— Лежит один и скучает, — констатировал маг, зайдя в мою комнату вместе с Кларой, — а по дому бегает такая девушка! Я на твоём месте...
— Я лучше поскучаю, — торопливо сказал я, — или попрошу у вас ещё книг. Всё, что брал раньше, уже прочитано.
— Ему сейчас не до девушек, — засмеялась Клара. — Два дня назад наша красавица решила проверить, как сказывается мясная диета на... ну вы поняли на чём.
— Проверила? — рассмеялся Маркус.
— Вы смеётесь, а я тогда подумала, что опять осталась одна. Никогда не слышала, чтобы человек так кричал!
— Ну-ка покажи тело, — сказал маг. — Мышцы окрепли и прибавили в объёме. Ещё не норма, но уже кое-что. Дней десять таких тренировок — и можно переходить к работе с мечом. Остальное доберёшь в процессе обучения. Сам виноват в том, что так себя запустил.
— А книги у вас есть? Не могу заниматься ничем, кроме чтения, а рано спать тоже не получается.
— Будут тебе книги. Завтра подберу и с кем-нибудь передам, если не смогу прийти сам. Других вопросов нет?
— Я хотел узнать, нельзя ли магически улучшить голос?
— Зачем? — не понял маг.
— Я прекрасно помню мелодию, но не могу правильно спеть. Можно что-нибудь сделать с голосовыми связками?
— А с ними не нужно ничего делать. Если плохо поёшь, виной могут быть дефекты слуха, проблемы с запоминанием или плохое управление голосом. У тебя сложности с управлением. Его можно существенно улучшить длительными тренировками, но тебе всё нужно быстро и без трудов. Устранить такое несложно. Твой голос не изменится, но сможешь хорошо им владеть. Сделать?
— А можно?
— Ну почему же нельзя? Ты не в лучшей форме, но и работы немного. Уже сделал. Учти, что, как и в других случаях магического вмешательства, результатов придётся ждать несколько дней. Это все вопросы?
— Хотел посоветоваться. У меня после прибытия сюда за несколько дней сильно поменялось поведение, словно я сразу повзрослел на несколько лет.
Я пересказал Маркусу свой разговор с Кларой и спросил, что он об этом думает.
— Может быть, — пожал плечами маг. — Я думаю, что тебе подправили психику. Чем отличаются дети от взрослых, кроме строения тела? В первую очередь поверхностным мышлением. Ребёнок редко задаётся вопросом о причинах того или иного явления, принимая его как данность. Ему не свойственно задумываться о долговременных последствиях своих поступков. У него свои мотивы, своё окружение. Большинству детей не приходится решать серьёзных вопросов и брать на себя ответственность. Перемены в твоей жизни уже запустили процесс взросления, его только ускорили. Ты говорил, что прочёл много книг для взрослых, значит, у тебя очень большой словарный запас, который в той жизни был не нужен и почти не использовался. Теперь ситуация изменилась, отсюда и взрослая речь.
— И что же делать?
— Как что? Радоваться, конечно. Высшая сущность сделала тебе ценный подарок, увеличив на несколько лет срок полноценной жизни. И твои шансы уцелеть тоже повысились. А теперь, если у тебя больше нет вопросов, перейдём к моим.
Маркус достал из сумки великолепно сделанную шахматную доску и высыпал на стол кучку фигурок белого и чёрного цвета, искусно вырезанных из кости.
— Какая прелесть! — Я взял в руки одну из них и внимательно осмотрел.
Косторез не просто наметил контуры коня, он выточил его из кости. Остальные фигурки тоже имели мало общего с известными мне фабричными шахматами и представляли собой настоящее произведение искусства.
— Вижу, что понравились, — сказал Маркус. — А теперь покажи, как всем этим играть.
