"Дочь демона" (Мир пяти богов 12)

Ученый Пенрик о чем-то серьезно поговорил с возницей, пока они выгружали скудный багаж и ставили его на ступеньки. Мужчина кивнул, и ученый Пенрик благословил его на прощание. Пятью божественными жестами, а не четырьмя; предполагалось, что их должно быть четыре. Храмовники-квадренцы не прикасались к губам — точке, обозначающей бога-демона, потому что о Нем говорили, что Он источник лжи, как однажды сказал Отте папа. Хотя квинтарианские и квадренские моряки, которых она встречала, казалось, лгали друг другу ничуть не хуже. Как бы то ни было, возница, Пай и повозка с грохотом уехали.

Пенрик как раз открывал окрашенную дверь. Мадам Никис взяла Отту за руку и втянула ее внутрь.

Дом был высоким и за входом внутри открывался узкий светлый атриум с двумя галереями наверху. Первую поддерживали каменные арки, как и говорил ученый Пенрик, но вторая была деревянной, что беспокоило Отту. Затем ее внимание привлекли рисунки мелом и деревянные игрушки, разбросанные по плиточному полу. Их было больше, чем у нее когда-либо было, хотя и не лучше тех, что иногда вырезали и дарили ей моряки; некоторые из них могли быть даже матросской работы. ...Но все ее мелочи пропали вместе с кораблем. Вниз или прочь...

Из двери под задней галереей выбежала еще одна женщина, чья душа была полна волнений. Отта подумала, что это, должно быть, мать мадам Никис, потому что у нее были серебристые волосы, и они обнялись. Она, Пенрик и Никис быстро обменялись несколькими фразами на сидонийском, кивнув Отте, а затем в сторону задней арки.

— Мы как раз успеваем на обед, — сказал ученый Пенрик Отте. — Никис поможет тебе умыться, а я присоединюсь к вам через минуту.

Он повернулся, чтобы заняться багажом. Отта потеряла его из виду, так как мадам Никис провела ее на кухню, где стояла причудливая изразцовая плита, железная кастрюля с чем-то вкусно пахнущим и чайник для воды. В задней части кухни была крошечная комнатка, в которой, как оказалось, стояла закрытая каменная скамья с деревянным сиденьем и крышкой. Рядом с ней стояло ведро с водой. Это было не совсем отхожее место, потому что там воняло не так сильно, как обычно в прибрежных местах, и когда они закончили, мадам Никис сполоснула его из ведра, и вода, булькая, куда-то ушла. Все еще не так свежо, как на сиденьях, свисавших с задней стороны гакаборта, но и не так головокружительно, как при качке корабля...

В кухне были каменная раковина и стол с тазиком для мытья рук, а рядом — подставка для ног раз такой высоты, чтобы Отта могла дотянуться. Затем мадам Никис провела ее через заднюю дверь. Решетчатая крыша на столбах, увитых молодыми виноградными листьями, затеняла вымощенное камнем пространство с большим столом, скамейками, табуретами и множеством новых кружащихся душ. Отта нервно моргнула и попыталась разглядеть всех, кому они принадлежали.

Седовласая женщина, мадам Гардики, бабушка, как предположила Отта, только что снова села. Маленький мальчик, ерзавший на скамейке рядом с ней, должно быть, был сыном, Вином. Молодая женщина, быстро расставлявшая новые тарелки и добавлявшая еду, вероятно, была горничной Ливой. И, что самое интересное, девочка ненамного старше ее, пристально смотревшая на нее в ответ, была, должно быть, Риной. Она была немного крупнее Отты, и у нее были темные глаза, как у ее мамы, а рыжевато-каштановые волосы были заплетены в свободную косу, перевязанную голубой лентой. Имена были названы, когда мадам Никис обошла стол и представила их по очереди на рокнарском языке. Она села на скамью рядом с Риной, а Отта села рядом с ней.

