Остерегайтесь, ведьмы, магов

— Как поесть изволишь, свалишь, — говорю ему, — и чтобы больше на территорию ведьминскую не являлся! Коли нет тут артефакта магического твоего, людей честных беспокоить нечего!

И в ответ слышу уже надоевшее:

— Чешуя моя, ведьма, где?

Глаза я свои вновь закатываю и молчу. А что еще говорить мне, если намеков простых дракон не понимает, а банальное "ну не знаю я" не воспринимает?! Правильным ответом было бы встать и уйти, если бы ведьмой я вредною не была. А так мне молчать приходится долго и упорно. До поры той, пока гад не вздыхает и догадку свою вслух не произносит:

— Не скажешь? — устало вопрошает он, и дождавшись пока головою я радостно кивну, глазища свои наглые хитро щурит: — Но знаешь?

— Нет, — в тон ему отвечаю и говорю: — И узнавать не буду.

На роже маговской проскальзывает обида, но ведьма внимания на это не обращает. К кушанью своему возвращается и ситуацию быстро обдумать спешит. В конце концов, магу если сейчас поддаться, то ровен час и он догадается обо всем, посему:

— Ты уйти должен будешь, — сообщаю быстро, — спор наш окончен и больше дел общих мы тобой не имеет.

— Я понял, — успокаивают мигом меня, но в глаза смотреть не спешат. Впрочем, мне этого и не надо. — Но ты же понимаешь, что вещь эта мне очень важна?

Понимаю. Более того, все прекрасно осознаю, но помочь уже, правда, ничем не могу.

— И что ты предлагаешь? — узнаю. Говори мне, мол, а я тебя может и поддержу.

Глаза синие на против моих яростно вспыхивают, но произносит дракон спокойно:

— С магией училище проследить, — я брови вскидываю, и меня тут же успокаивают: — Часа хватит.

Я замолкаю и думать теперь изволю. Устроить-то это можно, но... надо ли мне оно? Месть моя лишней ведь не была, да и спора условия свои я честно выполнила. Для чего же тогда помогать?

— Дрэг, ты же понимаешь, что содействовать в этом я тебе не должна? — уточняю сурово.

— Более чем, — мне говорят, — но вам, ведьмочкам, артефакт мой без надобности, а мне он... очень скоро может пригодиться, — и в глаза мне, главное, гад этакий смотрит, слова свои произнося. Огорчить, видимо, хочет. Но я только уточняю:

— Уверен ты в этом? — и даже думать не думаю, кому дракон плешивый чешую свою хочет лепить.

Кое-кто подается вперед и серьезно так заявляет:

— Более чем.

Теперь я тем более помогать не хочу! Но глазки свои прикрываю, да буркаю:

— Часа точно должно хватить? Ведьм юных спроводят в мае в числах последних практику проходить, старших на каникулы после экзаменов-то отправят, тогда и школа свободной будет. Коли договориться удастся мне с Благодатью Мухоморовной, тогда извещения жди. Нет коли, тогда даже думать о помощи ведьминской не думай, понял? — дожидаюсь согласия и продолжаю: — Тогда я пошла.

И уходить, действительно, только хочу. Потому что...

— Ярослава? — летит ведьме в спину.

Она оборачивается и совсем недобро, в связи с настроением испорченным, спрашивать изволит:

— Ну что еще?! — и взгляд маговский ответный ловит, да слышит едва тихое:

— Спасибо, — и улыбка украшает красивые губы мага.

Я киваю ему нагло и ухожу. В конце концов, Дрэгу не обязательно знать, что делать мне это приходится не для него...

* * *

И, казалось бы, когда маг с пансиона уже спроважен, а безумная практика осталась давно позади, ведьмочка может позволить себе отдохнуть, книгу, например, почитать какую, просто прилечь поспать, с подружками пообщаться или новости последние обсудить. Но увы и ах, дела кому-то оказались стократ важней! И вызов в кабинет главной наставницы застал меня уставшую ровно в тот момент, когда сон готов вот-вот был уже настать. Я, глаза свои вновь открывшая, была, честно сказать, недовольная, но, ведьмочку юную отослав, одеваться опять решила. Платье ученическое сменило сарафан зеленый, ленту темную в косу в свою вплела, перчатки тонкие место на руках заняли, да туфли на каблуке невысоком были последней частью моего наряда. Я в зеркало посмотрела, да довольной осталась видом своим внешним, так за дверь и вышла.

