Четверо с Меленки

Теперь скрываться смысла не было. Со стороны базы взревела сирена, замигали красные огни. Из распахнувшихся ворот к ним бежали гэнэйцы — в серебристой форме, с атомными пистолетами на изготовку. Урок недавнего нападения оказался хорошо усвоен.

— Воины! — закричал Кос на своем языке. — В атаку! Бей!

Из-за камней поднялись воины, засвистели стрелы. Один гэнэец упал, схватившись за шею, другой — с пробитой ногой заорал и покатился по земле. Но остальные открыли ураганный огонь. Зеленые вспышки рвали воздух, вздымали землю, выжигали кусты. Трое дальцев сразу превратились в пепел, остальные снова залегли.

— Ромка! Гришка! В обход! — Мишка показал на левый фланг, где огонь был слабее. — Сашка, Кос, за мной! В центр!

Они побежали, стреляя на ходу. Мишка нажал кнопку — зеленый шарик ушел в толпу гэнэйцев, взорвался, разметав её и поджарив сразу троих. Остальные заорали, попадали, но мальчишки вскочили и снова стреляли...

Сашка стрелял редко, но метко. Он целился в прожектора на вышках — первый погас, второй, третий... Темнота сгустилась, только вспышки выстрелов освещали теперь поле боя.

— Вперед! — заорал Мишка. — Не останавливаться!

Они ворвались в ворота. Здесь, на базе, гэнэйцы их не ждали — думали, что дикари не сунутся в самое их логово. А дикари сунулись...

Двор базы оказался пуст — все, кто мог, выбежали наружу, отражать атаку, да там и полегли. Мишка вывел отряд к самому большому зданию, в котором размещался штаб. Кос метко брошенным копьем достал часового на крыше — тот кувыркнулся вниз и захрустел на камнях. Сашка выбил выстрелом дверь, и они ворвались внутрь...

* * *

Коридоры штаба оказались пусты — ночью тут никто не работал. Мишка несся по металлическому полу, ища рубку связи. Наконец, замер у двери с непонятной табличкой, на которой были изображены молнии и антенны.

Ромка с Гришкой подбежали к нему.

— Здесь! — крикнул Ромка. — Точно связь!

Дверь не открывалась. Сашка разбежался, ударил плечом — бесполезно, металл даже не дрогнул.

— Стреляй! — заорал Мишка.

Мальчишки отошли в сторону. Ромка уменьшил до предела мощность, навел атомный пистолет на дверь и нажал кнопку. Шарик ударил, взорвался, выжег в металле дыру размером с кулак. Сашка осторожно, чтобы не обжечься об раскаленные края, сунул внутрь руку, нащупал замок, повернул. Дверь открылась.

В рубке было темно. Только экраны мерцали, да гудели какие-то приборы. За пультом сидел один толстый гэнэец в очках и трясся от страха.

— Не убивайте! — заверещал он на своём скрипучем языке, но мальчишки поняли и так.

— Связь! — Мишка схватил его за грудки. — Где связь с Землей? Передатчик!

Гэнэец тыкал пальцем в огромный пульт с рычагами, лампочками и шкалами, похожий на орган в Доме культуры.

— Тут... тут... — лепетал он. — Дальняя связь... но сигнал только в Империю... Земля слишком далеко...

— А если усилить? — Ромка уже сидел за пультом, вглядываясь в приборы. — Если ударить направленно, на полную мощность?

— Хорошо, хорошо, как хотите! — согласился гэнэец. Он лихорадочно крутил ручки, щелкал тумблерами. Лампочки загорались, гасли, загорались снова. Ромка внимательно следил за ним. Гришка стоял у двери с пистолетом наготове. Сашка подпирал дверь спиной.

— Готово! — наконец выкрикнул гэнэец. — Луч направлен на Землю. Говорите сюда, в этот микрофон!

— Мишка, говори! — закричал Ромка.

Мишка подбежал, схватил похожий на телефонную трубку предмет.

— Говорит экипаж звездолета "Меленка"! — заорал он в трубку. — Мы на планете Даль-Гей! Мы в плену у гэнэйцев! Мы деремся! Пришлите помощь! Повторяю — пришлите помощь! Мы — советские люди! Мы не сдадимся!

