"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

На отвесном фасаде особняка было очень мало окон, они были маленькими, глубоко посаженными и, насколько Пен мог судить с такого расстояния, очень грязными. — Чувствуешь, что поблизости еще кто-то есть?

Инглис кивнул в сторону трубы одного из глинобитных домиков, из которой валил дым от очага. — Там, наверное, люди.

— Хм. Что ж, они будут заняты своими делами. Давай посмотрим, что он сделал с той лисой.

Инглис пожал плечами, но последовал за Пенриком, его любопытство тоже взяло верх над благоразумием.

Конюшня когда-то предназначалась для большего количества лошадей, судя по количеству и щедрым пропорциям стойл. Все ее нынешние обитатели, похоже, ушли на пастбище, оставив несколько дверей открытыми или полуоткрытыми наполовину. Только в одном стойле верхняя и нижняя половинки двери были заперты на задвижки.

Осторожно, стараясь не скрипеть, Пен отпер верхнюю половину и приоткрыл ее. Он моргнул, пытаясь приспособить глаза к полумраку, затем сдался и подумал: Дез, свет.

Внутри было заперто с полдюжины, нет, семь несчастных лисиц. Некоторые лежали на соломе, тяжело дыша от очевидного изнеможения, другие, рыча, забились как можно дальше от своих собратьев. У некоторых после лисьих драк текла кровь. Враждебная атмосфера, подумал Пен, была почти такой же, какую можно было бы создать, поместив семерых волшебников и их демонов в аналогичное помещение.

— Это, — пробормотал Инглис, — определенно странная вещь для лисиц.

— В самом деле. Если этот парень сказал правду о том, что нужно истреблять местных паразитов, то их шкуры уже должны были бы висеть на стене конюшни и ждать, пока служанки соберутся обработать их.

— И что же дальше? Я мог бы добавить, что мой испытательный срок в Братстве не улучшился бы, если бы меня арестовали за незаконное проникновение на территорию или за то, что я ввязался в драку, пытаясь избежать ареста за незаконное проникновение на территорию.

— И все же... хм. Ты прав. Чтобы продвинуться гораздо дальше, нам здесь нужен Освил.

— Для чего? Закон не запрещает ставить ловушки на лис. Особенно если это делает егерь на земле своего хозяина.

— Хорошо. Это тоже проблема. — Убедив несколько сурового Освила в... чем? Даже Пен не был уверен.

Инглис тихо фыркнул. — Похоже, что если бы ты захотел понаблюдать за всеми лисами на этой земле, кто-то, похоже, сделал бы это за тебя. Возможно, было бы проще отойти в сторону и подождать.

— За исключением одной лисы, насчет которой я бы предпочел, чтобы никто, кроме меня, ее не поймал.

— Интересно... а кто-нибудь, кроме тебя, смог бы ее поймать?

— Хм. — Что привело непосредственно к неприятному вопросу о душевном состоянии потерянного демона, заключенного в низшем животном, которое не могло его поддерживать. Из него могла бы получиться очень хитрая лиса (если это действительно лиса, что еще не доказано). Или это может привести к мучительной боли замешательства и отчаяния. Любой человек может легко принять его за больную лису, и это повлечет за собой целый ряд других опасностей.

— Сначала я хотел бы узнать, что сегодня обнаружил Освил, — сказал Инглис. — Прежде чем...

Он не закончил мысль, но, похоже, отрадный подтекст заключался в том, что если Пен захочет попробовать что-то рискованное, ему, возможно, не придется делать это в одиночку. Пен закусил губу, пытаясь собраться с мыслями. Они должны были встретиться с Освилом в городе за ужином и поделиться друг с другом событиями каждой из своих историй. Скоро начнет смеркаться. К тому времени, как они доберутся до деревушки Вейр на холме, заберут своих лошадей и отправятся в Истхом, уже настанет вечер.

— Я думаю, — медленно произнес Пен, — нам лучше отступить на сегодня, пока кто-нибудь не застукал нас, когда мы шныряем поблизости. Придем завтра с большим отрядом.