Превозмогая боль, я сел на кровать и пригласил мага сесть рядом, после чего быстро расставил фигуры и стал объяснять правила игры. Маркус всё схватывал на лету. Мы сыграли пробную партию, и я ожидаемо выиграл. Вторую играли медленнее, и я по ходу игры объяснял свои ходы и его ошибки. А третью я позорно проиграл.
— Вы только не очень гордитесь, — предупредил я довольного мага. — Я слабый игрок, и меня не очень сложно обыграть. Я когда-то читал небольшую книжку, где приводились записи партий выдающихся шахматистов и куча шахматных задач. Если получится вспомнить и записать, то можно на чужом опыте сильно поднять свой уровень игры.
— Как можно записать игру? — удивился Маркус.
Пришлось объяснять ему принцип нумерации и запись ходов.
— Ты сам не представляешь, что привнёс в наш мир, — сказал он на прощанье. — Возможно, эта игра даст тебе больше, чем дал бы я или Клара.
— Шахматы — это только игра, они не заменят дружбы.
Не успевший выйти за дверь, Маркус остановился и удивлённо обернулся ко мне.
— Ты не по годам мудр, — сказал он. — Похоже, что ты начал усваивать опыт тех людей, чьи книги прочитал. Мой тебе совет на будущее. Не стоит без необходимости показывать свой ум другим. Это вызовет зависть или подозрения. Ум — это тоже оружие, а не всякое оружие следует держать на виду.
Маркус сдержал обещание, и на следующий день мне принесли пять книг. Это было кстати, так как вчера я от безысходности взялся читать один из куртуазных романов Клары. Как и ожидалось, любовная история некоего герцога и дочери короля излагалась столь высокопарно, что меня хватило только на два десятка страниц. Но один важный факт я из неё узнал. Оказывается, здесь почти не применялись доспехи. Считалось нормальным использовать шлем для защиты головы и небольшой круглый щит, которым можно было отбить меч или отвести копьё. Некоторые использовали кованые наручи, которые применялись вместо щита. Традиция уходила корнями вглубь веков, и истинную причину такого запрета на латы, кольчуги и просто стальные нашивки на кожу я не нашёл. Поблагодарив Клару, я вернул ей роман и спросил, продаются ли книги с детскими сказками.
— Хочешь с их помощью вернуться в детство? — спросила озадаченная Клара. — У меня нет таких книг, но у соседей есть дети. Если это не срочно, завтра спрошу.
Я объяснил, что хочу познакомиться с тем, что здесь пишут для детей, и в этом нет срочности. Я знаю много отличных сказок и могу составить из них книгу, но сначала надо убедиться, что здесь нет ничего подобного.
На книгах Маркуса я продержался целых три дня. К моему удивлению и радости, боли начали потихоньку уменьшаться, хоть и не исчезли совсем. Занятия начали приносить плоды: мышцы окрепли, заметно увеличились в размерах и начали приобретать рельефность. Сегодня, в конце занятия, Лонар осмотрел меня и сказал, что через два дня допустит к обучению. Маркус как будто узнал, что я закончил чтение, навестил нас вечером и принёс ещё несколько книг.
— Мои уже закончились, — сказал маг, когда его усадили ужинать, — а эти я взял у друзей, так что будь с ними осторожнее.
— Как дела с шахматами? — с интересом спросил я. — Небось, в них уже играет полгорода?
— А как ты об этом узнал сидя дома? — притворно удивился Маркус. — Пока играют только мои друзья, но игра быстро распространяется. Сейчас все косторезы города заняты твоими фигурками. А на днях глава магистрата подарит шахматы королевскому наместнику. Думаю, что ему тоже захочется попробовать Игру королей. Так сейчас называют шахматы.
— Я недавно прочитал книгу, из которой узнал, что у вас не принято защищать тело железом, — сказал я, отставив в сторону шахматную тему. — Не скажете, из-за чего такой странный обычай?
— Что в нём странного? — удивился Маркус. — Защищать себя железом — занятие для трусов. Воину достаточно оружия, чтобы защититься и взять жизнь врага. Боишься оружия? Значит, тебе нечего делать на поле боя.