Снаружи грохотало — бой шел уже у самых стен штаба. Дальцы дрались отчаянно, но гэнэйцев было больше, и у них были атомные пистолеты...

— Мишка, нас окружают! — закричал Ромка, глядя на экраны. — Пора уходить!

— Ещё секунду! — Мишка орал в трубку, срывая голос: — Земля! Отзовитесь! Мы здесь, на Даль-Гее! Мы ждем! Мы верим!

Что-то взорвалось снаружи. Пульт задымился, лампочки полопались со звоном.

— Ромка, расстреливай тут всё! — крикнул Мишка.

— Нельзя! — испуганно пищал гэнэец. — Тут все системы управления! Реактор пойдет вразнос! Сгорит всё!

— А нам не жалко! — рявкнул Мишка. — Ромка, делай! — и едва успел отпрыгнуть, как вся панель взорвалась фонтаном искр от выстрела атомного пистолета.

— О небо, мощность зашкаливает! — закричал гэнэец, глядя на последние уцелевшие приборы. — Сейчас рванет!

— Уходим! — заорал Сашка.

Они выскочили в коридор. База ходила ходуном — где-то внизу взрывалось, гудело, сыпались искры с потолка. Мишка оглянулся: из рубки валил густой черный дым.

— К выходу! — скомандовал он.

Они бежали по коридорам, перепрыгивая через обломки и трупы. Гэнэйцы перестали стрелять — им было не до того, база разваливалась на глазах. Реактор, который Ромка лишил системы управления, в самом деле шел вразнос...

* * *

Наружу вылетели, когда стены за спиной начали оседать, плавясь от страшного жара.

— Ложись! — заорал Сашка и швырнул всех в какую-то яму.

База взорвалась. Красиво, как в кино — купола взлетели в воздух, все вокруг озарилось зеленым светом, и ударная волна прокатилась по пустоши, сметая всё на пути.

Когда мальчишки подняли головы, базы не было. На её месте дымилась огромная воронка, над которой поднимался страшный черный гриб, а вокруг, оглушенные, контуженные, поднимались уцелевшие — дальцы и гэнэйцы вперемешку...

Потрясенные гибелью базы гэнэйцы поднимали руки. Они бросали атомные пистолеты и садились на землю, закрывая головы руками. Сопротивление кончилось...

Кос подбежал к Мишке, обнял, залопотал что-то радостное.

— Победа! — перевела подоспевшая Шо-гу, которую каким-то чудом занесло на поле боя. — Говорит, победа! Враги сдаются!

— Слышь, Миш, — Гришка вытер грязное лицо, размазывая кровь и пот. — А нас услышали? Ну, на Земле?

Мишка посмотрел на дымящиеся руины, на усталых друзей, на сдающихся врагов. Потом поднял глаза к фиолетовому небу.

— Не знаю, Гриш. Но мы сделали всё, что могли. Остальное — как решит судьба.

— Судьба, — вздохнул Ромка. — Хорошо, если судьба — это наши. С кораблями и десантом.

— А если нет? — спросил Сашка.

— Значит, будем дальше воевать, — пожал плечами Мишка. — Мы теперь вожди. У нас армия. У нас атомное оружие. И у нас есть цель. И с этим, — он обвел рукой вокруг, — можно жить.

Дальцы уже вязали пленных, подбирали раненых, выли от радости и горя одновременно. Кос подошел к мальчишкам и протянул Мишке какой-то блестящий предмет — орден, сорванный с мундира гэнэйского командира.

— Трофей, — сказал он по-русски. — Вождю.

Мишка взял орден, повертел в руках. Там была выгравирована молния, пробивающая планету — символ Гэнэйской Империи...

— На память, — усмехнулся он. — Внукам расскажу, как мы галактическую империю победили.

— Ага, — хмыкнул Гришка. — Если внуки будут. Если до дома доберемся.

— Доберемся, — твердо сказал Мишка. — Я обещаю.

Они стояли вчетвером среди дымящихся руин, на чужой планете, в окружении синекожих туземцев и пленных пришельцев. Им было по четырнадцать лет. Они были босы, полуголы и страшно далеки от дома. Но они были вместе. И они победили.

