Бюро магической статистики - 3

Отец вздохнул, и ткнул пальцем в Феликса Бахмана.

Нельзя сказать, что Саре понравился брак. Если уж честно — муж вызывал омерзение, супружеские обязанности — тошноту, от одного голоса супруга открывалась мигрень, но это Сара могла перетерпеть. Зная, что скоро она станет богатой вдовой, терпеть было вдвое легче.

И вот! Свершилось, наконец! Муж мертв, и Сара испытывает только чистую и искреннюю радость от этого факта! Кончилась ее каторга! Теперь ей надо заслушать завещание, а потом...

А потом она сможет пожить для себя. Сара искренне надеялась, что покойный супруг оставил ей достаточно денег.

Робин? Зачем ей нужен искалеченный маг?

Ну... сейчас он вроде, как и получше выглядит.

Да-да, Сара его видела в библиотеке. Точнее, когда он туда заходил. Конечно, Робин многое потерял со всеми этими противными шрамами, но он импозантный, богатый, и не маг, и умирать не собирается, так почему бы и нет? В таком виде она его потерпит... наверное. Надо еще при встрече проверить. Сара обязательно этим займется после оглашения завещания.

У Робина есть один громадный и неоспоримый плюс: он богатый. И ее любит. И вообще... почему она должна жить без мужа, если можно — с мужем? Сара была уверена, что создана для поклонения, почитания, восхищения, ну и вообще — ей самой, что ли, думать о всяких приземленных вещах вроде счетов из лавок?

У женщины должен быть муж. Или сын. Или еще кто-то, кто будет решать эти проблемы. А Сара взамен обязуется быть милой, приветливой и украшать жизнь 'везунчика'.

Сын слишком мал, так что надо еще раз выйти замуж. Робин подходит.

Сара бы и от более привлекательной добычи не отказалась, но... Бахман ей репутацию сильно подпортил. Вкусы у него были специфические, а самое печальное, что он любил обо всем, что у них в спальне происходит, приятелям рассказывать. Вот мерзотнее болтливого мужчины просто нет ничего! Но что могла сделать бедная Сара?

Когда муж, получив ночью свое, уходит в клуб, а там в подробностях делится с друзьями, так, со вкусом, с расстановочкой... кому нужна женщина, которую и вдоль, и поперек обсудили?

Проклятые лицемеры!

Ладно бы хоть молчал, негодяй, но...

Сара стиснула кулаки, и заставила себя расслабить мышцы лица. Вот еще морщинок ей не хватало!

Завещание.

И Робин. У которого есть и еще один плюс — он в клубы не ходит!

Зеркало с насмешкой смотрело на такую красивую и такую холодную женщину...

* * *

Спокойно порезать овощи на салатики Элисон не удалось. Для начала примчались Лернеры. Фабиана не было, его отец отправил долечиваться, но сам Рубиус приехал, и его супруга, и тут же бросились обнимать Элисон.

— Детка, ты как?

— Спасибо, — Лисси было откровенно неловко, но ладно уж, потерпит! — Все в порядке, так, спину ушибла.

— Я был в полиции, — Рубиус предпочитал конкретику, а не утешения, которыми занялась его супруга. — Мне сказали, что тебя ни в чем не подозревают. На твоем месте мог бы оказаться любой житель города, тебе даже повезло, что ты не столкнулась с убийцей. Но если что, немедленно сообщи мне. Понятно?

— Да, конечно. Но я просто оказалась не так и не в то время.

— Полиция у нас хорошая, разберутся. Я их простимулирую, — взмахнул тростью Рубиус.

— Я уверена, — улыбнулась Элисон. — как дела у Фабиана?

— Прогноз благоприятный, думаю, весной он уже будет дома.

— Это замечательно! — порадовалась Лисси.

Летиция пристально посмотрела на девушку, но нет. Элисон говорила ровно то, что думала. Она не питала никакого интереса к Фабиану, она не думала о нем, как о мужчине, просто — человек выздоравливает, это хорошо.

— Лисси, может, ты пока к нам переедешь? — предложила рена Летиция.

Рена Астрид уперла руки в бока.

— Зачем это? И вы ж, рена, за городом живете, как девочка оттуда будет на работу ездить?

