что я нахожусь именно там и именно с тем, с кем надо. Но я тут же упрямо его откинула. Единственный человек, которому когда-то доверилась, грубо предал, убив все светлое своей жестокостью, настырностью и похотью. Так почему же я решила, что Данилу от меня нужно что-то иное, кроме удовлетворения плотских желаний? А если принимать в расчет, что он и не человек вовсе, да и я теперь тоже...
— Ты не должна приближаться к Максу. Никогда. Пообещай мне.
— Но, — растерянно возразила я, — это же... Макс.
Вечно обаятельный, улыбающийся, веселый Макс! Парень, что учился в одной группе со мной почти два года! Ходил на занятия, мило подтрунивал и никогда даже словом не обидел!
— Пообещай мне.
— Да с какой стати вообще? — вновь вскипела я. — Ты не имеешь никакого права мной командовать! Пусти!
Неожиданно для меня Данил безропотно послушался, разжал руки и отступил на несколько шагов. Вместо радости я почувствовала холод и острую нехватку от ощущения близости его тела. Что за ерунда?!
— Пообещай мне. Я прошу тебя, Марта.
Вид Данила, прятавшего взгляд, вызвал острый приступ боли за грудиной:
— Ну, хорошо. Он действительно твой брат?
— Да.
— Вы совершенно не похожи.
— Знаю. У нас разные матери.
Данил был немногословен и это откровенно бесило. Он вновь закрылся от меня. А я терялась в собственных непонятных желаниях. Ведь сама хотела, чтобы он держался подальше, чтобы не вызывал во мне странное томление и тягу к тому, чего я сама не понимала! А когда добилась этого, то ощутила лишь тоску...
— Пойдем, — Потрошитель схватил меня за запястье. — Надо спешить.
— Куда? — его шаг был настолько широк, что мне приходилось почти бежать.
— Домой.
— Ты повезешь мне в город? — брякнула я.
Данил так резко остановился, что я не совладала с телом, не успела затормозить и впечаталась со всего размаху в его твердую спину.
— Нет, мы идем в хижину.
— Но там не мой дом! — решила поддразнить его я, обижено потирая ушибленный лоб.
И что за дурацкая привычка дергать тигра за усы? И ведь не моя привычка... Никогда на неприятности раньше не нарывалась... А в присутствии Данила, будто черт вечно путает, так и хочется... вывести Потрошителя из себя и посмотреть, что будет...
Ой, что будет...
— Твой дом там, где я, Марта! — взревел Данил и черты его лица снова поплыли, превращаясь в звериную маску. От громкого рыка птицы шумно взметнулись с веток. — Ты поняла меня?!
Не сказать, чтобы я больше его боялась. Даже в этой странной, дикой форме. Реакция, которую я встретила после побега, вселила уверенность, что Данил не причинит мне зла или боли. По крайней мере, не смертельной. Ну, подумаешь, укусит еще несколько раз. Идиотская прихоть, конечно, но фетиши, как говорила Ларка, не выбирают. Так что подобное я смогу стерпеть. Ведь стерпела же садистские наклонности Сергея? И чтобы не ждало меня здесь — вытерплю. Только бы выждать подходящий момент и выбраться на волю, к людям, домой. К маме. К Машке.
Потрошитель был зол, как черт. Но отчего-то я прекрасно понимала, что эта сильная эмоция была направлена совсем не на меня, а скорее на самого себя или даже Макса.
Желание злить Данила, как появилось из ниоткуда, так и пропало. Даже в ярости, он мне нравился. А эти чувства были неприемлемы, поэтому лучшим выходом казалось отгородиться стеной равнодушия, чем разбрасываться эмоциями, сближаясь. Но идти вслепую и действовать, следуя роли, что для меня приготовил Потрошитель — я не собиралась. Приняв твердое решение, получить все необходимые ответы, пришлось изменить тактику:
— Знаешь, я ведь могла бы с тобой спорить до посинения. Но не буду.
Данил удивленно выгнул бровь, окидывая меня скептическим взглядом.
— И с чего такая разительная перемена?
— Просто устала, — пожаловалась, подернув плечами.
Данил продолжил путь, но теперь мы шли в комфортном для меня темпе. В полном молчании. Не знаю, сколько это продолжалось, потеряла счет времени, только привычная усталость уже вновь сковала мышцы и я споткнулась, неловко взмахивая руками. Быстрота реакции Потрошителя завораживала. Он придержал меня за талию, нахмурившись:
— Действительно устала?
Я кивнула, удивляясь искреннему изумлению, что прозвучало в этом простом вопросе.
— Знаешь ли не каждый день меня превращают не пойми во что!
Данил устало потер переносицу:
— Твое тело уже должно было восстановить все силы. Жажда — эта пик нашей активности, когда сила бурлит внутри, как лава. Усталость — совершенно не то чувство, что ты должна испытывать. — Мрачно проговорил он. — Но, видимо, с твоим превращением все идет не так, как я привык. Прости.
Настала моя очередь изумляться. Жадно всматриваясь в лицо одногруппника, на котором сейчас, казалось, отобразились усталость и печаль, еле слышно выдохнула:
— За что ты извиняешься?
— За то, что тебе приходится терпеть неудобства от превращения. Если бы знал, как их избежать, то давно помог бы.
— Не надо было вообще меня кусать! Ты всегда во время секса тянешь зубы к чужим шеям?
Данил поморщился:
— Я не мог по-другому! Да и выбор был невелик: либо убить тебя, либо пометить, как свою и начать процесс обращения.