А в бескрайнем космосе, за миллионы километров от них, на далекой планете Гэнэя, в обсерваториях и штабах, замигали лампочки на приемниках дальнего космоса. Кто-то в наушниках услышал сквозь шумы и помехи отчаянный мальчишеский крик:

— Мы — советские люди! Мы не сдадимся!

И может быть, уже закладывался новый курс, и уже загружались бомбами звездолеты, и уже строились планы жестокого возмездия.

Но мальчишки об этом не знали. Они просто смотрели в фиолетовое небо и верили. Верили, что дома не бросят. Что Земля услышит. Что всё будет хорошо...

Потому что иначе нельзя. Потому что они — пионеры, советские люди. Потому что они — Мишка, Сашка, Ромка и Гришка. И потому что речка Меленка всё так же бежит к своим берегам, и мамы все так же ждут своих мальчишек, и где-то там, за горизонтом, обязательно наступит утро.

Новое утро на планете Даль-Гей. Утро свободы.

Глава 6

Следующая неделя прошла в трудах и заботах.

Разгромленная база дымилась ещё сутки, и мальчишки вместе с дальцами вытащили оттуда всё, что могло пригодиться: ящики с консервами (невкусными, но сытными), инструменты, запасные колбы с радиоактивным раствором, несколько уцелевших атомных пистолетов — и, самое главное, связку карт звездного неба. Ромка ночами сидел над ними, водил пальцем по созвездиям, пытаясь найти среди тысяч чужих огоньков маленькую желтую звезду по имени Солнце...

— Где-то здесь, — бормотал он, водя пальцем по обгоревшему пластику. — Если верить их записям, Земля в этом секторе. Три парсека, четыре... Далековато.

— Ничего, — успокаивал Мишка. — Наши если сигнал приняли — уже летят.

Но в глубине души он понимал: никто не летит. Слишком далеко, слишком слабый сигнал, слишком много помех. Да и есть ли у родной страны звездолеты?..

А потом прилетели платформы.

Это случилось на рассвете, когда два солнца только-только выползли из-за горизонта. Гришка первым заметил их — он дежурил на верхушке самого высокого дерева, вглядываясь в небо.

— Воздух! — заорал он так, что в деревне проснулись все разом. — Воздух, пацаны! Летят!

Из-за горы, со стороны бывшей базы, выплывали они. Летающие платформы — плоские, как огромные сковородки, с низким гудением режущие фиолетовое небо. На каждой — по десять солдат в серебристой одежде, с атомными пистолетами и длинными трубами, из которых торчали какие-то антенны.

— Плазменные орудия, — определил Кос, разглядев трубы. — С воздуха жгут всё.

Платформ было пять. Они шли ровным строем, не спеша, уверенные в своей силе.

— В укрытие! — заорал Мишка. — Всех в джунгли! Детей, стариков — в пещеры! Воины — рассредоточиться!

Дальцы забегали, засуетились. Кос с десятком лучников уже скользил в заросли, готовясь встретить врага стрелами. Но Мишка понимал: стрелы против летающих платформ — смех...

— Атомные пистолеты есть у кого? — крикнул он.

— У меня! — отозвался Сашка, на перевязи у которого болталось уже три трофея.

— У меня, — Ромка похлопал по бедру.

— И у меня, — Гришка сглотнул, но руку на оружии держал твердо.

— Значит, так, — Мишка быстро оглядел своих. — По двое на платформу. Сашка, ты со мной — берем левую. Ромка с Гришкой — правую. Кос со стрелками — отвлекают, целят в пилотов. Главное — не дать им прицелиться. Если начнут жечь из плазмы — всё, лес сгорит.

Платформы уже приближались. Гул стоял такой, что закладывало уши.

— Пошли! — скомандовал Мишка.

Они нырнули в джунгли, и через минуту первые зеленые шары атомных пистолетов ударили по платформам.

Бой был страшный.

Платформы оказались прикрыты силовым полем — даже атомные заряды отскакивали от него, не причиняя вреда. Но Ромка быстро смекнул: надо бить по краям, где двигатели. Он прицелился, выдохнул и нажал кнопку. Зеленый шарик влетел точно в сопло левой платформы.

Взрыв швырнул машину в сторону, она задымила, завалилась набок — и рухнула в джунгли, ломая деревья. Оттуда донеслись крики — уцелевшие гэнэйцы выбирались из обломков.

