Чаганов: Будущее

Романов остановился напротив, Андрей поднялся. Романов обнял его и едва слышно прошептал:

— Крепись. Обещаю, я сделаю всё, чтобы выяснить все обстоятельства гибели отца. Ты пока поживи у Александрова, встретимся позже, поговорим о твоих планах.

Лицо Шеина, стоящего в метре от них, непроизвольно дёрнулось.

Генсек сделал шаг в сторону и поклонился сидящей матери:

— Соболезную вашей утрате. У вас есть силы дойти пешком до места погребения на Красной площади? Если что, к вашему распоряжению мой автомобиль.

— Спасибо, вам, Григорий Васильевич,— ответила она твёрдо, — мы дойдём.

Председатель КГБ молча кивнул, скользнув взглядом по Андрею, и шагнул к матери, заглянув ей в глаза.

— Примите мои соболезнования, товарищ Белова. — Шеин перекатился с пятки на носок и обратно. — Товарищ Чаганов всю свою жизнь посвятил работе на благо нашего государства. Постарайтесь, чтобы ваш сын не опозорил чести своего отца.

Шеин не стал дожидаться ответа, направившись к выходу.

Потом сцена с соболезнованиями членов Бюро Президиума ЦК повторилась ещё десять раз. Пятеро обняли Андрея, столько же — лишь едва кивнули ему.

— Пойдём, Андрей, — тихо, почти беззвучно произнесла мать, когда всё закончилось.

* * *

Лика с пакетами стояла перед огромной стеклянной витриной магазина электроники в Арбатском торговом центре. На десятках телевизорах одна и та же беззвучная картинка из Колонного зала. На первом плане Генеральный секретарь ЦК Романов в почётном карауле.

Работники магазина и покупатели с удивлением смотрят на плачущую девушку, неотрывно глядящую на экран.

Объектив камеры перемещается в зал куда движется процессия во главе с Генсеком. В следующую секунду картинка сменяется на крупный план. На экране Андрей, бледный, сжавший челюсти, сосредоточенно слушает Романова. Камера держит этот момент несколько секунд, фокус ненадолго смещается на стоящую рядом бледную женщину в глухом черном платье.

— Похож... — толкает её в бок старушка, вставшая рядом. — Сын, что ли? А рядом тогда кто? Включите, пожалуйста, звук!

— Сын и мать, — всхлипнула Лика и пошла прочь.

— А Мальцева тогда ... — Начала старушка и вдруг осеклась, её глаза округлились.

— Лидия Аркадьевна Гончарова? — негромкий, властный голос заставил её остановиться.

Двое гладко выбритых мужчин преградили ей путь.

— Да, это я, — сердце у Лики ёкнуло, — а в чём дело?

— Вам придётся проехать с нами,— тот, что был чуть выше, легонько придержал её за локоть, второй показал служебное удостоверение сотрудника КГБ, — у нас возникли к вам некоторые вопросы. Машина ждёт внизу, у служебного входа. Нам просто нужно побеседовать. Это займёт не более получаса.

* * *

Комната, куда привели Лику, была самой обычной: портрет Романова на стене, стол, три стула, старый катушечный магнитофон и стальной сейф начала века.

Напротив — молодой худощавый, лет тридцати пяти, второй постарше, полный мужчина в очках сидел у стены со скучающим лицом.

— Чай будете? — спросил второй.

— Буду, — кивнула она.

Старший меланхолично проследовал к обшарпанному столику, налил заваренный в литровой банке чай в гранёный стакан из столовой и поставил его перед девушкой.

Молодой раскрыл папку.

— Итак, товарищ Гончарова Лидия Аркадьевна, — нарочито строгим тоном начал он, — вы работали администратором гастрольной группы Цыганковой?

— Работала? — удивилась Лика. — Меня что, уже успели уволить? Прошло всего полдня, а я уже уволена. Они вообще Кодекс Законов о Труде читали?

