— Погодь, я всё ещё осознаю, что мы, типа, на Дне? На днище? И снизу кто-то может постучать? — она мотнула головой. — Какой тут бред-то, а, творится! Чё там в правилах?

Правила временного персонала

1. Вы подчиняетесь хозяину мотеля Остину в рамках данной вам задачи

2. Хозяин не вправе менять задание

3. В случае невыполнения задания в течение трёх часов вас ожидает окончательное наказание

4. Запрещено посещать кабинет Остина, главный склад и занятые не вами номера, за исключением выполнения служебных обязанностей либо с прямого разрешения хозяина Остина или владельца номера

5. Вы вправе воспользоваться служебным инвентарём из комнаты для персонала

6. Запрещено воровать вещи, проявлять агрессию в адрес жильцов или хозяина Остина, совершать самоубийство, разрушать мотель или его обстановку, за исключением выполнения служебных обязанностей. В случае нарушения этого пункта хозяин вправе посчитать ваши действия необоснованными и наказать

7. Нельзя повышать голос в коридорах

8. Не встречайтесь взглядом с уборщицей и не мешайте ей выполнять работу

9. Спускайтесь и поднимайтесь по лестнице задом наперёд

10. Если услышите шёпот, немедленно покиньте комнату или коридор, в котором находитесь, и не оглядывайтесь назад

11. Не открывайте сами окна или двери на улицу, в особенности ночью

— Начало норм, а конец как из фильмов ужасов, — хмыкнула Кира. И поёжилась. — Я, типа, смелая, но как-то не по себе, вкуриваешь? Уборщица, окна, шёпот, лестница... Эт чё, раньше был кошмарище?

— Не удивлюсь, если так. Но владелец у этого кошмара адекватный, и это главное. Куда пойдём?

— Меня спрашиваешь? — она нахмурилась. — Слушай, эм, го поглядим палочку. А вдруг укротим? Будет нам оружие! Я типа проинтуичу, а ты типа сделаешь. Или не сделаешь, а я проинтуичу по-другому и по третьему, короч, пока ключик не подберём. Как тебе эксплойт? По мне — очешуительный!

— Попробуем, — звучало и впрямь разумно. — Раньше так не делала?

— Не, это ж додуматься надо, что время интуичу, а не просто игры! Но я быстро учусь, бро! Погнали, со мной не пропадёшь!

— Это уж точно, — усмехнулся он.

Кира... было в ней что-то, что в Бете уже исчезло. Не инициатива, а, скорее, какой-то азарт? Желание показать себя, «доказать им всем»? Что-то похожее было у него, у многих его приятелей-наёмников, у игроков (кроме Луны) — и не было у спрайтов. Ни у Дамблдора, ни у Тома, ни у Джеймса, ни у Ксенофилиуса Лавгуда... у Гвен, пожалуй, тоже, пусть она и не стала «настоящим» спрайтом. У Беты это пламя погасло, и погасло давно. Или оно погасло у Хранящей, версией которой была Бета? Ему хотелось бы этот огонь разжечь, но как? Поможет ли смерть Хранящей или сколько-то дней памяти от Киры? Да и хочет ли этого сама Бета? Может быть, она будет спокойным мудрецом вроде Ученика — или хитрым временным манипулятором типа Хранящей? Хотя последнее вряд ли. Манипулятором Бета если и станет, то самым что ни на есть прямым. В конце концов, мало проблем, которые не решишь, пригрозив в нужный момент человечку пушкой, да побольше, а то и бахнув так, чтоб прочим неповадно было! Нужный момент даст её временная сила, а за пушку сойдут Мили. Ну и весело-то будет, хах!

Дверь в сто третий номер выглядела белее, чем окружающие светлые тона из-за инея и корочки льда, намёрзшего на дверь. Тишину мотеля нарушал тихий перезвон капель — лёд нерешительно таял. Что-то изнутри не давало ему сойти — палочка, конечно. Однако странным образом никакой лужи под дверью не было, равно как и сама дверь отнюдь не примёрзла к косякам — Сэм проверил, но внутрь не полез. Рано.

— Что скажешь?

