Товарищ Гроза - 3

Что особенно важно: вещи, сделанные под моим непосредственным руководством, Система засчитывала как произведённые лично мной. А значит, они без проблем и лишних вопросов уходили во вне лимит.

Останавливаться на достигнутом я не стал, тем более что после признания Системой изготовление фонариков превратилось в некое подобие моего 'личного таланта'. Я провёл ещё не меньше десятка экспериментов, подбирая самый оптимальный вариант конструкции. И когда решил, что 'эталон' найден, поделился идеей с окружающими.

Кошмарить немецкое ПВО не отказался никто, а уж Маша Воронова и вовсе загорелась этой затеей ярче любого фонарика.

Мы организовали на берегу что-то вроде маленькой артели. Я уселся перед своими учениками и наглядно демонстрировал технологию, попутно объясняя, что, зачем и почему. Потом внимательно следил, чтобы все делали правильно. Готовый фонарик мы тут же зажигали, ждали, пока он наполнится горячим воздухом и начнёт рваться ввысь, после чего я лёгким движением руки отправлял его в пространственный карман.

Идея сработала на все сто: каждый шар отправлялся во вне лимит как моё собственное изделие. К концу недели Система снова подала голос:

Внимание! Повышен навык:

Изготовление китайских фонариков: 2

Кстати, несмотря на мой второй уровень и признанные Системой заслуги, клеить фонарики лучше, качественнее и быстрее всех всё равно получалось у Любови Орловой. Притом что у неё никаких навыков и никаких уровней не было — только природная аккуратность и сосредоточенность. Я стабильно держался на втором месте.

А вот Маша Воронова, которая больше всех радовалась затее, оказалась в списке отстающих. Как пилот она была великолепна, тут спору нет, но стоило ей заняться мелкой моторикой, требующей терпения, как дело стопорилось. Руки, привыкшие к штурвалу и рычагам, упорно отказывались деликатно обращаться с тонкой бумагой.

Так почему же я считаю затею полностью провалившейся, если не только фонариков наделал, но ещё и получил, а затем и поднял навык их изготовления? Простая математика. За целую неделю бригада из десяти человек изготовила чуть больше пятисот фонариков. Понятно, что мы не всё время сидели на одном месте и только клеили бумажки — это я, а вернее Любовь Орлова подсчитала итоговую сумму за все подходы.

Пятьсот воздушных шариков за неделю руками десяти человек — много это или мало? Смотря с кем сравнивать. Если с китайцами, то однозначно мало. Даже очень мало. Как-то видел ролик на Ютубе, где китаец в одиночку за полчаса сделал то ли десяток, то ли два. Правда, из заранее заготовленных материалов и с целой кучей специальных приспособлений. А ещё видел, как девушка мастерила всего один шарик три или четыре дня подряд. Правда, она его ещё и вручную раскрашивала, но на роспись как раз ушло меньше всего времени. Так что на этом фоне наш результат можно считать более чем приличным.

Вроде бы цифры неплохие, но инвентарь такими темпами особо не прокачаешь. Те же десять человек — пусть и взрослых мужиков, а не детей — за неполные полдня, особо не напрягаясь, сколотят типовую бытовку. Понятно, что это будет самый простой вариант, а не такие 'люксовые' хоромы, как у меня, но всё равно сколотят. А бытовка — это совсем другие объёмы пространства. В одну такую не то что пятьсот, туда и тысяча, и две тысячи моих фонариков поместятся.

И вот теперь скажите: каким способом выгоднее качать себе пространственный карман?

Этих бытовок я теперь могу наклепать столько, что представить трудно. Зачем они мне нужны, кроме самой возможности расширить личное пространство? Да хотя бы нашим отдам! Сейчас, при массовой эвакуации и отступлении, с жильём везде туго. А бытовка — вариант хоть и временный, но вполне приемлемый. Да я и сам смогу их использовать: если где-нибудь остановимся дольше чем на день, можно вытащить модули из инвентаря и с комфортом разместить бойцов. Обратно во вне лимит её потом, конечно, уже не засунешь, но и не надо. Прямо там и бросим — не жалко. Новые сделаем.

Да, бытовку делать и проще, и выгоднее, чем возиться с воздушными шариками. А ещё выгоднее делать 'японскую' бытовку. Ни тебе отопления не надо, ни капитального утепления — вообще ничего. Сколотил каркас из бамбука (или его заменителя), обтянул той же тонкой бумагой — вот тебе и дом готов.

Так себе и представляю: шью кимоно, добываю где-нибудь катану... Кстати, а нет ли у меня чего-нибудь подобного среди трофеев? Вон, в 'Белом солнце пустыни' целый подпоручик с катаной ходил, чем я хуже? В любом случае, если ничего не найду — закажу своим кузнецам, скуют. Уж вещь примитивнее японского меча ещё поискать надо.

Ну так вот: достаю катану, завожу себе гейшу... Кстати, Любовь Орлова на эту роль прекрасно подойдёт. Главное — ей самой об этом не рассказывать, а то комиссарский гнев страшен. А так — типичная гейша: на гитаре играет, песни поёт, всячески развлекает. В общем, заведу гейшу и начну клепать японские бытовки в промышленных масштабах. Это же, наверное, за день можно так инвентарь расширить, что туда целый линкор войдёт. Ну, не за день, так за неделю точно. Но для начала всё-таки нужна катана.