Благодать Мухоморовна, чей кабинет на рабочем этаже располагался, меня уже давно ожидала. А стоило только шаг на порог мне сделать, так и вовсе поторапливаться приказала, на место у окна усадила и спрашивать быстро изволила:

— Ну и как все прошло? — и глаза такие честные сделала, будто сама того и не знала.

— Нормально прошло, — честно ответила ведьма. — Быстро, безболезненно, все живы, а главное, магу у нас понравилось, — и ехидно сказала: — к нам в гости еще раз просится.

Состояние мое недоброе наставница главная тут же и поняла. Глаза свои зеленые живо прищурила и уточнила:

— У нас или у конкретной ведьмы кощеевского племя?

Я сразу молчать и начала. В действительности Дрэгом того не уточнялось, да и знать мне этого особо было не надо, но все-таки, ради справедливости, я произнесла:

— Таки оно и не ваше дело! — и гордилась собой примерно секунд двадцать. Все то время, пока Благодать Мухоморовна сдерживала смех, а когда она рассмеялась, гордыня сама моя и исчезла. — Зачем я тут? — уточнила совсем недобро.

В руки мне тут же протянули одно письмо:

— От родителей, — оповестили, все еще улыбаясь, — Видимо, тобою они горды.

Кивнула. Ведь не смотря ни на что, с мамой и папой мы общались довольно хорошо, в дочери своей души они не чаяли и успехами ее гордились, как своими.

— Я могу идти? — уточнила. Ну, так... ради интереса. Ведь говорить и, правда, нам было не о чем, и для обсуждения тем новых ну совсем не нашлось.

Мне подарили еще один долгий взгляд и сказали:

— Потом уйдешь, — и, подумав еще минуток пару, добавили: — вопрос у меня к тебе, Яря, есть. Один всего, да серьезнее его, не нашлось пока.

Я важностью момента-то и прониклась, ровнее села, руки на коленях сложила и, как ведьмочка показательная, слушать готова была. Дело известное ведь, что просто так выражениями такими наставница наша ну совсем говорить не станет. Значит, серьезное приключилось что, безопасность моя под угрозой или дела государственные до нас дошли.

— Что-то случилось? — тихо спрашиваю. За себя особо-то не боюсь. Знаю ведь, что защитят ведьму глупую взрослые, если что. А вот ради девок маленьких на все готовой была. Беззащитны они у нас, надоедливы, да как сестры только: жизни своей без них мы уже не видим. И если нападение какое случилось, пансион наш сожгут послы государственные тут же, а девы младшие этого просто не переживут, ведь каждой второй ведьмочке, зачастую, даже вернуться не к кому. Но...

— Все хорошо, — уверяет меня Благодать Мухоморовна, и нехорошие, грустные мысли тут же выветриваются из моей головы. Не бывать никогда такому, чтобы царь наш батюшка приказал гонцам своим училища наши сжигать, да учениц рыженьких убивать, — Поговорить я с тобой хотела, — сообщает ведьма мне и добавляет: — Серьезно поговорить.

Я головой-то своей киваю, да информации важной жду. Все-таки что-что, а будущее мое не за горами, и речь, понимаю, идти будет именно о нем. Ведь артефакт магический — не то, с чем шутить ведьмочке юной стоит. А коли вышла ситуация такая, избавляться от украшения этого надо, пока, к счастью, к носителю новому оно намертво не приросло. Но мне что-то делать с чешуей с драконьей было уже слишком поздно. За годок прошедший, что на спине моей она таилась, можно было не только успеть прирасти к ней намертво, но и под нового хозяина полностью видоизмениться...