Он криво усмехнулся и открыл папку:

— За последний год вы шесть раз пользовались служебной бронью для размещения лиц, не входивших в утверждённый состав группы. Трижды покупали билеты на транспорт на чужие имена. Дважды закрывали выездные 'такты' на сотрудников, фактически отсутствовавших в поездке. Ещё есть мелочи, но их пока можно опустить. Эти факты позволяют квалифицировать ваши действия, как мошенничество, а это уголовное преступление.

Лика скривилась:

— Нет, не позволяет. Даже если вы докажете во всех этих случаях мою личную выгоду, то получится мелкое хищение, что является административным нарушением.

— Смотря как считать ущерб! — Зло выкрикнул тот.

— Всё равно это мелочевка. С каких пор Комитет Государственной Безопасности стал заниматься этим? — Глаза девушки наполнились слезами, она всхлипнула. — И второй вопрос — я задержана?

— Нет, вы не задержаны, — старший поднимается со стула и протягивает ей бумажную салфетку. — Вы лишь приглашены для беседы по вопросу, который является предметом государственной безопасности. И в этом вопросе мы надеемся на вашу сознательность и сотрудничество.

— О чём вы хотите говорить? — Лика потянулась к стакану, но, заметив чаинки, плавающие на поверхности, отдёрнула руку.

— Об Андрее, сыне Чаганова.

— Вы хотите предложить мне шпионить за ним? — Сказала девушка упавшим голосом.

— Ваше положение, Лика, незавидное. — Сочувственно вздыхает старший. — Даже если мы просто начнём расследование по этим фактам, то вы лишитесь работы. Никто из артистов не захочет брать на работу администратора, заподозренного в махинациях. Ничего трагического, просто тихий и окончательный конец вашей карьеры в этой сфере...

— Ничего, начну что-то новое. — Тряхнула головой она, улыбнувшись сквозь слёзы.

— ... Хуже будет, — продолжил старший, — если об административке, или, того хуже, уголовке узнает мать Андрея, и он сам. Вы любите его, ведь так?

— Не ваше дело, — слёзы покатились по щекам Лики.

— Ошибаетесь, — мягко возразил он, — Андрей сегодня стал фигурой политической и поэтому всё, что имеет отношение к нему стало нашим делом...

Он выдвинул из папки чистый бланк.

— ... Всё просто. Вы подтверждаете готовность содействовать компетентным органам в установлении контактов Чаганова-младшего, а органы перестанут вмешиваться в вашу с ним личную жизнь. Даже больше скажу — уверен, что мы вам, Лика, сможем оказать в этом содействие.

Лика надолго замолчала, лихорадочно перебирая в уме варианты.

* * *

— Ты так спрашиваешь, будто я была в руководстве Основы, — мать отвернулась от сына, глядя на противоборство дождя и снега за окном гостевого домика, и устало продолжила, — представь себе, нет. Никто не приглашал на их заседания, никто не делился своими мыслями. Я там работала на вторых-третьих ролях.

— Но про Шеина ты знаешь? — Андрей нависает над журнальным столиком, за которым они сидели друг против друга.

— Я не исключаю того, что он мог быть в руководстве, в самом верхнем её эшелоне.

— Почему не исключаешь?

Она подняла на него глаза:

— Исходя из заданий, которые я получала от Мальцевой.

— Каких заданий? — Продолжает напирать Андрей.

— Обычных — делать то, чему меня учили. Проследить за одним, прослушать разговоры другого, отвести подозрения от третьего. Один раз — в Москве, другой — в Хабаровске. Мне никогда не называли их настоящих имён или должностей, но иногда знакомые лица всплывали на экране телевизора или страницах газет. Постепенно я начала понимать, что Мальцева использует меня исключительно для того, чтобы оградить Основу от любопытных глаз и ушей.

— Поэтому ты так часто пропадала. — Андрей откинулся на спинку стула и закачал головой.

— Что? — Не сразу поняла она.

— Поэтому ты часто исчезала на неделю. Или на две. А меня отправляла к бабушке. Затем ты возвращалась с подарками и обещала мне никогда больше не уезжать так надолго, но вскоре опять...