Инглис кивнул в знак согласия, и они повернулись, чтобы скрыться в лесу. В последний момент Пен отступил, отпер нижнюю дверь стойла и приоткрыл ее. Инглис приподнял брови, но ничего не сказал, пока они снова не укрылись в роще. Когда они остановились, чтобы оглянуться, то увидели, как одна ржавая полоска, затем другая, выскочили из-за угла конюшни и помчались к лесу.

— Двести лисиц, — пробормотал Инглис. — Думаешь, твой бог во всем этом замешан?

— О да, — вздохнул Пен, подписался и дважды постучал пальцем по губам.

* * *

Таверна, где они должны были встретиться, была скромным заведением, спрятанным в переулке недалеко от большого здания капитула ордена Отца на высотах Темплтауна. Они обнаружили Освила и его помощницу, прибывших раньше них, хотя и ненамного, в маленькой комнате наверху, представляющей собой компромисс между дешевизной и уединенностью. Но пиво в кувшине, который принес слуга, было вполне приличным, в супнице с тушеным мясом можно было опознать мясо, хлеба и масла было предостаточно, а Пенрик к этому времени уже умирал с голоду. Присутствие слуги дало им всем желанную фору перед трапезой, но в конце концов тот ушел, закрыв за собой дверь.

Несмотря на то, что Освил был только в городе, он выглядел еще более уставшим, чем Пен, который целый день бродил по лесу. И Освил, и его помощница Тала, которая, как понял Пенрик, также была его ученицей, были одеты в свои самые строгие серые форменные одежды, они только что вернулись с похорон ученой Магал; был разгар лета, и церемонию не стали откладывать. Пенрик с облегчением узнал, что священные животные Истхома ясно обозначили, что ее душа взята белым богом.

— На ее службе присутствовало очень много людей, — отметила Тала. — Тот, кто убил ее, либо не знал, либо ему было все равно, насколько сильно его поступок поднимет против него все ордена Истхома.

— Да, — сказал Освил. — Хотя я поговорил со многими, с кем смог, и их наиболее частой реакцией после гнева было недоумение. Как у родственников, так и у коллег. Обычно к этому времени в расследовании у меня появляется какое-то направление, какая-то странная зацепка, какой-то... неприятный запах, но не здесь. Кажется, она была самой безупречной женщиной, какую только можно себе представить. Я бы подумал, что ее подстрелили по ошибке, приняв за оленя, вот только никто понятия не имел, что она вообще делала в этом лесу. Либо она никому не рассказывала о своем деле, либо, по крайней мере, один человек лгал мне, — он вздохнул, как будто последнее было непреодолимой опасностью.

— Мы начали с того, что выяснили все, что она делала позавчера, — сказала Тала, — вплоть до того, что ела на завтрак, но примерно в третьем часу дня она покинула здание капитула и просто не вернулась.

— Пешком? — спросил Инглис. — Трудно пройти весь этот путь до леса засветло таким образом. Платные конюшни...?

— Мы опрашиваем их все, — сказал Освил. — Пока безуспешно.

— Зачем стрелять в волшебницу? — задумался Пен. — Зачем вообще кого-то убивать, если на то пошло? — Запоздало смутившись, он постарался не смотреть на Инглиса. — Я имею в виду, преднамеренно.

Освил запил кусок хлеба большим глотком пива, затем откинулся на спинку стула. — Некоторые причины встречаются чаще, чем другие.

— Деньги? — спросил Инглис. — Наследство?..

— Деньги, конечно, но наследство выпадает очень редко. Обычно убийство происходит во время ограбления. Следующим по распространенности является драка или засада после проигрыша в игре, а затем долги.

— Ее кошелек все еще был привязан к поясу, — заметила Тала, — хотя в нем было немного, и в ушах у нее все еще были те маленькие жемчужные сережки. Обычный карманник так бы не оставил. Украли демона, с которым я не могу поговорить.