Две мамы, казалось, соревновались друг с другом за то, чтобы наполнить тарелку Отты: хлебные коржи с мясным рагу с чесноком, козий сыр и другие сыры, изюм, оливки и ломтики сушеной хурмы. Мадам Гардики очистила от кожуры целое вареное яйцо специально для Отты и посыпала его солью. Мадам Никис намазала еще один кусок хлеба маслом из формы, щедро сбрызнула его медом и разделила между двумя девочками, сидевшими по обе стороны от нее. Все эти кружащиеся души, столпившиеся так близко к Отте, начали казаться не такими уж угрожающими.

Ситуация улучшилась еще больше, когда вернулся ученый Пенрик, занявший небольшую скамью во главе стола. Он быстро сотворил пять жестов и пробормотал благословение, когда тоже потянулся за едой. — У тебя все хорошо, Отта?

Она смогла кивнуть, продолжая жевать.

Затем перед ней пронесся долгий и быстрый разговор на сидонийском. Казалось, в основном это была история о поездке в Зербо и много об Отте, упоминалось ее имя. В какой-то момент Рина сказала что-то очень возмущенное, на что ее смеющийся папа возразил.

Он объяснил Отте: — Рина очень раздражена тем, что ты получила своего собственного демона, хотя я говорил ей, что она не сможет получить его, пока не проучится много лет в семинарии, чтобы стать храмовой жрицей. Я объяснил, что это был несчастный случай. Она считает, что это несправедливо. Я сказал, что несчастные случаи, как правило, несправедливы.

— Она хочет это проклятие?

— Многие люди думают, что такие способности — это то, к чему стоит стремиться. — Казалось, он собирался сказать что-то еще, но затем покачал головой и повернулся к Вину, которого уговаривали выплюнуть косточки от оливок, но не слишком далеко. Это каким-то образом превратилось в игру-считалку с косточками, которые Вин использовал сам и собирал со всего стола. Отта не совсем понимала, как все это произошло, но к концу обеда выучила дюжину новых слов и научилась считать до двадцати по-сидонийски.

После обеда Пен, вся семья и нерешительная Отта поднялись по лестнице в спальню детей. Никис и Идрин засуетились, чтобы временно переселить Вина в чулан в комнате его бабушки, чтобы у девочки, потерявшейся с корабля, было свое спальное место. К облегчению Пена, Вин, которому понравился чулан и новизна, воспринял переезд спокойно, а Рина, которая жила в одной комнате со своим братом с тех пор, как его отняли от груди, похоже, сочла это выгодной сделкой. Отта, сидевшая в стороне на кровати Вина, выглядела гораздо менее уверенной.

— Рина, — тихо сказала Пен, — можно тебя на пару слов в моем кабинете.

Они прошли по галерее к следующей двери, которую он закрыл за собой. Он уселся в кресло у письменного стола и сделал ей знак, и она запрыгнула к нему на колени, что заставило его издать "Уф" и слегка улыбнуться. — Скоро ты перерастешь эту папину подушку. — Рина закатила глаза от его юмора, но прижалась к его манящему плечу.

— Наша новая гостья будет непростым испытанием, и часть этого испытания ляжет на твою долю, — начал Пен.

Получив должный вызов, Рина выпрямилась и прислушалась.

— И все же, я думаю, для Отты будет лучше быть с тобой, чем оставаться в одиночестве, не имея ничего, кроме собственных мыслей. Последние несколько дней ей пришлось нелегко, и, поскольку ее элементаль еще совсем не обучен, важно, чтобы она оставалась как можно более спокойной.

— Она действительно все поджигает?

Он кивнул. — И мы оба предпочли бы, чтобы она этого не делала.

Дездемона вставила: — Подумай, что бы ты чувствовала, если бы по неосторожности сожгла весь дом вместе со всей своей семьей...

— Дездемона, это слишком прямолинейно!

— Нет, это не так, — перебила его Дез. — Нехорошо не говорить людям то, что им нужно знать, из-за какой-то неуместной щепетильности. — Она повернула лицо Пена к Рине. — Тогда подумай о том, в каком отчаянии ты бы себя чувствовала, если бы оказалась в эпицентре всего этого и не знала, потушен ли пожар и выжил ли кто-нибудь. Это Отта, прямо сейчас.