— А стрелы? — возразил я.
— Они летят с обеих сторон. Стрелу можно отбить мечом или щитом или от неё увернуться. Не сумел, значит, плохо учился. Тебя ещё будут учить их отбивать.
— А кто первый такое придумал?
— Насколько я знаю, так было всегда и у нас, и у соседей.
— А если кто-нибудь первый оденет своих людей в броню? Что такому войску смогут противопоставить остальные?
— Этого никогда не делали, — уже не так уверенно возразил Маркус. — Кто может решиться на то, чтобы его объявили трусом?
— Да любой из посланцев богов, — ответил я. — Они из одного мира, а в нём в древности броня считалась обычным явлением.
— Ты меня встревожил, — признался маг. — Для нас отсутствие железа на человеке привычно и естественно.
— Есть и другая опасность, — сказал я и обратился к увлёкшейся пирожками Алине: — Не жадничай, оставь другим. Девушкам нельзя есть много теста. Сейчас твою талию можно обхватить двумя руками, а если будешь налегать на пирожки, то растолстеешь и не сможешь проходить в дверь. Что тогда скажет жених?
— Не больно-то ты её обхватываешь! — с обидой сказала девушка. — Если захотел бы, не было бы никакого жениха!
Она вскочила и убежала к себе в комнату.
— Совсем распустилась девчонка, — с осуждением сказала Клара, глядя на моё растерянное лицо. — Как бы не пришлось менять служанку.
— Что ты хотел сказать об опасности? — спросил Маркус.
— Вам известен небольшой участок суши вашего мира. Судя по той книге, которую вы мне дали, это два десятка королевств и населённые дикарями острова. С запада известные земли окружает огромная пустыня, перейти которую ни у кого не получилось, а на юге тянется обширная горная гряда на много дней пути. Вы не знаете, есть ли страны за этими горами. Север — это побережье, вдоль которого ведётся морская торговля, а на востоке обширные леса, населённые разными племенами и народами. Время от времени они совершают набеги на близлежащие королевства, а те в свою очередь любят потрогать мечом лесовиков. И это тянется не одну сотню лет. Я прав?
— Прав, но я не понимаю, к чему эти рассуждения.
— Сейчас поймёте. Ваши корабли плавают только вдоль берега или удаляются в море?
— В основном вдоль берега. В море ходят только на острова, и при попутном ветре. И такой поход — это всегда риск.
— У меня не было книг по мореплаванию, но из ваших слов можно сделать вывод, что здесь плавают под прямыми парусами и не умеют ходить против ветра.
— Разве такое возможно? — удивился Маркус.
— Я неправильно выразился. Если ветер дует в лоб, то против него не пойдёшь ни под каким парусом. А под острыми углами к ветру ходить можно, только нужно переделать парусную оснастку. А для ориентации в открытом море при отсутствии звёзд нужен компас. В моём словаре нет такого слова, поэтому можно сделать вывод, что он вам неизвестен.
— Можешь объяснить, что это такое?
— У вас известны куски железной руды, которые притягиваются друг к другу?
— Попадаются такие диковины.
— Если взять такой кусок и ненадолго приложить к лёгкой железной стрелке, которую потом закрепить на иголке, чтобы свободно вращалась, то она своим концом всегда будет повёрнута в одну сторону. Относительно этого направления можно определять остальные.
— Это интересно, но при чём здесь броня?
— А при том, что вы не смогли обследовать побережье дальше чем на несколько дней пути, и ничего не знаете о народах, которые могут там жить. Там могут быть не одни дикари, и не обязательно они будут придерживаться ваших понятий о мужестве и взглядов на защиту. И если приплывут корабли с закованными в броню пришельцами, будет плохо. А здесь ещё каждый сам за себя. У вас есть постоянные военные союзы?
