"Последний танец Миры" (Мир пяти богов 6)

— Думаю, она бы так и сделала, и держу пари, что вы смогли бы рассмешить ее этим, — сказала Никис. Она присела на кровать рядом с ним. Ею. Ими, как бы то ни было. Она повернулась к Аделису. — Он дурачил тебя пять минут. Как думаешь, смог бы он одурачить отряд пограничников на четверть часа?

— Да, если они не станут раздевать путников догола. — Помолчав, он добавил: — И, возможно, даже тогда. Если все, что ему нужно, это быть ученым Пенриком, храмовым волшебником. — И после еще одной паузы: — Я никогда не сомневался, что он сможет сбежать из страны, так или иначе. Может быть, даже с тобой вместе. Это... не суть проблемы. — Его рука потянулась к жутким шрамам.

Никис сосредоточенно наклонилась вперед,. — У меня была идея на этот счет. — Она искоса взглянула на Пенрика. — Мира из тех женщин, которым приходит в голову одевать своих слуг в одинаковые ливреи?

— О, да.

— Возможно, с соответствующими масками?

— ...Хм.

— Один слуга в маске привлекает к себе внимание. Двое таких слуг привлекают внимание, я не знаю, к Мире?

— Мира жила ради внимания, — признал Пенрик. — Ну, по крайней мере, в общественной жизни. И в личной тоже.

Никис подозревала, что это совсем не в стиле ученого Пенрика, но он, безусловно, доказал, что может принять любой вызов.

Пристальный взгляд Аделиса продолжал метаться между Никис и Пенриком. Или, возможно, Никис и Мирой. Пенрик поймал его взгляд и, ухмыльнувшись, показал на вьющиеся медные волосы. Губы Аделиса сжались, и он отвернулся. Он все еще слегка краснел.

— Тогда я, — решительно заявила Никис, — займусь шитьем, если смогу достать материалы.

— Я могу помочь, — предложил Пенрик. — На ткани или коже я делаю очень аккуратные стежки.

Она улыбнулась ему. — Держу пари, что так оно и есть.

То, что в тебе прекрасно, когда ты есть, она припрятала для последующего изучения, как ребенок прячет конфету, не желая, чтобы ее отнял какой-нибудь суровый взрослый. Мне уже очень давно приходится быть самостоятельной взрослой, не так ли?

IV

Пенрик был впечатлен способностями Никис как добытчицы, когда она собирала материалы для их следующего проекта по маскировке. Они все удалились в свою комнату на остаток дня, чтобы заняться этим. Зирэ подарила пару одинаковых черных полумасок, широких по всей верхней части лица и скромно украшенных блестками. Никис принялась за дело и разрезала объемную старую черную юбку на две накидки, которые, когда она набросила их поверх черной рубашки и брюк Аделиса и своего темного платья, хорошо сочетались и придавали им единый вид. После примерки Аделис, у которого закончились сандалии, которые нужно было почистить, и мечи, которые нужно было заточить, остался сидеть и наблюдать.

— На них должна быть подходящая вышивка и побольше украшений, — пробормотала Никис, ловко двигая одолженную иглу, — но на это нет времени. Эта тесьма по краям, должно быть, подойдет.

— Возможно, это повседневный наряд, — предложил Пенрик, его пальцы старались не отставать от ее темпа на другом изделии. — Уверен, что Мира приготовила своим слугам что-нибудь более эффектное для этих экзотических вечеров, но, к сожалению, проклятые возчики задержали ее с остальными вещами.

Никис улыбалась, глядя на свою работу. Пенрик украдкой наблюдал за ней. Сосредоточенно склонившись, она, казалось, совершенно не осознавала, как очаровательно выглядит. Несомненно, она была создана для того, чтобы быть безмятежным, надежным центром... чего-то. О своей жизни он старался не думать. Потому что она должна была остановиться в Орбасе со своим братом, а он должен был отплыть обратно в Адрию, верно? Он продолжал двигать иглой.