Иногда их с Дез борьба за контроль над речью заставляла его дочь смеяться, но не в этот раз. Она сглотнула и кивнула, и он обнял ее.

— К счастью, этот дом менее уязвим, чем деревянный корабль, — продолжил он. — Но два демона хаоса в одном месте обычно считаются неблагоразумной концентрацией. Хотя, — его голос стал задумчивым, — я не понимаю, чем это хуже, чем один демон хаоса и двое маленьких детей в семье.

— Ты! — воскликнула она, слегка ударив его в грудь в ответ на эту шутку папы. Это было все равно, что получить пинок от кролика. Он улыбнулся и поцеловал ее в макушку в качестве извинения.

— Тем не менее, тебе, вероятно, следует пока держать ее подальше от ткацкой мастерской твоей мамы. Не думаю, что беспорядок пойдет на пользу тому хитроумному прядильному приспособлению, которое привез ей Айкос.

— Да, эта штуковина Айкоса отвратительна, — вмешалась Дез.

Пен возразил: — Нет, это не так! У тебя просто был неудачный опыт в первый раз. Это очень интересно. Тебе нравится, не так ли, Рина?

Рина выразительно кивнула. Дез одобрительно хмыкнула.

Пен оценил успехи, достигнутые за их недавним обедом. — Пока будешь с Оттой, постарайся научить ее еще чему-нибудь по-сидонийски, если представится возможность. Потому что еще одним источником беспокойства для нее является невозможность понять, о чем говорят вокруг нее, или поговорить с кем-либо еще. И тебе не повредит немного выучить рокнари, раз уж ты этим занимаешься.

Услышав последнюю фразу, Рина кивнула с меньшим энтузиазмом, но потом задумалась. — Может, мне не стоит рисовать на полу морских чудовищ, чтобы Вин не сражался на своих кораблях? Потому что они часто тонут.

...И время от времени его дети удивляли его тем, что не были коротенькими демонами. Эй. Не клевещи на демонов. Его губы изогнулись. — Может быть, вместо этого вы могли бы нарисовать горы? Конечно, можно населить горы всеми монстрами, которые вам обоим нравятся. Ну, может, только не огненных монстров. Я когда-нибудь рассказывал тебе кантонские легенды о ледяных змеях?

Очевидно, он этого не делал, потому что она потребовала, чтобы он немедленно исправил эту оплошность. Помня о том, что им нужно в соседней комнате, он, к сожалению, сократил рассказ, пообещав продолжить позже.

— Я буду здесь переводить и контролировать все, что смогу, но сейчас мне нужно выйти и доложить Сиоэнн, а также поспрашивать, нет ли каких новостей о корабле Отты. Так что мне придется ненадолго оставить вас обеих. А пока бедному ребенку нечего надеть, кроме этой изодранной в клочья сорочки. Надеюсь, ты сможешь помочь своей маме разобрать твои старые вещи и посмотреть, подойдет ли ей что-нибудь. — Он улыбнулся, как он надеялся, ободряюще. Дез вставила, на этот раз услужливо: — Это будет похоже на костюмированную вечеринку!

Соблазненная такой перспективой, Рина спрыгнула обратно, хотя и проницательно заметила: — Это сказала Дез, не так ли? Мальчики не играют в переодевания!

Возможно, это намек на неверие в непогрешимость его папы? Ради Вина Пен решил приберечь для другого раза свои рассказы о том, что делали с ним его старшие сестры, пока он не вырос достаточно большим, чтобы убежать от них. Он не хотел, чтобы младшие братья мучились из-за одежды. Уверенный, что заручился ее поддержкой, он повел ее обратно в спальню.

Идрин и Вин ушли, вероятно, чтобы привести в порядок свою новую общую комнату. Никис открыла сундуки с одеждой и разложила на кроватях несколько предметов оттуда. Отта с сомнением наблюдала за происходящим.

— О, хорошо, — сказал Пен Никис. Он понизил голос. — Возможно, было бы разумной идеей позволить Рине самой сделать выбор. Вспоминая некоторые жаркие ссоры, которые устраивали мои старшие сестры из-за подержанных вещей. ...Боже мой, я не думал об этом уже много лет.