Освил одобрительно кивнул ей. — Магал была вдовой, она не играла в азартные игры, у нее не было долгов, и она никому не давала в долг, — сказал он. — Мы все это проверили. У нее не было имущества. То, что она унаследовала от своего покойного мужа, пошло на приданое ее дочери и обучение сына.

— Храмовые служители редко бывают богатыми, — отметил Пенрик.

— Не слышал, как они жалуются на богатство, но зато редко остаются голодными, — сказал Освил. Пенрик вспомнил о своем вчерашнем ужине и пропустил это замечание мимо ушей. Освил продолжил: — Но нет, я... скажем так, был бы удивлен, если бы выяснилось, что проблема в деньгах.

— Еще возможна ревность. И не только соперничество из-за постели, во всех его обычных вариациях. Братья и сестры. Коллеги, сослуживцы по работе, сокурсники. Зависть тех, у кого меньше навыков или удачи, к тем, у кого больше. Это очень разрушительные эмоции. За исключением того, что я не нашел ничего подобного в жизни ученой Магал. Пока что. — Он снова отпил и нахмурился. — Странный попутчик ревности и зависти — это месть. Это может быть непросто. Люди, и не только глупые, могут решить, что самые абсурдные вещи были для них невыносимым пренебрежением. И не обязательно в отместку за какой-то проступок, а в некоторых случаях даже за правильные поступки, из-за которых иногда страдали мы, члены ордена Отца. — Он поморщился, вспоминая. — Не все, кто переживает правосудие, ценят его.

— Это возможно, — сказал Пенрик. — Волшебник может легко совершить какое-нибудь законное действие при исполнении своих обязанностей, против которого может возразить какой-нибудь уличенный нарушитель. В таком случае следует обратиться к ученому Хамо.

— Если бы это было очевидно, я бы предположил, что он должен был подумать об этом раньше и добровольно поделиться информацией, — сказал Освил. — Тем не менее, да, кажется, стоит спросить еще раз. — Он подобрал остатки своего рагу кусочком хлеба. — Вот и закончился наш день в городе. Очевидно, он был таким же утомительным, как и безрезультатным. А как у вас дела в лесу?

Пенрик и Инглис по очереди рассказали свою историю. Освил внимательно слушал, нахмурившись, пока Пенрик не перешел к своей теории о двухстах лисицах, после чего вид у него стал глубоко огорченным.

Инглис некоторое время грыз костяшки пальцев. — Что касается проблемы с лисой, Пен, я думаю, что мог бы получить некоторую помощь в этом вопросе.

— Как помочь? Обычные следователи не смогут отличить одну лису от другой.

— Я не имел в виду обычных следователей. Но мне придется поспрашивать окружающих, прежде чем я смогу давать какие-либо обещания. Попробую сегодня вечером, после этого.

Пенрик не привык думать о помощи в делах Храма, учитывая как характер демонов-одиночек, так и редкость волшебников. Он не был уверен, стоит ли верить словам Инглиса или нет, но решил, что было бы преждевременно испытывать облегчение.

— О, — сказал Пенрик, — я должен добавить, что вчера вечером встретил барона кин Пайкпула. Он и его жена были на ужине в городском особняке принцессы Льюанны.

Освил удивленно поднял брови. — Редкая компания.

Пенрик, которому это не показалось таким уж необычным, пожал плечами. — Похоже, он еще не слышал об убийстве на своей земле, а я ничего не говорил об этом. Он есть в вашем списке людей, с которыми вам следует поговорить?

— Очень даже может быть. Предпочтительно сегодня, но похороны затянулись, и у меня почти закончился рабочий день. Что ты о нем думаешь?

Пенрик задумался, не имел ли он в виду "в качестве подозреваемого"? — Молодой. Начитанный. Интересный в этом плане.

— Многие люди его ранга — искусные спортсмены.