— Рамбиль предоставлю, — взмахнул тростью Фабиан.

Элисон задумалась.

Потом уверенно покачала головой.

— Умоляю, рент Лейтнер, рента, не обижайтесь на меня. Я бы с радостью приняла ваше приглашение, но в силу некоторых обстоятельств, мне лучше оставаться здесь.

Рубиус пожал плечами.

— Ты уверена, детка? Все же у нас тебе будет безопаснее. Если убийца решит, что ты его видела, или слышала...

— Увы — не видела. Но если придет, не откажусь повидаться, — Элисон неловко повернулась, и поморщилась от боли в спине. Определенно, не откажется.

Голову оторвет негодяю! Прошлый раз она просто испугалась трупа, а вот самого убийцы... ладно! Сначала из него тоже можно сделать труп, а потом уже испугаться.

Рубиус кивнул.

— Ладно. Я не стану настаивать, но приглашение остается в силе. И сейчас мы с тобой еще раз съездим к лекарю.

— Да все будет в порядке...

— Вот и хорошо. Но дай нам в этом убедиться, — отрезал Рубиус.

Рена Астрид кивнула.

— А вот это правильно. Неудачно так девочка упала, сразу видно! С магической мазью должно было все еще до утра пройти, а она, вон как, мучается. Сделайте милость, рент, свозите?

— А овощи?

— Подождут, не убегут. Нет у них ног.

Элисон скрипнула зубами, и встала из кресла. Кажется, отвертеться не удастся. Рена Летиция тут же подхватила ее под руку, и потянула к рамбилю.

— Пойдем, детка. Где твой плащ? Вот этот?

— Да.

— Вот и отлично. Лисси, я понимаю, вопрос может показаться несколько неуместным, но... тебе точно не нужна помощь?

Элисон вздохнула.

— Я справлюсь. Это очень неприятное происшествие, но я справлюсь.

— Если понадобится помощь — только скажи. За сына я тебе век обязана буду.

— Я обещаю не молчать. Но только если не справлюсь сама.

Что характерно, обе женщины говорили не про убийство библиотекарши. Но отлично друг друга поняли.

* * *

— Ваше высочество?

— Карла, мы сейчас едем в столицу — ненадолго, и возвращаемся в Левенсберг. Я возвращаюсь, вы — как сами решите.

Каролина Манангер задумалась. Впрочем, ненадолго.

— Ваше высочество, я пока не могу сказать ничего определенного, мое решение будет зависеть от приговора его величества.

Дамиан кивнул.

— Если он будет в вашу пользу?

— Мне надо будет срочно вернуться домой, и наводить там порядок. Чтобы отец не нанес лишнего вреда МОЕМУ имуществу.

— Если не в вашу? Хотя скажу сразу, я приложу все усилия, чтобы дело решилось в вашу пользу, Карла.

— Спасибо, ваше высочество. — Каролина уже понимала, что это не для ее успокоения, это не красивая фигура речи, Дамиан сказал ровно то, что думает. Она успела достаточно пообщаться с принцем. Правда, особой симпатии так и не возникло. Дружеские чувства — безусловно, им хорошо разговаривать, вместе пить чай, шутить над чем-то, да даже государственные дела обсуждать, которые можно. Но это именно отношения двух друзей. А вот так, чтобы пальчики поджимались, и теплые волны по позвоночнику расходились, такого не было. Зато все чаще Карла вспоминала одного симпатичного мага, потерявшего силу. Матео Эдер... было в нем что-то такое.

Каролина сама не знала, как это сформулировать, но... не красавец? Не маг? И все равно, рядом с ним просто хотелось быть. Если с Дамианом хотелось разговаривать, то рядом с Матео ей вдруг захотелось просто сесть рядом, прижаться, и молчать. И чтобы тишина — одна на двоих.

Много это или мало?

Она сама не могла ответить на этот вопрос.

— Не стоит благодарить, Карла. Я обещал помочь — я помогу. Тетушка, опять же, просила, да и вы мне нравитесь. Как друг, не думайте чего дурного.

Карла кивнула. И аккуратно положила первую дощечку на мостик взаимопонимания.