— То есть ты еще и пометил меня, как собака понравившееся дерево? — я попыталась выдернуть руку и освободиться от прикосновений Потрошителя, но он мне не позволил. — И скольким ты сделал такие отметки? Может, у нас в универе все ходят с отпечатком твоих зубов, как с бегущей строкой на лбу: "Идиотка!"?
Злость поднималась из глубин естества так молниеносно и стремительно, будто лава при извержении вулкана. Я совершенно не могла контролировать собственные чувства. Хотелось драться, кусаться, вопить и сеять смертоносные разрушения всюду, куда только смогу дотянуться.
— Ты первая на кого я заявил права, — Данил остался на удивление спокоен и совершенно не реагировал на мои провокации. Это подстегивало еще больше. — И единственная. До тебя никого не было и после тебя никого не будет.
— Ах, скажите, пожалуйста! — яд сочился из каждой моей фразы. — Сейчас, по-твоему, я должна испытать гордость, что оказалась такой особенной? Или может, ножки тебе облобызать, за оказанную честь?
— Успокойся, Марта. Это говоришь не ты, а эмоции, что идут внахлест из-за обращения. Просто дыши.
— Перестань мне приказывать! — взвилась я.
Визг получился столь непривычно громким и несвойственным обычной мне, что, казалось, разнесся по округе. Не удивлюсь, если его слышно было и на другом конце острова.
— Это нормально, что ты злишься. Но сейчас, правда, не время. Мы должны провести сегодня обряд, а до этого тебе необходимо набраться сил. Поэтому давай не будем тратить зря время на пустые разговоры. Ты и так еще слишком слаба.
Данил говорил спокойно и размеренно, точно пытался втюхать какую-то вселенскую истину непонятливому ребенку. И чем спокойнее он был, тем сильнее заводилась от ярости я.
— Да какого лешего ты вообще ко мне прицепился?! Почему именно я, а не Регина? Почему не Оля?! Почему?
— Потому что ты — моя, Марта. И сегодня ты обретешь статус Туан-де по праву.
Из-за деревьев уже можно было разглядеть знакомую поляну и хижину. Какими путями мы сюда добирались, совершенно ускользнуло от моего внимания. Ведь я полностью сосредоточилась на ненавистном Потрошителе, его уверенном тембре, решительной походке и силе, что сквозила в каждом движении. Данил держал меня за руку, как я ни пыталась освободиться, прикосновение кожа к коже несло жар. Хотелось поскорее от него избавиться, чтобы не отвлекаться, но Потрошитель не предоставил мне такой возможности.
— Я ни слова не понимаю, придурок! Что за Туан-де и с какого перепугу я должна этим становиться?!
Данил вновь не стал заострять внимания на моей дерзости, отвел взгляд и пустился в объяснения. Делал он это безэмоционально, словно профессор во время лекции, точно рассказывал не о глобальных переменах в моей жизни, а о возможном кратковременном дожде.
— Туан-де — истинная пара Туан-Риппа. Обряд объединяет две души воедино и между Потрошителями образовывается неразрывная связь. По человеческим законам, чтобы ты понимала, это приравнивается к замужеству и венчанию. Пока обряд не завершен на самку могут претендовать другие из клана.
— А ты не привык делиться, — подколола я.
Послышалось низкое рычание. Довела!
— Совершенно верно. Не умел делиться, не делюсь и не буду! Ты — моя! И даже не смей думать иначе!
Ого! Оказывается Данил тот еще ревнивец! А не попала ли я из огня, да в полымя? Пыталась избавиться от одного извращенного собственника, а попалась в руки к другому? И единственная разница заключалась лишь в том, что Сергей — все же человек, а Данил — совершенно нет! Вот это я вляпалась! А ведь мысль провести выходные на природе была так заманчива... И на кой черт я вообще согласилась?
Пока с трудом переваривала услышанное, мы добрались до хижины, поднялись на крыльцо и Данил любезно открыл, попридержал дверь, пропуская меня. Только внутри дома, я почувствовала, как кожу стали покалывать мурашки, а в тело вновь возвращалось тепло. Болезненно. Усталость оказалась неописуемой, а ноющая боль заявила о себе почти в каждой клеточке тела. И пусть я все еще злилась, но благодарность за то, что могу побыть в тепле и уюте испытала.
— И это стоило того? — хмуро спросил Данил, пристально рассматривая мои расцарапанные руки до локтя и сбитые ноги.
— Что?
— Я ведь предупреждал, что бежать бесполезно, а ты не послушалась, — строго сказал он. — И что имеем в итоге? Ты устала, замерзла, покалечилась. Преподать бы тебе хороший урок, чтобы впредь научилась меня слушаться.
— Я не зверушка, чтобы исполнять твои приказы!
Не обращая и на этот выпад совершенно никакого внимания, Данил спокойно продолжил:
— Но не буду. Сейчас сначала искупаем тебя, потом обработаем ссадины, а после примемся за ужин. До восхода луны осталось не так много времени. Майатма не любит ждать. А воспитательные меры примем позже. Ты еще научишься вести себя так, как положено истинной Туан-де.
Нет, он, правда, невыносим! Властный, упертый баран!
Все так же не обращая внимания на возмущение и сопротивления, Потрошитель обхватил меня за талию, провел, нет, скорее протащил, через большую комнату, где не так давно я очнулась, открыл деревянную дверь и остановился. Мы оказались на пороге ванной. Вполне приличной человеческой ванной комнаты! Ни каких тебе средневековых лоханей, железных бочек или даже пластиковых тазиков с черпачками. Удивление, которое я испытала в момент, когда увидела блага цивилизации, было столь огромным, что вырвало шумный вздох.
— Не ожидала? — хмыкнул Потрошитель, нагло улыбаясь.
Весь его внешний вид кричал об огромном удовлетворении моей реакцией.