— Ярина! — окликает меня снова наставница наша и, дождавшись, пока взгляд свой я на ней сфокусирую, говорит: — Коли слушать не будешь, век жалеть об упущенном потом суждено тебе, ясно? Внимай словам моим, девочка, да одно только помни: опасное дело с огнем играть. Ох, опасное, но выхода когда нет, приходится всем рисковать. Ты готова рискнуть? — мой решительный кивок, — Тогда слушай. Место в природе есть такое, где по сказаниям старым, стыки миров проходят. Магии там, конечно, нет, но если армия целая колдовать удумает, то все полягут. Долгие века над загадкою этою лучшие люди думали, да только к решению верному не пришли. Жизни в местах тех никогда не было, и доступ туда поэтому был закрыт. Шли года, пролетали тысячелетия. И вот спустя почти целую вечность первая активность по ту сторону места этого была замечена. Там появился человек. И настолько... неожиданно, что община магова верить не верит в это. А там где один человек есть, всегда, конечно же, есть другой. Понимаешь, Яря? А за людьми, про магию не ведавшими, нужен присмотр ведьм.... Кандидатуры лучше тебя, девочка, еще пока не нашлось, а времени уже остается мало. И коли сложилось так все... удачно, что тебе спасение от плена драконова требуется, а миру информация о месте том, то сама судьба в это вмешалась. — И длинный, жалости преисполненный, взгляд на меня, — ты поедешь?

И мое неуверенное:

— Нет! — разрезает тишину, повисшую на мгновение в комнате. Я думаю перед этим не долго, и даже не уверена в правильности своего решения, но произносить стараюсь все так, чтобы сомнений не у кого не осталось. — Я туда не поеду.

Обвести вокруг пальца Дрэга — дело простое, а оставить его ни с чем будет проще, если я хотя бы останусь при этом жива.... И не умру от рук какого-нибудь дикаря до этого. Все-таки путешествия — занятие стоящее, но путешествие на стыки миров? Это не по мне. Я — ведьмочка домашняя, люблю тепло, уют, свою метлу и больше всего обожаю жизнь! Поэтому:

— Спасибо за предложение, — говорю, не поднимая от пола взгляд, — но это не для меня.

И главное, честно все говорю, да не верят все снова мне. Спокойной улыбочкой награждают, да молвят тихо:

— Ты подумай, Ярусечка, чего с плеча рубить начинаешь? Денечков-то пару еще осталось, времечко, значится, тоже есть. А открытия, девочка, они подождут. — И нежное: — Магу своему скажи, что через денечка два пусть приходит к нам, школа тогда будет уже пустой. А ты иди, Яренька, отдохни езжай, с родителями пообщайся, а как решение окончательно примешь, ко мне воротись, да слово точное говорить изволь. Поняла? — почти строго.

— Поняла, — кивок.

— Ну, тогда можешь идти.

От нежных, почти ласковых слов в исполнении наставницы нашей, в мозгу моем ведьминском подозрения появляются. Но встаю я быстренько и уйти поскорей спешу. Все-таки отдых в доме родительском — не то, к чему у нас принято допускать во время каникул летних. И игнорировать шанс общения с ними я лично была ну совсем не намерена.

Поэтому и ушла.

И вот дело оно интересное — отказаться от путешествия дивного я отказалась, а обдумать решила уже все потом. И в комнате своей возле зеркала небольшого сидя, я одно все понять хотела — ведьме-то главной это все нужно зачем? С одной стороны ведь, маги — наши пресловутые враги, а, значится, помощь им ведьмнская ну совсем не нужна, а с другой ... уж больно меня напрягало предложение по исследованию земель новых, предоставленное мне. По успеваемости ведь на потоке нашенском первою я никогда не была. В середине тешилась, да и тем всегда довольная оставалась. Тогда девочек, первые кто места получал, на задание это логичнее все же призвать было бы. Но чести этой удосужилась только я. Из того вопрос: почему? И так и сидела ведьма бы юная до поры до той, пока не ответила на него, но в руках бумага ее зашуршала, ручками девичьим сильно сжатая, и очнулась я в тот миг. На письмо родительское посмотрела, про дела свои мигом вспомнила и заняться ими тогда решила. Двое суток — не такой уж и большой срок для обещания с племенем кощеевским, чтобы можно было его игнорировать. А мне предстояло еще переделать кучу всего. И первым делом узнать то, что так старательно на листке бумаге выводил мой родитель.