— Девушек может быть много. И мужчин тоже. Но верных друзей много не будет никогда.

— У королей не бывает друзей, у них есть просители — и служивые люди. Увы, Карла.

— Я надеюсь, что меня нельзя будет отнести к первым. А ко вторым... не знаю. Служить Короне я буду верно — всю свою жизнь.

— Карла, мне достаточно будет, что у вас все сложится хорошо. Вы умница, замечательная девушка, и я буду рад за вас.

Карла кивнула.

Да, и вот так бывает.

Два человека, пусть мужчина и женщина, но не хочется им друг с другом в кровать. Им просто хорошо вместе. Общаться, дружить... они это понимают, и не претендуют на большее. Она — точно не будет что-то просить. Не надо. Слишком легко потерять то, что ценнее любых денег — дружбу и симпатию.

Карла никак не могла увидеть мужчину, своего мужчину в Дамиане, а его совершенно не тянуло к Карле, как к женщине. И хоть ты лоб себе разбей, не получается! Красивая, привлекательная, да и Дамиан тоже на внешность не жалуется, а вот не совпадают две детальки. За косичку ее потаскать, как младшую сестренку — пожалуйста! Но что-то более серьезное — никак. Хорошо, что она это понимает, и не обижается.

— В столицу, ваше высочество?

— В столицу, Карла. И как друг — можете называть меня Дамиан.

— Хорошо, Дамиан, не стану отказываться. И заметим — я ни о чем не просила.

Дамиан не удержался, и все же дернул ее за длинный рыжий локон. Ох уж ему эти женщины! Невероятные создания!

* * *

Разговор с родственниками жертвы — это всегда тяжело. Даже если ты уже четверть века в полиции. Даже если и больше!

Все равно. Видишь эти глаза, видишь непонимание, боль, отчаяние — за что?! Почему жизнь оказалась так жестока? Почему отняла у нас близкого человека?

Невесело было в доме Ламарров.

Занимался организацией похорон муж, жались к бабушке дети. Во дворе мрачно рубил дрова дед. Вот, с него и начали разговор.

— Рент Ламарр, вы нам время не уделите?

— Уделю, отчего ж нет, — Этан Ламарр воткнул топор в колоду, и кивнул Ноэлю на удобно уложенные бревнышки. — Тут присядем, покурим? Моя в доме дымить не разрешает, ругается. Занавески ей воняют, понимаешь, и детям вредно.

— Так и правда, вредно же, — хмыкнул Ноэль.

— Потому и не спорю, но и отказаться не могу. Дымлю, вот, потихоньку, — Этан принялся набивать трубку. Высек огонек, умело прикурил, Ноэль вдохнул запах душистого табака.

— Хороший сорт.

— Сам смешиваю. Несколько покупаю, того поменьше, другого побольше, вкусно получается.

— Даже мне нравится, уж на что я не любитель.

— Тем лучше. Задавайте вопросы, рент. Я ж понимаю, что надо.

— Ну а раз так... что вы про невестку скажете, рент Этан?

Мужчина покривился.

— Дрянь баба. Чего про нее еще говорить... моя б воля, я бы со всеми поступил, как с выпускниками Королевского института, запретил жениться лет до двадцати пяти. Мужчинам так точно, а то и подольше. Бабам можно пораньше, лет с восемнадцати — двадцати, а мужикам рано хомут на себя надевать точно ни к чему.

Ноэль молча слушал. Ясно же, накипело. Пусть высказывается.

— Густаву еще двадцати не исполнилось, когда он эту шшшш... стерву в храм повел. Как я его уговаривал! Подожди, ничего страшного, ну хоть пару лет потерпи... нет! Уперся! Уведут у него Мелани! А кому эта шшшшшвабра нужна? Когда у ее родителей семеро по лавкам, папаша во все дни не просыхает, а мамаша прачкой работает? Просто — кому? И ее бы судьба белье стирать, да колотушки получать, но вот, наш дурачок ее увидел, а она, не будь дура, и вцепилась, что та гиена.

— Ну, может, любила?

— А чего ж кошелек-то с деньгами не любить? У нас семья не бедная, я хоть и дымлю, а капли в рот не беру, и все в дом, все себе, все для жены и детей. А эта зараза пролезла...