— Щас... — Кира обхватила голову руками, точно это помогало сосредотачиваться. — Так, короч, открываем — не умираем, идём внутрь — нас морозит. Она, типа, ледяная какая-то? Мы там помрём стопудово, но не сразу.

— Давай-ка ты вообразишь, что захожу только я, а ты говоришь мне, что делать, — предложил он. -Уклоняться, закрыть за собой дверь, прокрасться, войти и тут же выбежать, ну ты поняла.

— Ага-ага, — она закрыла глаза для ещё большей концентрации. — Уклоняться — ты трупак. Закрыть дверь — трупак. Прокрасться... ага, типа, трупак попозже? Войти и выбежать — живой, но тебе хреново. Эм-м-м... спрятаться внутри — трупак. Зайти спиной — трупак. Забежать — трупак. Чёрт-те что, хз, схвати эту штуку... о-о-о-о, да-а-а ладно! А если я? Трупак. Эй, дошло, чувак? Надо просто её схватить, но именно тебе!

— Хм, — он смерил дверь взглядом и внутренне собрался.

— Не веришь, бро? Сто процентов понималова, типа, сама ща не уверена, что интуи... ух!

Легонько толкает её в сторону от двери. Распахивает. Внутрь! Время будто б замедляется. Волшебная палочка парит в центре буквально замороженной комнаты, и каждый шаг к ней требует всех сил. Скользко, мать его! Шаг первый. Тёмно-коричневая палочка, с кончика которой сыплется иней, ме-е-едленно начала поворот. Шаг. С острия — уже не иней, снег летит! И кончик поворачивается, блядь, быстро! Пригнуться! Шелест над головой, обдаёт морозом, сволочь. Палочка поднимается и разворачивается вниз, но хрен тебе, паскуда! Хватает, удерживает и силой направляет внутрь, а не в дверь. Рефлекторно закрывает глаза, удерживая поток холода в направлении стены. Снежинки больно колят кожу.

Чувствует её. Она — его. Их воли пересекаются, но её — слабее. Она хочет, но не может захватить. Зато заморозит насмерть, дай ей полминутки! И ей дастся это тяжко, чует, что её воля — она конечна, а не как его. Он предлагает. Предлагает, пользуясь тем, что у него, оказывается, было в юности — огрызком Вора Оружия. Это договор, без чётких правил, на одной лишь интуиции, на ощущениях друг друга. Палочке хочется работать, а тот волшебник — не хотел, да и не достоин был давать ей волю. Ему же нужно новое оружие, раз старое «игрой» отобрано на входе. Как сказала б Тёмная Луна — у них будет отличный симбиоз.

— Ура! — шёпотом воскликнула Кира — не забыла одно из правил. — Чё-как палка? Убивалка?

— Ещё какая, — широко улыбнулся он, лишь примерно чувствуя возможности новой пушечки. Ха, да ей никто раньше раскрываться не давал, изверги! Бедолага палочка и убивала-то пару раз за всю жизнь! Ну разве это жизнь? Так, жалкое подобие! Ничего, он-то даст ей разгуляться! Палочка отозвалась на мысли приятным теплом — совсем не таким, как «классические» волшебные палочки. Те тоже были слегка живыми, но эта — эта была разумна и очень хотела быть применена. Кстати о разумности: — Дать бы ей имя. Я, конечно, не Марк, но как пушку назовёшь, так и послужит.

— Эм, хмн, Суперлёд? Снегурочка? Ледышка? — с энтузиазмом включилась Кира, мешая английские и русские слова. — Снежная буря? Вьюга? Оледенение? Абсолютный ноль? Сверхзаморозка?

— Ей нравится Снегурочка, — прислушался к новому товарищу.

— А ты, значит, Дедушка Мороз? — с трудом сдержалась Кира, чтоб не рассмеяться. — Хи, а я тогда кто, Зимушка Зима?

— А ты у нас провидица специального назначения, — хмыкнул он. — Пойдём, доложимся хозяину и к двести второй.

Они повернулись. Напротив — фигура в тёмном плаще с глубоким капюшоном... и шваброй с ведром. Он мгновенно опустил глаза. Она — нет.