— Только не надо изображать из себя жертву. — Тряхнула головой мать. — Ты не один был такой.

— И в мыслях не было. — Подскочил Андрей с места, притопнув носками ботинок. — Ну и каких успехов, мама, вы с Мальцевой достигли в своей работе? Удалось разоблачить Шеина, он вёл себя подозрительно?

— Если хочешь знать, — её щёки раскраснелись, — то именно Мальцева предупреждала отца, что Шеин не надёжен, но он не хотел ничего слушать.

— Откуда тебе об этом знать, мама, ведь ты же была 'на вторых-третьих ролях'?

— Слышала, — оьорвала его мать. — Обрывок разговора. На конспиративной квартире. Мальцева убеждала Чаганова, что Шеина надо убрать из руководства. Без имён, но я сразу поняла о ком речь, так как её аргументация основывалась на моих данных. Позже, когда Шеин пошёл вверх, я решила, что речь тогда была о Комитете. Теперь уверена, что нет — о Совете Основы.

— А отец?

— Отец не хотел слушать.

— Почему?

Мать устало усмехнулась.

— Никто не любит, когда ему говорят, что он ошибся в человеке. Андрей снова сел.

— Получается, Шеин расколол Основу и убил отца?

Мать покачала головой:

— Не спеши. Противников Внешнего Разума и без него хватало. Я думаю, что там всё было хуже, чем один предатель и один удар. Я виделась с Чагановым за две недели до его смерти. Тогда он и передал мне накопитель.

— Почему тебе? — Вырвалось у Андрея.

— Потому, что любил меня, — всхлипнула она, — потому, что доверял больше, чем кому-либо в своём кругу...

— Прости, прости, — он подошёл и обнял мать за плечи.

— ... Он выбрал Александрова, так как тот не был в Основе, — продолжила она, взяв себя в руки, — просто друг, просто коллега. К тому же у него в институте довольно сильная группа программистов.

В передней громко стукнула дверь.

Мать и сын синхронно повернули головы на звук.

— Я вернулась, — в комнату стремительно вошла Лика, но, увидев мать, замерла, пролепетав, — здравствуйте...

— Ты где была? — Андрей сделал шаг навстречу и обнял её, пакеты с покупками повалились на пол. — Я уже начал волноваться.

— На Арбате в Торговом центре.

Мать изучающе смотрела на девушку:

— Вы, должно быть, Лика.

— Должно быть, — ответила та, слегка тряхнув головой.

Андрей, повернулся к матери, словно прикрывая девушку, и нервно провёл рукой по волосам:

— Мам...

— Что 'мам'? Я знакомлюсь с девушкой, которую ты, по-видимому, ждал.

Лика, начав снимать куртку, замерла на полпути.

— Я могу уйти, если не вовремя, — растерянно пробормотала она.

— Нет, — Андрей берёт девушку за руку.

— Садитесь тогда, — мать подавила вздох, — будем пить чай.

Она вернулась из кухни с подносом, как хозяйка, разлила чай по чашкам. В комнате повисла напряжённая тишина.

— Вы давно вместе? — Нарушила её мать.

— Кажется, что целую вечность, — Лика подняла глаза.

Мать снисходительно кивнула:

— Понятно.

Глаза Лики превратились в две щелочки:

— А я представляла нашу встречу по-другому.

— Хуже или лучше?

— Мягче.

— Придётся смириться.

Андрей раздражённо выдохнул:

— Мам, ты можешь не начинать?

— Я ещё не начинала.

— А ещё я детдомовская, — с вызовом сказала Лика.

— Это идёт тебе скорее в плюс, — парировала мать. — я повидала на своём веку девочек, родившихся усталыми.

— Вам не нравится, что я здесь? — Невпопад спросила Лика.

Мне не нравятся совпадения, подумала она, а вслух продолжила:

— Отдыхайте, сегодня был длинный день.

В этот момент в дверь раздался стук.

Вместе с Александровым был человек лет сорока, сухой, высокий, в тёплой куртке, с небольшим чемоданом в руке.