— У вас не один сын?

— Сын, две дочери. Сына женили, начали дочерей замуж выдавать, так эта холера сына накрутила, он размером приданого возмущаться начал. Хоть и было все давно определено, что кому достанется. Но вот же ж! Чего это девочкам так много выделять, пусть их мужья содержат... а если муж не ахти какой окажется? Свой капиталец всегда быть должен, и независимость тоже. Вот, тогда мне первый звоночек и прозвенел. Детей она родила, не поспоришь. Вокруг мужа — Гуся — Гуся. А вот пото-ом... Это Гуся... вот уж как назвала, так и получилось, этот дурачок был уверен, что Мелли белее лилии, а она ему такие рога наставила, хоть ты деревья в лесу бодай. Никем не брезговала!

— Даже так?

— Ничего не скажу, хитрая стерва, осторожная. Но не до конца паскудство свое продумала, она на работу устроилась, там любовников и принимала. Или сама в обед выскользнет, или к ней кто придет, а она дверь на замок... ну и так исхитрялась. Моя, кстати, знает. И одна из дочерей тоже. А вот Гуська даже не догадывался.

Ноэль нахмурился.

Второй раз уже? И так демонстративно это подчеркивать? Ну...

— Вы уверены? Доброхоты всегда найдутся, расскажут...

— Это-то да. И находились, и рассказывали, но вы сами с ним поговорите, сами и поймете.

— А с кем гуляла Мелани. Может, хоть имена знаете?

— Из последних, вроде у нее Марко Вебер отметился. А может, и еще кто. Я ж свечку не держал, к чему оно мне надо?

Ноэль выразительно посмотрел на Этана. К чему? Да хоть знать, откуда неприятностей ждать! Не?

Как хотите, рент Ламарр, не похожи вы на дурака, который голову в песок, а голым задом всем опасностям навстречу — вдруг пронесет? Сын, может, и хлопал ушами, а Этан знать был обязан. Рент Ламарр взгляд понял и покривился.

— Понимаешь, Ноэль... ничего, что я так, по возрасту-то мы примерно равны?

— Да хоть горшком назови, только в печку не ставь.

— Вот. Меня Этаном можно, если что. Не хотелось нам с сыном ссориться. Младшая наша, Далия, попробовала ему глаза открыть, и вусмерть разругались. Мы их, конечно, потом помирили, но осадочек остался. Если б и мы ему сказали... поверил бы? Не поверил? Не знаю, Мелли — хитрая гадина была, кому хочешь голову заморочит. Но так мы хоть рядом, и она нас чуток побаивается, все же я им деньгами помогаю, жена моя с внуками, а когда б поругались, Мелани без пригляда и вовсе бы вразнос пошла. Не Гуське ж за ней смотреть! Он хоть и муж, но в шорах!

И с этим спорить было сложно.

Да, такое тоже бывает, когда муж или жена узнают последними. И остается им эта горечь на всю жизнь, а то и ломаются от такого известия, спиваются, смерти ищут: по-разному бывает. Ноэль и не такого насмотрелся. И ведь криком кричи, не услышат такие 'любящие' нормальных слов, будут думать, что их 'невинность ходячую' кто-то оболгать решил, перессорятся со всеми... и воют потом на пепелище, волками воют.

— А подруги у Мелани были? Хоть какие?

— Сестра ее, вот ее подруга. Мелли ей поспособствовала, выдала замуж за одного из друзей Гуськи, но там то ли сестра поглупее, то ли родня поумнее... не слишком-то они ладно живут. То Эмма прибежит поплакаться, то Мелли к ней идет. Если кто чего и знает, то точно — сестричка.

— Эмма?

— Келлер. Эмма Келлер, да они тут неподалеку живут, в двух улицах.

— Понятно. Спасибо, рент Этан.

— Было б за что. Хоть и нехорошо так говорить, а только я бы убийце пива поставил. Такую он пакость с нашей шеи снял... Гуська поплачет, да и успокоится, знаю я сына, мать уж и девчонку ему приглядела хорошую, приучим помаленьку, детей воспитаем, в люди выведем.