— Кира? — а Кире было хорошо. Мечтательно-вожделеющее выражение лица — какая-то магия очарования? Он рванул было к ней, как Кира отвернулась сама.

— Блядь, — прошипела она, сжимая кулачки. — Никакая, блядь, херня не пересилит Кэрриган во мне! — а потом подняла глаза и встретилась взглядом с замершей фигурой уборщицы. — Читы не пройдут, — с усилием отвернулась вновь. — Пошли отсюда, Сэм.

И они пошли.

— Опрометчиво, — он оглянулся — уборщица невозмутимо вытирала пол у комнаты. — Ты молодец, что справилась, но какого хрена смотреть ещё раз? Промазавшим пулям тоже будешь доказывать, что бессмертная, а пригибаться — это к слабакам?

— Мой косяк, — на удивление легко согласилась Кира. — Типа, меня эта херня взбесила! Нассать мне в мозги своей фигнёй, как будто я, бля, лохушка влюбчивая! Ещё фальшиво так, как если я совсем дурында, фальшь не различаю!

— То есть, взбеленилась не на очарование, а что его хреново сделали? — ну и фифа же Бета-Хранящая в юности! Хах, ему нравится. Понятно, откуда у Хранящей столько перфекционизма и терпения — ещё Кирой халтуру не переносила!

— Ну типа, — вздохнула она. — Бля, а вдруг тут пол-игры переделать надо? Накорявят, а нам это проходить, прикинь, чувак? И лады, если накривят нам в пользу, я ещё жить хочу, поэксплойтим, багоюз так багоюз, а если оно непроходимо будет, у этих торгашей руки вдруг изжопные — тогда чё? В ямку умиральную ползти?

— Придумаем, — остывала Кира быстро — уже последние фразы были скорее рассудительными, чем эмоциональными. — Надо будет — и правила сломаем, и игру.

— Докатилась, Кирочка, — о сломе игры слушаю и не ругаюсь, — улыбнулась она. — Эй, как тебя, Остин, звиняй, память никакущая! Мы тут палочку себе забрали, ОК?

— Палочка, — медленно распрямился Остин. — Плохо, но вы заслужили награду.

— Ты же не хочешь сказать, что волшебник забыл палочку нарочно? — на всякий случай сдержал смешок. — Что это настоящее испытание для игроков, а другие два...

— Другие два — неприятности, мешающие постояльцам жить, а мне — зарабатывать их волю, — в его привычно-нейтральном тоне почудилась хмурость. — Жаль. Эта палочка хорошо на меня поработала, но ваша часть договора исполнена. Ключ, — дотянулся серебряным ключиком едва ли не до его носа — ну и ручища! — Ваш номер — триста четыре.

— Погодь, эм, а разве триста — не третий этаж типа? У тебя ж их два! — Кира углядела подвох даже раньше него.

— У меня много этажей, — неприятно улыбнулся Остин. — Один проходимец скрывался на двадцатом, будто бы я не достану его там. Но не стоит подниматься выше сорокового — на нём мой мотель заканчивается и начинается... что-то ещё. Однажды оттуда спустился игрок, клявшийся, что заблудился в Бесконечном подвале, а в иной раз — тень родом из Скверного общежития — уверяла, что нажала не ту кнопку в лифте. Ваш номер безопасен, работает душ и нет окон. Когда вам доставить ужин?

— Сначала посмотрим на висельника из двести второго, — ответил Сэм.

— Вот как, — лёгкое удивление. — Давно у меня не было столь старательных помощников. Главное — убедитесь, что он выйдет из комнаты, дальше, — улыбка на мгновение превратилась в оскал, — я разберусь с ним сам. О, и когда зайдёте в свой номер, не забудьте прочесть правила постояльцев.

— Они общие и для игроков, и для теней? — уточнил Сэм.

— Разумеется, — склонил голову Остин. — В моём мотеле нет места дискриминации.

Уже было направились к лестнице, как хозяин окликнул:

— И ещё один момент. Дорогая Кира, не провоцируй мою уборщицу. Если она не удержится и съест тебя, мне будет очень жаль.

— Бля, — шепнула Кира.