Но не мог перестать ковырять тупиковую точку. Как нарыв? — Я знаю, что планирует Аделис, когда мы доберемся до Вилнока, — сказал Пенрик. — А что насчет вас?

Никис удивленно взглянула на него. — Что?

— Неужели вы совсем не подумали о себе?

— Пока я с ней, — вставил Аделис, — Никис не будет нуждаться ни в чем.

Пенрик задумался, но воздержался от замечания вслух, что у Аделиса сейчас есть только имущество, которое они везут, и кровожадная погоня. Разумеется, и то, и другое он делил поровну со своей сестрой.

— Ну, тогда, — снова попытался Пен, — чего бы вы хотели? Я имею в виду, если бы у вас был выбор.

Было немного больно наблюдать, как Никис пытается представить себе, что у нее есть выбор. Или не имеет его. — Какой смысл в таких предположениях? — спросила она в свою очередь. — Я разберусь с тем, что выпадет на мою долю, когда это случится. — Этот жест, который она сделала, невольно напомнил Пену о скорбящем, бросающем первую горсть земли в могилу. Трижды, как он полагал, ее жизнь переворачивалась с ног на голову из-за несчастий, настигавших тех, от кого она зависела: внезапная смерть ее отца, затяжная смерть ее мужа и теперь бегство Аделиса, спасающего свою жизнь. Она взглянула на своего сводного брата-близнеца и отвернулась, но ее рука не дрогнула. — Мне на самом деле понравилась вилла в Патосе. Раньше я притворялась, что она моя. Хорошо, что теперь это не так.

Она хочет свой собственный дом? Пен попытался истолковать это.

Дез ответила: большинство женщин хотят, в какой-то момент своей жизни, Получить дом, не прибегая к помощи какого-нибудь мужчины, почти невозможно, подозреваю, специально.

Так подойдут ли для этого две маленькие комнатки в чужом особняке с видом на канал? Достаточные для него самого, они вдруг показались ему скудным подношением.

— Мы недолго будем так бедны, — поклялся Аделис. Пен подозревал, что это не столько оптимизм, сколько попытка поддержать моральный дух своей сестры. Аделис тоже сильно пострадал от продолжающегося бедствия, почти лишившись зрения. Изменило ли это последнее выздоровление отношение ко всему остальному?

Никис пожала плечами. — Безопасность не имеет ничего общего с богатством или бедностью. Или добром и злом. Человек может быть сколь угодно набожным и владеть дворцом, но все равно потерять все это в тот момент, когда земля содрогнется или вспыхнет пожар. — Она нахмурилась, глядя на свои стежки. — Возможно, настоящая безопасность кроется не в корнях, а в ногах. Или крыльях. — Она как-то странно взглянула на Пенрика.

Птицы-шалашники, — подумал Пен. — Разве эта порода не пытается привлечь самок, создавая искусно украшенные гнезда?

Или есть такая птица, которая свисает с ветки вниз головой, держась пальцами ног, бешено машет крыльями и кричит часами, вставила Дез с притворной готовностью помочь. Ты мог бы попробовать.

Я не настолько отчаялся. Пока. Хотя даже арендованная вилла была ему, как служителю храма, не по карману.

Это было бы не за пределами твоей изобретательности как мага, если бы ты постоянно не занижал цену наших услуг.

Наши силы — это дар бога. Кажется неправильным накапливать их блага.

Так что повесь свою табличку в качестве целителя.

Веселье Пенрика застыло. Нет.

После неловкой паузы Дез пробормотала: Извини. Неудачная шутка?

Нет. Пен сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Неважно.

Он дошел до конца своих стежков и завязал нитку одной рукой, машинально используя технику, которой его научил целитель-хирург. Приподняв брови, Никис остановилась, чтобы посмотреть на него, затем покачала головой и продолжила шить.

Так чего бы я хотел, если бы у меня был выбор? Пен задумался, задавая себе этот вопрос. Один ответ был очевиден и лежал перед ним. Но был ли выбор за ним?