Однако уже готовые полтысячи китайских фонариков я всё равно использую. Раз уж обещал — сделаю. Выпущу где-нибудь над Берлином, пусть немцы развлекаются. А ещё лучше — над Лондоном. Правда, на каждом фонарике стоит печать моей Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича с профилем царя. А британцы сейчас вроде как союзники...

При таких союзниках, конечно, и враги не нужны, но официально мы на одной стороне. И что? Я лично с ними никаких договоров не подписывал. В любом случае, приличия могу и соблюсти: дождусь, когда они хоть раз в мою сторону тявкнут, и сразу объявлю врагами человечества. А они обязательно тявкнут — натура у них такая. В моё время 'мелкобритания' — это та самая моська, которая постоянно лает на слона. Сейчас она вроде как ещё Великая Империя, но занимается тем же самым, тявканье у британцев, видимо, в крови.

Глава 5 А если найду?

(Название пока предварительное. Если есть идеи поинтереснее, предлагайте в комментариях)

Из пополнения больше всего мои манипуляции с пространственным карманом впечатлили полковника интендантской службы Семена Архиповича. Причём разглядывал он это дело не как божественное чудо, а в первую очередь с точки зрения практических возможностей. Что, впрочем, совсем неудивительно для старого интенданта. Ну и соответствующие вопросы из него посыпались. Первый и самый главный: всем ли у нас там, в будущем, выдают такие бездонные карманы?

— Нет, не всем, — честно признался я. — Только путешественникам во времени.

— Жаль, — искренне и как-то по-детски грустно вздохнул он.

— Зато путешественником во времени может стать вообще любой, — добавил я, решив немного подыграть его любопытству.

— То есть... совсем любой? — Семен Архипович даже замер. — И нет никаких ограничений? Ни справок от врачей?

— Никаких разрешений. Да и зачем справка от медиков если основной побочный эффект — здоровье и молодость?

— А разрешений от органов? — не унимался он.

— Тоже нет. Мало того, любой, кто попытается ограничить путешественника во времени, автоматически сам в него превращается. Причём в качестве наказания. То есть без всяких положительных побочных эффектов вроде крепкого здоровья и вечной молодости. И уж точно без пространственного кармана.

— Не может быть, чтобы всё было так просто, — засомневался интендант, подозрительно прищурив глаз.

— А я и не говорю, что просто. Не зря же я упомянул слово 'наказание'. Никогда не знаешь заранее, в какую именно эпоху и в какую точку прошлого ты попадёшь. Но основное правило работает чётко: всегда оказываешься в самом опасном месте в самое неподходящее время. Войны, революции и прочие прелести. И далеко не все возвращаются назад, потому что банально не выживают.

Меня слушали все, кто сейчас находился в реальном времени, а не только интендант, задающий такие специфические вопросы. Впрочем, попробуй напугай тех, кто и так по колено в войне, тем, что в прошлом их ждёт... тоже война. Хуже, чем сейчас, уже вряд ли будет, а большинство конфликтов прошлого с точки зрения современного бойца РККА — вообще ерунда. О чём мне тут же и высказались сразу несколько человек.

— Ну да, ерунда, — хмыкнул я. — Только учтите: с пулемётом на стены Козельска вас никто не пустит. Попадёте туда абсолютно голыми. А учитывая, что на Руси большинство войн шло далеко не летом, а чаще всего зимой...

— Почему это голыми? — возмутился один из бойцов, явно примеряя на себя роль витязя.

— Потому что из будущего в прошлое нельзя взять с собой ничего. Вообще ничего. В том числе и одежду. Таковы простые правила.

— И вы, товарищ Гроза, тоже... так попали? — подал голос кто-то из пополнения.

— Да, и я тоже. Кто не верит — спросите Любовь Орлову, в каком виде она меня впервые повстречала.

По рядам пробежал смешок, а бойцы постарше покосились на нашего комиссара.

— Что, совсем без ничего? — не унимался любопытный.

— К моменту встречи у меня уже был мой первый 'фирменный' наряд — брезентовый балахон, который я успел на живую нитку и проволоку сшить из тента брошенной полуторки.

В подтверждение своих слов я на мгновение исчез в пространственном кармане и вернулся через секунду уже в том самом легендарном балахоне и своих первых брезентовых лаптях. Крутанулся перед зрителями, демонстрируя это чудо портняжной мысли, после чего по щелчку пальцев снова оказался в своей форме.

— Так что никаких чудес из будущего в прошлое протащить нельзя, — подытожил я, глядя на притихших людей. — Только ты сам и то, что у тебя в голове. Поэтому ещё большой вопрос, какая из войн опаснее: вот эта, нынешняя, или любая из древних, где тебе придётся выживать на морозе без штанов и винтовки.

Бойцы закивали. Видимо, каждый сейчас представлял себя в глубоком прошлом, причём в чем мать родила. И в меру своего знания истории пытался сообразить, как бы он там выкручивался. У большинства картинка выходила безрадостная — особенно в части зимних походов.