— Только не он — у него плохое зрение. По-видимому, это пожизненный недуг. Если вы ищете лучника, то это не он. — Не то чтобы кин Пайкпул не смог бы нанять такого наемника, и это было бы проще, чем у большинства, если бы его кошелек был таким толстым, как казался. Но зачем?

Дожевывая последний кусочек, Тала добавила: — Сегодня утром мне удалось коротко поговорить с одной из служанок кин Пайкпула. Она сказала, что ее лорд позавчера был дома, и они с женой пригласили на ужин друзей, которые засиделись допоздна. — Она задумчиво вытерла губы. — Он показался мне безупречным хозяином, хотя и недостаточно властным, чтобы удовлетворить некоторых в его доме. Основное возражение, по-видимому, заключается в том, что он регулярно кормит компанию нищих прихлебателей со времен учебы в университете.

Что... больше походило на людей, с которыми Пен хотел бы встретиться, чем на большую часть вчерашней компании.

— Оставить тело, чтобы его нашли на собственной земле расчетливого убийцы, кажется странным планом, — сказал Инглис. — Он заколебался. — Если только это не был кто-то, кто пытался бросить подозрение в сторону кин Пайкпула.

— Более вероятно, — предположил Освил, — что тело хотели спрятать получше, но убийца не успел вернуться, чтобы сделать это до того, как его обнаружили.

— Потому что он внезапно решил погнаться за лисой? В этих жутких лесах, ночью? Всю ночь? — спросил Пенрик. — Это очень отвлекающийся убийца. Или очень важная лиса.

— Ты думаешь, что она унесла демона Магал, да? И ее убийца знал об этом? — спросил Освил. — Может быть, и так, но зачем устраивать погоню? Если все так, как ты описываешь, демон должен быть калекой, инвалидом. И, конечно же, он не в состоянии обвинить ее убийцу.

— Что возвращает меня к вопросу, почему егерь кин Пайкпула охотился сегодня на лис? — сказал Пенрик. — И старался поймать их живыми, что не является обычным подходом к лисам.

Освил вздохнул. — Значит, я добавлю в свой список егеря кин Пайкпула. После барона.

— Пожалуйста. — кивнул Пенрик. — Возможно, он был физически способен на это. Остается открытым вопрос, почему.

Освил побарабанил пальцами по столу и нахмурился. Еще больше. — Это не первый случай, когда кин Пайкпул попадает в поле зрения правосудия Истхома. Но я не вижу связи.

— О? — переспросил Пенрик, безуспешно пытаясь представить, как Вегей и его гибкая супруга могли это сделать. — Его поймали на краже книг?

Освил моргнул, затем сказал: — О. Не нынешний барон. Его предшественник. Дядя, я думаю. Его обвинили в том, что он столкнул свою жену с лестницы во время какой-то семейной ссоры. При падении она сломала шею. Два или три года назад. Судебное разбирательство было приостановлено, когда обвиняемый бежал из королевства. Но после некоторых юридических проволочек его титул и имущество были конфискованы за совершенное преступление и переданы племяннику. Полагаю, нельзя было оставить поместье без управления. Я не помню, ходили ли слухи, что старый барон умер за границей. Кстати, это всего лишь слухи. Я не работал над этим делом — учитывая статус тех, кто в нем участвовал, это было выше моего уровня.

— Не думаю, что этот дядя был ловким стрелком из лука?

— Понятия не имею. Но то, что он находится за тысячу миль отсюда или мертв, и не имеет никаких связей с ученой Магал, не позволяет мне слишком волноваться.

— Первое можно было бы изменить, — заметил Инглис. — Я согласен, что не второе.

— Ммм. — Освил взглянул на Пенрика. — Не согласишься ли ты пойти со мной к кин Пайкпулу сегодня вечером? Я хотел бы использовать твое звание.

— Какое именно? — спросил Пенрик. — Ученый богослов? Волшебник?

— И это тоже, но я думал о твоем родстве. То есть, — Освил прочистил горло, — ты как-то сказал мне, что твой отец был бароном, Пенрик, но не упомянул, была ли твоя мать женой барона.