У тебя есть много вариантов, высказала мнение Дездемона. Настоящий вопрос в том, что бы ты на них обменял?

* * *

Во время процедуры дренажа Пенрик договорился с мадам Зирэ о еще одной ночи проживания и питания, не говоря уже об одежде и масках, в обмен на незаметную обработку от вшей всех входящих клиентов, которые в этом нуждались, с занятого над входом в атриум места. Как оказалось, это была добрая треть из них. Никис в образе личной служанки соры Миры, опрятной в своей черной накидке и маске, присматривала за ним, пока они укрывались в месте, которое обычно занимала горничная наверху. Пенрик не был уверен, кто из них охранял другого от нежелательного внимания, но в данном случае клиенты Зирэ казались достаточно сдержанными. Даже те, кто был густо населен паразитами.

Все это было нисходящим волшебством и обходилось совсем недорого, но на самом деле такая маленькая добыча была для Дездемоны сущим пустяком, учитывая требования его собственного самоисцеления, которое все еще продолжалось, и его работу над опухолью мадам Зирэ. Он подумал, не переодеться ли ему позже и не прогуляться ли по крышам в поисках более удобных мест для сброса хаоса; и потом, еще предстояло посетить храм. Дом Зирэ оказался соблазнительно удобным местом для отдыха, но они не осмеливались задерживаться надолго.

Ближе к вечеру поток посетителей ослаб, и Пенрик решил, что может оставить свой пост и посетить сад, где Зирэ предлагала своим гостям еду и напитки для своих клиентов, а также музыку и беседы. Это было похоже на импровизированный салон под звездами, освещенный крессетом, хотя Пенрик ожидал, что личности и политика этого провинциального городка не будут столь изощренными, как на аристократических вечерах Лоди, где когда-то царила Мира.

Мира, забавляясь, сказала ему, что люди и вполовину не такие утонченные, как любят притворяться.

В любом случае, это казалось безопасным местом, чтобы немного потренироваться с Мирой, прежде чем выставлять ее напоказ перед потенциально опасной аудиторией пограничного поста. К тому же, он проголодался.

Следуя за Никис, он укоротил шаг, чтобы двигаться более грациозно, поднимаясь по лестнице, умудряясь не шататься на каблуках сабо. Ты хоть представляешь, вздохнула Мира, что я могла бы сделать тогда, учитывая твои великолепные размеры? В саду находилось около дюжины мужчин и полдюжины женщин; он был немного удивлен, когда все они повернули головы при его появлении. У многих на долгое время отвисла челюсть, прежде чем их владельцы пришли в себя. Он благосклонно улыбнулся и выбрал место — мягкую скамью под фонарем, подвешенным на столбе. Хороший выбор, пробормотала Мира. Свет действительно подчеркнет цвет наших волос.

Он смущенно откинулся назад, слегка взбил волосы и намотал локон на пальцы. Никис, благослови ее господь, подвела к нему слугу с подносом, и он выбрал пару закусок: ароматное мясо, завернутое в вареные виноградные листья, и несколько кусочков белого сыра.

— Вы не голодны? — прошептал он ей.

— Прислуга, помните? — прошептала она в ответ. — Меня уволят за то, что я угощалась на глазах у гостей.

— Мира, к счастью, эксцентрична. — Он сурово похлопал ее по подбородку и своими тонкими пальцами сунул ей в рот завернутый в виноградный лист кусочек, и она невольно улыбнулась в ответ. Возможно, это был не такой уж мудрый шаг; неожиданно выяснилось, что не все уставившиеся мужчины смотрели только на него.