В общем, — да-да! — конверт я поспешно вскрыла, взглядом по строчкам ровным сама пробежалась и узрела, собственно, само послание. Оно и гласило:

"Ярослава! — дальше следовало тридцать три восклицательных знака и один-единственный вопрос: — Совесть, доченька, есть? — с тем же ответом на него: Так вот это у нас семейное! Глупости непродуманные мы вершить, конечно, умеем, а вот отвечать за них так и не научилось все наше семейство, девочка! Все, Ярочка! Кроме тебя! Наставница твоя мне обещала наглую ведьму, без совести и доводов разума. Идеальную наследницу, Яря! Так вот что в понимании ведьминское слово "наглая" обозначает? Хорошо! — и следом: — Люблю свою ведьмочку, — а потом: — обнимаю и целую. Дома поговорим! — и от мамы слов парочку: — Ыы! Ха-ха-ха.... За какую часть тела ты его так подвесила, что болтался он в небе безоговорочно ночку целую, да все рыпаться побоялся? Не говори! Догадалась я! Ыы! Молодец, доченька! Так держать!"

И на том послание родительское прерывается. А я еще сижу минут парочку после, улыбаясь глупо, но зато счастливо...

Полет на метле считается счастливым только тогда, когда ведьмочка, в частности в моем лице, до места назначения долетает целой и полностью невредимой. К сожалению, это удается не всегда и в таком случае, как мой, легче скорее убиться, чем добровольно и беззащитно сунуться в обитель магов повторно. Я свою жизнь суицидом заканчивать не собиралась. Более того, прожить хотела еще хотя бы парочку десятков лет. И, чтобы раньше времени не умереть от рук гада драконьего, первой моей остановкой стала ювелирная лавка, в которой полностью осознано юной ведьме еще только предстояло прикупить нужную для нее защиту. Ведь всем-всем известно, что в отличие от нашего пансиона, в Магической Академии магию можно было не только увидеть, но и прикоснуться к ней руками. Сделать это, конечно, могли не все, но вероятность того, что кто-то все-таки сможет обнаружить на мне чешую, была просто очень большой. Рисковать я была не намерена. Поэтому стремглав и летела, совершенно безумно врываясь в пушистые облака, с громким смехом опрокидываясь вверх ногами, ну совсем не боясь с метлы упасть и наслаждаясь каждым мигом этого безумного полета. Точно зная, что когда-нибудь даже это у меня отберут...

Приземлилась я полностью красивой. С горящими от азарта глазами, веселой, какой-то шальной, улыбкой и полностью растрепанными волосами ведьмочка выглядела именно так — красиво. На такую и прохожим не грех обернуться, и внимание не грех обратить, и даже улыбку в подарок мне подарить тоже не будет считаться чем-то плохим. Я лишний раз (ну на всякий случай) осмотрела свое отражение в витрине одного магазинчика, убедилась, что выгляжу... ну не так, как обычно, и смело вошла в ювелирную лавку. Быть обманутой где, кстати, тоже совсем не боялась. Все-таки кого-кого, ну а ведьмочку обмануть было делом почти невозможным — магию мы почти за версту учуять можем. И здесь, например, она ощущалась ароматами цитруса и корицы. Мне не понравилось, но делать с этим ну совсем просто было нечего, потому что лавка эта была единственной нормальной во всем нашем городе...

— Я могу чем помочь? — тихий, девичий голос, мигом прервал мои размышления. И я поймала себя на том, что последние пару минут тупо пялюсь в лицо, видимо, самой хозяйке этого помещения, морщу нос и незаметно озираюсь по сторонам.