Попавшие 3

  — Еще побываешь. Рано или поздно границы откроют, и ты сможешь спокойно путешествовать по всему миру.

  — Вот и Михаил Сергеевич так говорит.

  — Какой Михаил Сергеевич?— сочетание имени и отчества показались Максу знакомыми.

  — Горбачев, конечно.

  — Это он сам тебе такое сказал?— усмехнулся Макс.

  — Ну да!

  — Ты разговаривала с Горбачевым?!— пришла пора удивляться Максу.

  — Да, этой зимой. Мы с отцом были в Москве, в академии наук. И как раз в то же время туда заглянул Михаил Сергеевич вместе с Раисой Максимовной. Они с нами поздоровались — отец с ними знаком. А потом он представил им меня. Поговорили о том, о сем. И дядя Миша сказал, что в нашей стране грядут большие перемены, что хватит жить по-старому, нужно делать шаги вперед, а не топтаться на месте, что многое придется перестраивать, но главное нАчать...

  — Ага, а потом углУбить,— засмеялся Макс.

  Рассмеялась и Оксана.

  Клинцов и не заметил, как они прошли мимо ее дома, по улице Спортивной добрались до Леси Украинки, а потом снова повернули в направлении проспекта Ленина, обогнув квартал с юга. Макс был не против. Он готов был нарезать круги, хоть до самого утра. Ему было хорошо с Оксаной. Просто идти, говорить, смеяться, дышать. Как мало нужно человеку для полного счастья. И если бы не мысли о том, что случится на следующей неделе.

  — А... этот Алик... Он кто?

  Что-то у них с Оксаной было, и Макс не хотел становиться третьим лишним. Вот и спросил.

  — Хороший человек. А еще знакомый моего папы. Алику нужны были какие-то микросхемы для цветомузыки, папа ему их достал. Да и вообще они сошлись на почве популярных мелодий. У Алика какие-то связи в Киеве, он постоянно достает новые кассеты и пластинки. Самые последние шлягеры — это у него.

  Вроде бы напрасно Макс переживал, хотя... Но уточнять не решился.

  Несмотря на сравнительно позднее время — было около десяти вечера, — людей на улицах хватало. Еще бы — завтра суббота, выходной. Особенно много народу было на проспекте Ленина, который Оксана называла "Бродвеем". Люди гуляли парами и целыми компаниями, где-то бренчала гитара, со стороны дворца культуры снова звучала музыка продолжившейся дискотеки.

  Макс не обращал внимания на прохожих. Он смотрел на Оксану. Красавица, глаз не оторвать. Поэтому шедшую навстречу группу из трех мужчин он заметил случайно. Мазнул по ним взглядом и зацепился, узнав сначала одного из них, а потом и остальных. Это были Храмовники. Самого рослого звали, кажется, Мрак. Имена — или позывные — других Макс не помнил. Стратега среди них не было. Двое шли, глядя перед собой, но Мрак шарил взглядом по сторонам, словно сканировал местность. Макса он пока не заметил. Однако это было лишь вопросом времени, так как они шли навстречу парочке. Не придумав ничего лучшего, Клинцов остановился, схватил Оксану за руку, развернул к себе и впился губами в ее губы. Девушка опешила от подобной дерзости и только поэтому отреагировала не сразу. Лишь потом она выпучила глаза, попыталась отстраниться от Макса, однако тот крепко прижимал ее к себе. И она сдалась.

  Храмовники прошли мимо, лишь мельком взглянув на целующуюся парочку. Проводив их взглядом, Максим ослабил хватку. Оксана воспользовалась этим и оттолкнула его от себя. Она была в ярости.

  — Ну, знаешь... Не нужно меня провожать!

  Девушка резко развернулась и быстрым шагом направилась к центральной площади.

  — Оксана!— окликнул ее Макс, но она только прибавила скорости...

 

 

  Глава 3

 

 

  — Значит, они в городе,— подвел итог услышанного Док.