— Нет, — мрачно ответил Маркус. — Союзы заключаются редко для нападения, и никогда для защиты. Считается, что, если не можешь защитить свою землю, значит, у тебя нет на неё прав. Вообще же, войны у нас редки.
— В истории моего мира такие нашествия не редкость, — сказал я, — но для вас это пока не самая большая опасность. Может случиться, а может и нет. Мои рассуждения к тому, что в ваших ограничениях немного смысла. Вы оказались отрезанными от других стран и живёте изолированно, придерживаясь обычаев, которые не будут соблюдать другие. А с нашим появлением их может отринуть и кто-нибудь из вас. Объявят трусом? Можно потерпеть, а потом развесить хулителей на деревьях.
— Давай пока об этом закончим, — предложил Маркус. — Мне нужно кое с кем поговорить, а потом мы продолжим этот разговор. Сейчас мне пора идти. Скоро совсем стемнеет, а я не люблю пользоваться ночным зрением.
— А что это за зрение? — спросил я. — Судя по названию, вы можете видеть в темноте?
— Не в полной. Вижу, что у тебя загорелись глаза. Поговорим и об этом, но не сейчас, тебе пора отдыхать. Можешь сходить успокоить вашу служанку: не дело, когда девушка плачет в подушку.
— А вы хотите, чтобы в подушку плакал я? Знаю я, чем закончится такое утешение. А если у неё будет ребёнок? У меня нет денег на уплату штрафов, да и не смогу бросить своего ребёнка. И связывать себе руки пока тоже не могу. Пусть лучше она сейчас поплачет одна, чем потом нам плакать вдвоём.
— Как считаешь нужным, так и поступай.
— Я тоже не железный и уже не тот мальчик, который знал о женщинах только из рассказов старших приятелей. Если она от приставаний перейдёт к слезам, меня надолго не хватит.
— Эх, молодёжь! — проворчал Маркус, забирая сумку с уже прочитанными книгами. — Слава богам, что для меня всё это уже позади и неважно.
— Иди отдыхать, — сказала мне Клара. — И не вздумай портить глаза, читая с лампой. Некуда тебе так спешить. Перечитаешь сейчас книги и что будешь читать потом?
Я послушался, испытывая смутное беспокойство и жалость к обиженной Алине. Остановился возле её двери, не услышал рыданий и ушёл к себе. Спать лёг, оставив дверь незапертой, но этой ночью меня никто не побеспокоил.
Два дня занятий со снарядами и беготнёй прошли, и мастер выполнил обещание, начав отрабатывать со мной элементы фехтования. Он показывал стойки, приёмы и переходы, которых я вроде никогда не знал, но стоило взять в руки деревянный меч, и тело само начинало точно воспроизводить показанное. Для закрепления достаточно было десять раз повторить приём, чтобы выполнять его легко и естественно.
— Главное, чего нужно сейчас добиться, — это отработать все элементы, — говорил мне Лонар. — Потом разучишь связки, и последним этапом будут учебные схватки, на которых ты должен выбрать свой стиль боя.
— А какой стиль у вас, учитель? — спросил я.
— У меня много стилей. Выбрать из них единственно верный для успешного противостояния противнику — это и есть искусство. Но этому вас будет учить жизнь. После меча займёмся борьбой без оружия.
— И много будет занятий?
— Это будет зависеть от тебя. Отойдём в сторону, надо поговорить. Я заметил, что, когда ты начал изучать защитные блоки, скорость движений стала выше той, которая должна быть у этого тела. Тебе делали магическое ускорение? Молчишь, значит, делали, и я догадываюсь кто, а со временем могут догадаться другие. Вы не спрашивали разрешения? Меня можешь не бояться, я не пойду к наместнику. Советую никому это не показывать. Учись двигаться в обычном темпе, а работу в ускоренном мы отработаем как-нибудь потом, когда ты будешь неплохо владеть мечом и поблизости не будет посторонних. И на всякий случай придумай правдоподобное объяснение. Скажи, например, что это сделали по разрешению на твоей родине.