Трое парней окружили его, один из них, к ужасу своей подружки, даже бросил ее. Старший, широкоплечий, коренастый мужчина с военной стрижкой, тронутой сединой, сердито посмотрел на двоих младших. У этого человека было лицо, излучавшее властный гнев, похожее на требушет. Большой крючковатый нос, крупный подбородок, большие уши; смуглая кожа, испещренная старыми шрамами от оспы, больше всего напоминала Пену поношенный ботинок, возможно, подбитый гвоздями. Однако поразительное уродство этого зрелища искупалось парой проницательных карих глаз, а еще больше — его слегка мрачной улыбкой, когда он уселся рядом с Пенриком на скамейку. Интересно, что он не был одним из посетителей, которых Пенрику ранее понадобилось тайно обработать от вшей. Никис заняла за их спинами позицию охранницы-служанки.

Он схватил Миру за руку. — Привет, привет. Вы новенькая, не так ли?

Пенрик позволил ему прикоснуться губами к костяшкам пальцев Миры и решил не притворяться. — А вы, как я понимаю, нет?

Он усмехнулся. — Пока что ничего нового во мне нет. Меня зовут Чадро. А вас, леди?

— Можете называть меня Мира. Увы, я тоже не новенькая. Всего лишь гостья мадам Зирэ, прервавшая здесь свое путешествие.

Его густые брови разочарованно поползли вверх. — Значит, вы не работаете в этом доме, Мира?

Пен покачал головой.

— Ах. Жаль. — Он положил руку Пена на прикрытое юбкой бедро и похлопал по ней. — Откуда вы знаете Зирэ?

— Мы не встречались до вчерашнего дня, но у нас есть общая подруга, от имени которой я смогла воспользоваться ее любезным гостеприимством.

— Вы... — Он заколебался. — Может быть, эта подруга и вы, случайно, тоже занимаетесь тем же ремеслом, что и Зирэ?

— Раньше занималась, но сейчас ухожу на покой, скажем так, на частную службу. Отсюда и это путешествие.

— Действительно. — Его улыбка вернулась. Как и его рука. — Но вы еще не ушли на покой?

— Вы искушаете меня, господин, но у меня есть кое-какие неотложные дела.

— Вы очень мило лжете, добрая Мира. Не могу представить, что мое лицо вас сильно соблазняет.

— Одна часть — это еще не весь человек и не вся мера его достоинства.

— Ха. — Его веселье росло. — Из вас получился более симпатичный философ, чем из большинства, кого я встречал.

Мира улыбнулась. — Смею сказать, не слишком высокая планка.

— Действительно, нет. Если вы... — Но его следующая попытка продолжить эту слегка тяжеловесную беседу была прервана начавшейся в атриуме перепалкой, энергично перекинувшейся в сад.

Двое раскрасневшихся молодых людей, оба с обнаженными кинжалами, кружили друг вокруг друга, отыскивая свободное место. Остальные обитатели сада уступали им дорогу, с испуганными криками отступая к стенам. Молодые люди были хорошо одеты в местном стиле, с тщательно подобранными прическами, что говорило о том, что ни один из них не принадлежал к военному сословию, которое представляли многие здешние клиенты. Двое слуг уронили подносы и выбежали, зовя на помощь привратника и Зирэ.

— Мерзавец! — закричал один из них. — Чума на твой дом и на тебя!

— Паргский пес! Я отрежу твой лживый язык!

Они рванулись вперед, столкнувшись с пронзительным лязгом стали.

— О, боги, — простонал Чадро. — Кто впустил сюда этих идиотов одновременно? — В отличие от всех остальных, более благоразумных свидетелей, он шагнул не назад, а вперед, когда поднялся.

Пенрик сделал то же самое. Меньше всего им троим было нужно, чтобы ссора переросла в кровавую драку, в результате которой местные власти начали бы допрашивать и внимательно изучать всех присутствующих, включая проходящих мимо путешественников. Как посторонние, они привлекли бы внимание, и при должном внимании кто-нибудь вполне мог бы сопоставить слугу со шрамами от ожогов на лице и тот циркуляр из столицы об аресте Аделиса, который уже прибыл. Это нужно было остановить, и у Пенрика были способы. Сделать это незаметно, не раскрывая своих способностей, будет сложнее...