  Макс не стал на ночь глядя поднимать шум и дождался утра, и уж тогда, когда собрались все причастные, поведал им о вчерашней встрече.

  Они собрались в кафе "Олимпия" через дорогу от стадиона "Авангард". Здесь хороши были сочные колбаски, которые еще в "прошлой жизни" распробовал Виктор Игоревич, а в этой порекомендовал ребятам. Их заказали все. Помимо колбасок Санек взял омлет, а Кузя — запеканку. Пили чай и компот.

  — Так это с самого начала было понятно,— заявил Глушаков.— Вопрос в другом: почему ты не пошел за ними следом? Сейчас бы знали, где они отсиживаются.

  — И правильно сделал, что не пошел,— вступился за Макса Док.— Они очень опасны, эти... люди... А у тебя что с лицом?— взглянул он на Глушакова?

  — С кровати упал,— усмехнулся Санек.

  — Если эта кровать заявит в милицию, у нас у всех будут проблемы,— покачал головой Виктор Игоревич.

  — Одной больше, одной меньше.

  — Да куда еще больше! Парни, это другое время, практически другой мир! Здесь себя так не ведут, как вы привыкли.

  — Ага, я заметил,— огрызнулся Саня. Макс стукнул его локтем, а сам поспешил сменить тему, вернее, вернуться к прерванному разговору.

  — Так что будем делать?

  — То же самое. Искать.

  — У нас времени остается все меньше и меньше.

  — Но оно есть. Поэтому...

  — А вы не задумывались о том, чтобы предотвратить аварию?— спросил Макс.

  — Конечно, думал, но...— потер виски Док.— Ты читал рассказ Рея Брэдбери "И грянул гром"? Хотя о чем это я? Современная молодежь читает разве что сообщения в мессенджерах или, в лучшем случае, комиксы... Если коротко, то там ученый, попавший в прошлое, случайно раздавил бабочку, а когда вернулся в настоящее, увидел массу перемен, причем не в лучшую сторону. "Эффект бабочки" это называется.

  — И что?— не понял Санек.

  — А то! Воздействуя на прошлое, мы меняем будущее. Сам факт нашего здесь пребывания может многое изменить. Поэтому я и настаиваю на том, чтобы вы вели себя тише воды, ниже травы.

  — Мне кажется, хуже уже не будет,— буркнул Макс.

  — Ты ошибаешься. И еще... А что, если это будет не мое будущее, а ваше? Я имею в виду...

  — Я понял,— насупился Клинцов. Об этом он не подумал.

  А для непонятливых Док все же пояснил:

  — Нам неизвестно, в какой версии прошлого мы находимся. Впрочем, если следовать моей теории, то своими поступками мы, скорее всего, породим новую реальность.

  — А мой отец как-то говорил, что авария на чернобыльской АЭС стала одной из причин крушения Советского Союза,— подал голос Сапожков.— То есть, если спасти станцию, то, может и СССР не развалится?

  — Глупости!— отмахнулся Док.— Авария на ЧАЭС была лишь одним из камушков лавины, которая смела СССР. Причем, не самый крупный, хотя и болезненный. Да и не уверен я, что сохранение ТОГО Союза было бы хорошей идеей. Он дышал на ладан. Мне он напоминал безнадежного больного, которому искусственно поддерживали жизнь.

  — А мне здесь нравится,— в который раз высказал свое мнение "татарин".

  — Вот и оставайся здесь!— Санек хлопнул Кузю по плечу, а потом посмотрел на Дока.— Скажите лучше, как мы назад вернемся? Нет, я не имею в виду ВАШ мир. Я хочу вернуться в свой, без мутантов и радиации, но с ночными клубами, электросамокатами и смузи.

  Виктор Игоревич опустил глаза и молчал. Его ответа ожидал не только Санек, но и все остальные.

  — Боюсь, это невозможно.

  — Это как?— растерянно спросил Глушаков. До сего момента он все еще питал надежду. Все, что он делал, было посвящено единственной цели — вернуться домой во всеобъемлющем смысле этого слова. И вот те раз...