— А как там у вас в будущем с пространственными карманами? — снова вернулся к интересующей его теме интендант. — Проверяют?

— Нет, — честно ответил я.

— Что, вообще никак?

— Вообще. Запрещено на высшем уровне. Любой кто попытается это сделать сам будет отправлен в прошлое со штрафными санкциями.

— Не верю! — Семен Архипович даже руками всплеснул. — Это же сколько всего наворотить можно! И никто, значит, проверить не в силах?

— На самом деле всё не так просто.

— Я же говорил! — победно воскликнул интендант.

— Но и не так уж сложно. Могу объяснить буквально на пальцах. Хотите?

Желающие, естественно, нашлись сразу, и я начал лекцию:

— Во-первых, единственное исключение, касающееся инвентаря... Нет, досмотреть его нельзя. Но можно потребовать от любого путешественника во времени в любой момент освободить хранилище от всех находящихся там людей. Существует специальная словесная формулировка, которая срабатывает автоматически. Отказавшийся будет наказан — причём не властями, а самим инвентарём, который заранее запрограммирован на определённые действия.

Я думал, что придётся объяснять термин 'запрограммирован', но люди как-то интуитивно его поняли. Видимо, аналогия с часовым механизмом или уставом сработала. Я продолжил:

— И это, собственно, всё. Никаких других требований к путешественнику предъявлять нельзя.

— А если украл?! — крикнул один из бойцов из задних рядов.

— А вот тут работают немножко другие законы, — усмехнулся я. — Выходишь ты, к примеру, из магазина, а продавец заподозрил, что ты у него что-то спёр. Вот он тебе и говорит: 'Товарищ, я подозреваю, что вы взяли товар, не заплатив. Да или нет?'

— А дальше?

— А дальше я обязан ответить. Вне зависимости от того, хочу я этого или нет. Опять же — сработает автоматика. И если совру, то мгновенно отправлюсь в прошлое. А если скажу 'нет' и это правда, то ко мне никаких претензий быть не может — это абсолютное доказательство невиновности. Зато если честно признаюсь 'да', то меня можно либо на месте расстреливать, либо сажать в тюрьму — в одиночную камеру размером полтора на полтора метра.

— Строго там у вас... — пробормотал кто-то.

— Да, строго. Поэтому путешественники во времени стараются преступлений не совершать. Во всяком случае, в своём настоящем. Поначалу, конечно, находились любители рискнуть, но они очень быстро закончились. Видимо, отправляют их в такие места, откуда шансы вернуться куда меньше, чем с этой войны.

Я честно рассказывал всё, что в моём понимании будущего было связано с Системой. Единственное исключение — я ни разу не упомянул само слово 'Система'.

Когда более-менее разобрались с текущими делами, я вспомнил об одном 'хвосте'. Некоторое время назад я организовал фиктивный Еврейский партизанский отряд номер один (ЕПО-1) и даже успел отправить об этом донесение советскому командованию. Идея была в том, чтобы сводить с ума немецкую контрразведку и гестапо — пусть ловят 'призраков'. Им и так с моей дивизией забот хватит, а тут еще один 'неуловимый Джо', причём из тех, кого очень даже хотят поймать. Ведь от имени этого отряда я тоже планировал совершать довольно чувствительные акции.

С одной стороны, врать нехорошо. Мало того, я сам себе обещал по возможности не врать вообще — и пока мне удавалось этого придерживаться. С другой стороны, военную хитрость тоже никто не отменял. Но у меня была ещё и третья сторона: зачем врать, если можно говорить правду? Кто мне мешает на самом деле организовать этот самый ЕПО-1?

Не откладывая дело в долгий ящик — а то ведь опять забуду за ворохом проблем, — я просто выстроил всю дивизию перед собой и задал прямой вопрос:

— Евреи в дивизии есть? А если найду?

Евреев не оказалось. Ну, кроме тех специалистов, которых я нанял в минском гетто и про которых и так всё знал. Что ж, видимо, придётся им в нагрузку к основной работе еще и партизанить от имени мифического 'товарища Рабиновича'. Впрочем, это не проблема: Рабинович может в любой момент героически погибнуть смертью храбрых, после чего отряд выберет себе нового командира.

Сами специалисты, впрочем, вступать в новый партизанский отряд, мягко говоря, не горели желанием. Оно и понятно: те, кто рвался в бой, и так уже пополнили ряды первых двух отрядов. Эти же люди нанимались совсем на других условиях и для сугубо мирных целей.

Пришлось терпеливо объяснять, что отряд этот будет существовать исключительно на бумаге. То есть, во всяком случае, именно их фамилии будут фигурировать в списках только для отчетности. С такой постановкой вопроса согласилось большинство.

Попутно я поинтересовался: за что те два командира соседних отрядов так друг друга не любят? Ведь нашему ЕПО-1 по статусу положено будет не любить их обоих ровно за то же самое. Мало того, мы даже листовки расклеим в духе: 'Вступайте к нам, а не к этому фигляру ПЖ и...' — как там второго обозвать?