Губы Никис дрогнули. — Я прислушаюсь к твоему опыту. У нас с моим братом-близнецом Аделисом, естественно, не было проблем с ношением подержанных вещей. — На ее щеках появились ямочки. — Хотя пару раз мы пытались переодеться в одежду друг друга.

Пен рассмеялся. — О, я должен обязательно упомянуть об этом, когда мы в следующий раз встретимся с генералом!

— Не смей.

— Только если меня спровоцируют.

Дез хихикнула.

Пен повернулся к Отте, наблюдавшей за этим разговором в глубоком замешательстве, и объяснил на рокнари, что дальше его жена собирается сделать для нее. Она выглядела не слишком уверенной. Он вкратце рассказал Никис о своем поручении.

— Надеюсь, ты сможешь что-нибудь выяснить, — вздохнула она. — Незнание причиняет боль. — Он подозревал, что знает это по собственному опыту, как жена ветерана армии. Обезопасив всех от его отсутствия, насколько это было возможно, он кивнул в знак согласия и поспешил уйти.

К облегчению Никис, что бы Пен ни сказал Рине, казалось, это примирило ее с тем, что она делится своим гардеробом, несмотря на его рассказ о сестрах. Никис всегда было интересно, каково это — иметь сестру, но после близнецов в семье Эрисайдия больше не было детей, несмотря на относительную молодость ее матери-наложницы.

Вскоре они выбрали летнюю сорочку, ночную сорочку и более облегающие тунику и юбку для своей нежданной гостьи. Никис с трудом сдерживала щедрость Рины, чтобы не опустошить весь сундук сразу. Им еще не пришлось бы совершать набеги на зимнюю одежду, которую они недавно упаковали на время сезона с камфарой и лавандой. — Ты еще не выросла из своего нижнего белья, — сказала Никис Рине, вытряхивая две пары из легкой льняно-хлопковой ткани. — Но с тех пор, как твой дядя Айкос привез нам свою машину, запасы увеличились.

— О, да, — сказала Рина. — Папа сказал, чтобы я не водила Отту в ткацкую мастерскую из-за этого. Я хотела показать ей!

Старший сводный брат Никис, Айкос, купил прядильную машину в прошлом году, когда работал в Тригонии, и привез ее в качестве подарка по дороге домой в Сидонию. Ее привезли на мулах, разобранную на части, и сгрузили, а еще раньше перевезли через горы из Вилда, королевства, славящегося своими изделиями из металла. Она занимала так много места в ткацкой мастерской, что приходилось протискиваться мимо нее, на что Идрин жаловалась, хотя и не своему любимому Айкосу. Несмотря на то, что настройка ее была такой же сложной, как и настройка самого ткацкого станка работа, как только женщины освоились, и Рине разрешили сесть за педаль, она стала прясть сразу шесть тонких нитей.

Пен утверждал, что это давало ей пьянящее ощущение силы. Рина, безусловно, была в восторге от этого больше, чем от своих неуклюжих попыток работать с веретеном или колесом ручной прялки, несмотря на то, что их было трудно переносить. А увеличение запасов ниток позволило не только обеспечить семью Никис большим количеством ткани, но и продать несколько лишних рулонов торговцам на рынке, что принесло пользу ее семейному бюджету. Целая вереница соседских женщин приходили попробовать машину в деле.

— Хм, да, возможно, он прав. Эта тварь сама по себе склонна к беспорядку. Возможно, у тебя будет шанс показать ее позже, когда Отта возьмет своего демона под контроль. — Никис оглядела неубранную спальню и посмотрела на молчаливую, застенчивую Отту, отрезанную от всего этого из-за языкового барьера. — Думаю, было бы разумно держать под рукой одно-два ведра с водой.

— Я могла бы принести их, — предложила Рина. — И чтобы они были полными!

— Это было бы полезно, — согласилась Никис, не склонная препятствовать этому. Несмотря на то, что сразу же представила себе случайно перевернутые ведра.