  Макс и Кузя полностью разделяли его чувства.

  — Причина та же — множественность реальностей. Как узнать, из какой вы версии мультивселенной и как вернуться именно туда? А у нас, кроме всего этого, имеется еще и смещение во времени и...

  — То есть, вы хотите сказать, что...— Санек запнулся.

  — Мне очень жаль. Лично я вряд ли смогу вам помочь.

  — А Покровский?— ухватился за надежду Макс.

  — Смотря которого из них ты имеешь в виду. Если Покровского из 1986-го года, то вряд ли. Создавая свой аппарат, он действовал скорее по наитию, методом тыка. А если безумного профессора... Не знаю... Мне не подвластно понимание ни его логики, ни поступков, ни знаний.

  Какое-то время за их столиком царила гробовая тишина, после чего Макс спросил:

  — Так что мы будем делать?

  Док, если и собирался ответить, не успел. Так и не притронувшийся к еде и помалкивавший до сих пор Женя внезапно завалился набок, упал на пол и принялся биться в корчах. На его губах выступила пена, по телу пробегали судороги.

  — Твою мать!— испугался Санек, у ног которого извивался Алексеев.

  Док сорвался с места, упал на колени рядом с Женей, принялся разжимать ему челюсти.

  — Дайте ложку!

  Просьбу выполнил Макс и спросил дрожащим голосом:

  — Что с ним?

  Док не ответил.

  Подбежали работники кафе, кто-то обмолвился об эпилепсии, кто-то предложил позвонить в "скорую".

  А вот это было бы лишним, поэтому Док неожиданно резко крикнул:

  — Нет...— потом спохватился и пояснил удивленно смотрящим на него как работникам кафе, так и своим знакомым: — Мы сами отвезем его в больницу, правда, ребята? Так быстрее будет.

  Он взял обмякшее тело Жени на руки и понес его к выходу, бросив на ходу:

  — Саша, расплатись за завтрак!

  Дока сопровождал Макс, бледный и подавленный Кузьма поплелся следом.

  — Что с ним, Виктор Игоревич?— спросил Макс.

  И снова не получил ответа.

  — Я знаю, вы что-то недоговариваете!— продолжал настаивать Клинцов.— С ним что-то не так. Я заметил это еще в лаборатории, да и потом... Что с ним?

  — Максим, вот именно сейчас ты хочешь об этом поговорить?!— снова повысил голос Док.— Лучше машину тормозни!

  Они вышли на улицу Набережную, Макс выскочил на дорогу перед первым проезжавшим мимо "жигуленком".

  — Ты чего под колеса бросаешься?!— вывалился из салона разъяренный мужик интеллигентного вида.

  — Вы извините его, тут парню плохо стало, вы нам не поможете?— вмешался Док.

  — Да-да, конечно,— смешался незнакомый водитель.— Вы ходите, чтобы я подвез вас до больницы?

  — Нет, до дома, тут недалеко, через дорогу,— зачастил Виктор Игоревич, укладывая Алексеева на заднее сидение легковушки — машинка была маленькая, Женька едва поместился,— а сам потом сел рядом с водителем.

  — А мы?— спросил Макс.

  — Видите вон тот дом через дорогу? Девятиэтажка. Дуйте туда, там встретимся.

  "Жигуль" сорвался с места, а парни побежали по указанному адресу.

  — Эй, вы куда?!— ошалел выскочивший из кафе Санек и бросился следом за ними...

 

 

  Хотя Док об этом и не обмолвился, не трудно было догадаться, что это была квартира Виктора Игоревича, не совсем этого, а другого, из 1986-го года. Женя лежал на диване с закрытыми глазами и, как показалось Максу, не дышал.

  — Док...— начал Макс, но голос сорвался. В отличие он него хозяин квартиры выглядел спокойным, хоть и сосредоточенным. Он сделал Жене какой-то укол, и на этом все. Достаточно ли было этого, вопрос другой.— Объясните, почему вы привезли Женьку к себе на квартиру, а не в больницу? Если он умрет, Док...