— Есть одна! — заорал Гришка. — Ромка, ты гений!

— Не отвлекайся! — рявкнул Ромка. — Вторая заходит справа!

Платформа справа уже разворачивалась, наводя плазменное орудие прямо на то место, где они стояли. Гришка, недолго думая, выскочил из кустов и побежал, стреляя на ходу. Зеленые шарики взрывались в силовом поле платформы, но та всё приближалась.

— Гришка, дурак, ложись! — заорал Сашка, но было поздно.

Платформа выстрелила. Голубой луч плазмы ударил в землю в трех метрах от Гришки, выжег воронку, обдал его комьями земли и камнями. Гришку отбросило, он кубарем покатился в овраг.

— Гришка!!! — заорал Мишка.

Но Гришка вскочил — грязный, обожженный, но живой — и показал кулак платформе.

— Ах ты, гадина! Не возьмешь меня!

Он выхватил пистолет и, целясь уже спокойно, как в тире, нажал кнопку. Шарик ушел в силовое поле — но оно, и так ослабленное выстрелом плазменной пушки, не выдержало и погасло. Тут же чья-то стрела точно попала в пилота. Тот дернулся, выронил штурвал, и платформу понесло прямо на скалы. Страшный удар — и машина рассыпалась на куски...

Тем временем Мишка с Сашкой подбили третью платформу, стреляя по двигателям. Кос со стрелками засыпал стрелами десантников, пытавшихся высадиться. Атомные пистолеты били с земли, испаряя одного солдата за другим, и гэнэйцы, не ожидавшие такого отпора, заметались.

— Четвертая заходит! — закричал Ромка. — Вон та, крайняя! Она хочет в деревню ударить!

Платформа действительно разворачивалась в сторону деревни, где ещё оставались женщины и дети — не все успели спрятаться...

— Не пущу! — Мишка рванул наперерез, стреляя на бегу.

Шарики взрывались в силовом поле платформы, но та не сворачивала. Еще секунда — и плазма ударит по домам, по людям...

Сашка, поняв, что стрельбой не поможешь, разбежался и прыгнул. Прямо с обрыва, вцепившись в край платформы, подтянулся, перевалился через борт. Внутри, на платформе, остались лишь двое — пилот и стрелок. Пилот крутил штурвал, стрелок наводил орудие.

Сашка не дал им опомниться. Кулаком в морду пилоту, ногой в живот стрелку, выхватил его же пистолет — и выстрелил в упор. Зеленый шарик разнес пульт управления, платформа дернулась, задымила, начала падать...

Сашка выпрыгнул в последний момент, ударился о землю, перекатился, вскочил. Платформа рухнула в двадцати метрах, взорвалась, озарив джунгли зеленым светом.

— Сашка! — Мишка подбежал, обнял друга. — Живой! Дурак ты, герой хренов!

— А чего они... — Сашка улыбался сквозь кровь, заливавшую лицо. — Чего они наших трогают...

Последняя платформа попыталась удрать. Но Ромка с Гришкой, засевшие на холме, встретили её дружным огнем. Шарики били по корпусу, выбивали силовой щит, и наконец машина задымила, закрутилась и рухнула в болото, подняв тучу пара и грязи.

Бой кончился.

Тишина навалилась такая, что звон в ушах казался оглушительным. Дальцы выбирались из укрытий, озирались, не веря своим глазам. Пять платформ — пять груд искореженного металла в джунглях. Гэнэйцы — те, кто выжил, — сидели на земле, закрыв руками головы...

— Мы... мы победили? — прошептал Гришка, разглядывая свои трясущиеся руки.

— Победили, — выдохнул Мишка. — Пока победили. Черт знает, сколько их ещё тут...

Подошла Шо-гу, старая, но прямая, как палка. Посмотрела на руины платформ, на пленных, на четверых чумазых мальчишек.

— Вы боги, — сказала она просто. — Теперь я точно знаю. Люди так не умеют.

— Да какие мы боги, — отмахнулся Мишка. — Мы пацаны. Просто пацаны, которым домой хочется.

— Домой, — вздохнул Ромка. — Интересно, они нас слышали? На Земле?