— А я говорил, — вдохнул он.

Поднялись по лестнице спиной вперёд — он постоянно оглядывался через плечо вперёд, подозревая подвох. Но ничего. Второй этаж выглядел обычным, разве что — серый, а не белый, как первый. Зато третий... Третий был как будто бы заброшен. Как будто бы — никакой пыли, но больше половины комнат — заколочено. Заколочены и окна по обе стороны от лестницы.

— Не нравится мне это, — тихо сказала Кира.

— Норм, — лишь ответил он. — Бывала бы ты в оставленных убежищах — вот там какой-то тлен и безнадёга, а здесь — сойдёт.

— У тебя в там типа фильмов ужасов не было в будущем, — предположила Кира.

— Ну про «слендермена» я не в теме, — пожал плечами. — А фильмы старых времён посматривал, бывало, и «ужастики». Ты побегай на своих двоих по пустыне от очень голодных и настойчивых бродяг, которых интересует твоё тело в смысле на пожрать — меньше фигни бояться будешь.

— Ага, или это заработаю, как оно, «ПСТР»?

— ПТСР, — вставил ключ и повернул.

Дверь триста четвёртого открылась без ожидаемого скрипа. Никакого запаха тлена или паутины, обычная комната с коричневыми обоями, тускловатой, но уютной жёлтой лампочкой. Две кровати, тумбочка и шкаф у каждой, свежее постельное бельё — даже две пары тапочек у входа! Из картины обычных киношных мотелей выбивалось наглухо заколоченное окно (в какую преисподнюю оно вообще вело с «несуществующего» третьего-то этажа?) и табличка с правилами на стене:

Правила постояльцев мотеля

1. Выезд из номера — ровно через сутки после того, как вы в него вошли

2. Запрещается портить мебель, стены, пол, потолок и иную обстановку номера

3. Запрещено открывать окно, запрещено смотреть в окно ночью

4. Ни в коем случае не выключайте свет

5. В случае любых неисправностей обращайтесь к хозяину мотеля, компенсация гарантируется

6. Полагается трёхразовое питание в расчёте на сутки, для получения обратитесь к хозяину мотеля

7. Раз в сутки в номер стучится уборщица, её нужно пустить внутрь

8. Нельзя смотреть уборщице в глаза или препятствовать в выполнении её обязанностей

9. Вы имеете право не пускать никого в номер, пока находитесь внутри, однако если вы не пустите персонал или хозяина мотеля, то вне номера вас будет ждать наказание

10. Не оставляйте своих вещей после выезда из номера

11. Если вы увидели вещь, оставленную предыдущим жильцом или что-то ещё, выходящее за рамки нормы, не трогайте это и сообщите уборщице либо хозяину перед выездом

12. Не заглядывайте под кровать

13. Закрывайтесь на ключ, когда ложитесь спать

14. Не пускайте других жильцов в ваш номер

15. Не смотрите в зеркало — или приготовьтесь к мучительной смерти

16. Если дверь не открывается, ждите. В случае длительного ожидания питание будет доставляться в номер согласно расписанию автоматически. С вас не возьмут плату, если вы не можете покинуть номер самостоятельно. Не пытайтесь сломать дверь, окно или стену!

— Эм, чё-т не хочется здесь спать, бро, — Кира ткнула пальцем в последний пункт.

— Хрень, — отозвался он. — Самое опасное — пятнадцать. Надо занавесить зеркало твоим или моим полотенцем.

— О, смотри! — подошла к табличке и... вовремя отдёрнула палец. Внизу была приклеена небольшая записка:

Хорошее место, дешёвое, безопасное, обслуживание на высоте, но задание не советую, чуть пальцы не потеряла от этой палочки. Будете в городе, загляните в гостиницу «Кровь и Кости», дороже, но в остальном ничуть не хуже, а вот тамошние задания брать нельзя. Ближе к городу по дороге «Безумный отдых» — даже не заглядывайте, уже не один наш повёлся и голову там сложил.

Илена, игрок из З-12

— И сказать Остину о записке, — добавил Сэм. — Зеркало и записка. Ну что, висельник ждёт?