  Это была тяжелая тема для разговора, но рано или поздно он должен был состояться. Кивнув самому себе, Док сказал:

  — Давай, Макс, выйдем на балкон...

  Он решил, что Клинцов, как близкий друг Жени, имеет право знать. А потом, если захочет, расскажет обо всем остальным.

  Вид на Припять с высоты восьмого этажа в другое время мог впечатлить, но сейчас Макса обуревали совершено другие мысли.

  — Я слушаю.

  — Максим...— несмотря на решимость, Доку трудно было об этом говорить, подбирая наиболее удачные слова.— Женя оказался в беде. Не Здесь — Там. Он... попал в руки нехороших людей и... они... провели над ним кое-какие эксперименты...

  — Ка... какие эксперименты?

  — Если коротко, то они ищут способ снова стать людьми. Обычными людьми, я имею в виду. Зона преобразила их, наделив при этом некоторыми сверхъестественными способностями. Тот же Масхарт считал это благом. А Харон — нет. Он и его последователи хотели избавиться об этого дара, искали, грубо говоря, лекарство.

  — А причем здесь Женя?— не понимал Макс.

  — Ему просто не повезло. Он оказался не в том месте не в то время и... Нет никакого лекарства, вот в чем штука. Это не болезнь, это... Если честно, я и сам толком не знаю, что это. Дар? Проклятие? Наказание? Но оно есть, и с этим нужно либо смириться, либо... Я не раз говорил об этом Харону, но он меня и слушать не хотел. В чем-то он стал похож на Покровского, на того безумца, который втянул вас всех в эту историю. Он помешался на идее Избавления и шел к своей цели, невзирая на жертвы... Женя должен был умереть, но... Макс...— Док посмотрел Клинцову в глаза.— Он умер, Макс, там, в лаборатории Харона. Но не совсем.

  — Что за чушь вы несете?— вспылил парень.— Он жив. Но если вы его сейчас же не отправите в больницу...

  — Ему нельзя в больницу Максим. Его организм... Если у него возьмут анализы... Да что уж там, достаточно пощупать пульс или проверить дыхание.

  — А что с ними не так?— спросил Макс и почувствовал, как на его голове зашевелились волосы.

  — Он не дышит, Макс, и сердце у него не бьется.

  — А вот тут вы ошибаетесь!— обрадовался Клинцов.— Я сам видел, как он дышал после короткой пробежки.

  — Не хочу тебя огорчать, Максим, но это не более чем имитация. Да, он может дышать, может "запустить" свое сердце, но это всего лишь и-ми-та-ци-я. Он умер, Максим.

  — Но...— Макс растерянно указал рукой на дверь.— Он что, стал зомби?

  — Нет, это нечто иное. С ним, как и с зомбированными, произошла мутация, но совсем иного порядка. Если не вдаваться в подробности: зомбированный — раб, а Женя... хм... существо высшего порядка.

  — Бред какой-то!— фыркнул Макс.— Вам-то откуда это знать?

  — Я такой же, как и он. И я, и Масхарт, и Харон, и, боюсь, те Храмовники, которые сейчас находятся в городе.

  Не то чтобы Клинцов сильно удивился его откровениям. Он и так чувствовал, что все названные Доком персонажи не от мира сего, но Женька...

  — Вы что-то говорили про сверхъестественные способности...— хрипло произнес Максим.— Вы можете ему помочь?

  Он снова кивнул в сторону комнаты, где в беспамятстве лежал Алексеев.

  — Нет,— и прежде чем его собеседник задал следующий вопрос, ответил сам: — Дело в том, что все эти способности питались некро-излучением Зоны. Нет Зоны, нет некро-излучения, нет способностей. Хуже того, именно Зона поддерживала жизнеспособность Жени. Да и мою тоже. Вдали от нее нам не выжить. У меня запас прочности оказался побольше, чем у твоего друга. Но рано или поздно и со мной случится то же самое.