— Это товарищ Бирюков, — академик снял пальто и повесил его на вешалку, — наш лучший специалист по вычислительным машинам.

Бирюков молча кивнул хозяевам, прошёл в комнату и поставил чемодан на стол. Мать едва успела подхватить поднос с чашками, а Лика, сделав знак Андрею, стала подниматься по лестнице на второй этаж.

— Сеть нужна? — Андрей пододвинул гостю стул, а сам встал за его спиной.

— Ни в коем случае, этому компьютеру, — Бирюков щегольнул заморским словом, — общегосударственная сеть противопоказана.

Мать, наливая чай Александрову, бросила на 'специалиста' быстрый настороженный взгляд.

— Накопитель, — он повернул голову к Андрею, тот вышел на минуту в соседнюю комнату и вернулся с увесистым серым модулем.

Бирюков, насупившись, начал внимательно изучать его корпус, заклёпки и разъёмы:

— Давненько я таких не видел. Ещё со времён Спецкомитета. Спецзаказ, ограниченная серия. Вот тут должен быть переходник.

Он нажал на утопленную кнопку на модуле и на руку выпал адаптер. Бирюков подключил питание, вставил переходник, нажал кнопку 'Вкл'. Плоский экран с едва слышным писком вспыхнул всеми цветами радуги. Мелькнула строка — 'Плазменные панели МТО 'Темп' им. Чаганова', побежали строки инициализации, и открылось окно каталога.

— Это не архив, — покачал головой Андрей.

Бирюков скосил на него взгляд:

— И не один проект.

— Сборочное дерево, — Андрей наклонился ближе. — Или, скорее, карта зависимостей. Часть ветвей пустые. Здесь чего-то не хватает.

— Много чего, — кивнул тот. — Но вы правы. Это не программа. Это то, из чего её собирают.

Подошедший Александров, опёрся о спинку стула 'специалиста':

— Что там?

Бирюков покрутил колёсиком мыши:

— Похоже, что разные группы разработчиков писали разные части. Кто-то — навигацию. Кто-то — маршрутизацию. Кто-то — семантическую связку. Кто-то — что-то похожее на этические ограничения, если, конечно, имена библиотек соответствуют смыслу. Затем всё это нужно смонтировать в программу.

— А это что? — Андрей показал на запись в левой части экрана.

— Хм, действительно странный массив, — почесал макушку Бирюков. — Размер небольшой. Формат странный. Имя 'Отмычка'... В самом деле ключ?

Он попытался открыть файл разными программами, на третий раз это ему удалось.

— А товарищ Чаганов любил головоломки, — протянул Бирюков, рассматривая причудливую картинку, состоящую из тысяч чёрных и белых квадратов разной величины.

— Маска доступа? — отозвался Андрей.

Академик непонимающе переводит взгляд с одного на другого и обратно:

— То есть это можно открыть?

— Можно попробовать, — неуверенно пробормотал Бирюков.

Он выделил область с 'квадратами' и перетащил её в окно компилятора. Система на мгновение задумалась, кулер внутри чемодана надрывно взвыл, и по экрану побежала тонкая красная полоса прогресса. Но где-то на середине процесс споткнулся. Выскочило системное окно, девственно чистое, если не считать мигающего курсора и короткой надписи: 'ВВЕДИТЕ СЕМАНТИЧЕСКОЕ ЗЕРНО'.

— Черт, — Бирюков до хруста сжал пальцы. — Не проходит. Маска — это только замок, но системе нужен еще и символьный ключ. Пароль, код, слово — называйте как хотите.

— Он спрятан в этом матричном коде, — Андрей кивнул на мозаику из черных квадратов.

— В том-то и фокус, — Бирюков прищурился, и в свете плазменного экрана его лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, — что найти его в этом рисунке будет непросто. Чаганов был любителем стеганографии, поэтому и создал этот матричный дескриптор. Этот рисунок — многослойный. Символьный ключ может быть спрятан в сумме черных точек по горизонтали, в интервалах между крупными блоками или вообще зашит в алгоритм изменения яркости соседних элементов.