Хелми из Добрых путников

— Что ты здесь внизу делаешь?

Мужчина указывает пальцем наверх.

— Эти развалины? Когда-то это был храм Эотаса. Развеянного бога. Большой храм смею заметить. Паломники стекались сюда со всего Дирвуда. Даже Редсераса.

— Правда в последнее время паломников из Редсераса не так много.

— Это все было до войны, конечно. Но и сейчас можно встретить упрямцев. У них в голове не укладывается что их бог мертв и его больше нет.

— Лорд Редрик позволил им поклонятся Эотасу?

— Лорд Редрик проводил чистки время от времени. Арестовывал людей. Но когда на нас обрушилось наследие, он начал, эм терять терпение. Он приказал стражникам казнить жрецов. Разрушить это место. Сжечь книги. — он отводит взгляд.

— Продолжай.

— Когда Наследие поразило наши земли лорд Редрик решил, что был слишком снисходителен к Эотасианцам. Он приказал своим людям вырезать их всех. Они остались там внизу под грудой камней. После этого Редрик приказал опечатать храм. Он оставался закрытым много лет, до последнего момента. Лорд Редрик надеется, что если мы посвятим этот храм другому, живому богу, то будем прощены. И наследию придет конец, понимаешь? — он криво улыбается.

— но до тех пор храм стоит вот так. Без охраны. Вот что это за место. — Виртан облизывает губы. — Те жрецы... возможно они и были безумными фанатиками, но все равно они не заслужили такой участи. Быть погребенными в доме своего бога. У меня это в голове не укладывается. Если ты можешь пробраться туда и найти их останки, возможно мы смогли бы похоронить их как полагается. — Виртан вздыхает. — Это непростая задача. Но она хорошо оплачивается, если это будет для тебя стимулом.

Настороженность Алота ослабевает.

— Даже не вериться что хоть кто-то здесь отдает дань уважения усопшим.

— Я найду их.

— тогда милостивое пламя с меня выпивка. Но запомни храм был опечатан так давно, что сейчас кишит самыми разными тварями. Но если тебе удастся их миновать... жрецы, скорее всего спустились на нижний этаж. Там они и должны быть сейчас. У тех жрецов было полно тайных комнат. Переключатели на стенах, фальшивые канделябры и все такое. Будь внимательна. И берегись там... Я бы не хотел посылать кого-то еще за твоим останками. Я подожду здесь возле лестницы. Присмотрю за всем. Может попытаюсь подлатать себя.

Я иду вглубь храма. Ближайшие кристаллы раскрасили мозаичный пол оттенками оранжевого, а металлический знак под моими ногами заиграл золотом. Я смотрю на него и воздух начинает мерцать. Пыль и воздух кажется смешиваются. И вот пере до мной уже мерцающая дымка, в которой видна фигура из воздуха и тьмы.

— Кто ты?

Звук моего голоса провоцирует движение. Внезапно дух взмывает вверх в языках пламени и в следующее мгновение я уже где-то в другом месте. На мой разум обрушивается волна страха и шума.

Я попадаю в молельный зал, в который плотным потоком входят жрецы и верующие. Меня со всех сторон стискивают тела и вместе со всеми я иду вперед. Моя скорбь отражается в глазах и лицах вокруг меня. Кое-кто еже плачет.

Кто-то задул свечи и зал погружается во тьму. Освещена только кафедра у которой стоят двое. Их силуэты резко очерчены светом. Кто-то кричит, в голосе столько ужаса, что я не понимаю ни слова. Но ректора стоит молча, не подвижная.

Её сила поможет вам пройти сквозь тьму. Я ощущаю как в нутрии загорается надежда. Где-то за спиной кто-то начинает петь.

Дух с внезапной силой отрывается от меня. Я чувствую головокружение и оказываюсь перед разрушенным алтарем.

Дух пропадает так же внезапно, как и появился.

Я иду дальше пролистывая старые книги и дерясь со скульдрами и пауками.

В воздухе весит еще один силуэт духа. Я подхожу ближе к бассену заполненному водой.

Я ощущаю внутри себя невыразимую скорбь. Она бурлит, растекается по моему сознанию. Пока чужая боль не становится моей.

Волна сокрушительной энергии накрывает меня. И вот я уже в совершенно другом месте. Передо мной каменный коридор. Ярко освещенный факелами и мерцающими кристаллами.

Я бегу. Топот эхом отдается от каменных стен. Я забыла завязать сандалии и они спадают с ног мешая бежать. Я опоздала снова. Обряд начался без меня.

Я слышу колокольный звон и ощущаю радость, узнав звучание десницы, названого так в честь звезды, появляющейся первой на вечернем небе, и последней, гаснущей по утру. Я отчаянно молю богов чтобы он оказался первым из колоколов, а не последним.

Огни гаснут и сними гаснет воспоминание. Когда я возвращаюсь в свое тело, дух уже исчез.

Три колокола свисают с каменного выступа, идущего вдоль стены. За пылью и сажей, почти не видно метала. Большой колокол висит в центре по бокам два поменьше. Я начинаю подбирать мелодию колоколов.

Наконец с пятой попытки я подобрала нужную последовательность колоколов и вошла внутрь.

Глава 8. Мертвые жрецы.

— Так странно оглядываться назад. Я ведь рос здесь. Никто и подумать не мог что такое могло случится. — Произносит Эдер когда мы спускаемся вниз по лестнице.

Мы осмотрели нижний этаж и в купальнях нашли ключ от комнат в запертой части подземелий.

Я налегаю на рычаг слышен громкий скрежет и щелчок. В стене открывается отверстие. Блин ну и вонь. Весь пол в нем залит засохшей кровью, а по полу валяются скелеты в робах.

— напомни мне больше никогда не убивать моего бога.

Я подхожу к останкам и вижу свечение. Оно поднимается над костями. На мгновение мне кажется что туман или дым собираются в силуэт, но тут мир опрокидывается.

Такое чувство что я проникла в чужую жизнь. Я бегу вниз по лестнице пытаясь догнать маячившие впереди факелы. Тяжелое дыхание стучит у меня в ушах. Паника и магия путают мне ноги. И я чуть не падаю, но чувствую, как твердая рука подхватывает и поддерживает меня. Один из аколитов ободряюще улыбается мне.

Я обегаю неглубокий бассейн, расположенный в самой нижней точке храма. И следую за фигурами старших жрецов в узкий проход, ведущий к хранилищу. По пути я чуть не сбиваю с ног одного из факельщиков.

В резком свете пламени я вижу знакомое лицо. На время место и обстановка искажаются в моем сознании. И мне кажется что это Виртан. Здесь, в глубине храма. Словно в воспоминании он мгновение смотрит на меня, а потом переводит взгляд назад, на кого-то другого.

— Я вернусь когда они уйдут — говорит он. Меня оттесняет толпа и я не слышу его слова. — просто не шуми. Нам нельзя рисковать. — внутри хранилища золотые сокровища сияют словно первые звезды.

Воспоминания бросают меня из одного мгновения в другое, как тряпичную куклу. Теперь я окружена тьмой. Блин, неужели я ослепла?! Но потом понимаю, что просто выгорели свечи и облегченно вздыхаю.

Сейчас я понимаю совершено точно, что как это ни печально никто не придет.

Я слышу слева от себя какой-то треск. Влажное причмокивающее бульканье и громкий всхлип. Я не знаю кто из братьев или сестер пал и кто насыщается влагой павшего. В слабом бормотании раздающемся с правой стороны я узнаю знакомый ритм молитвы, но слова разобрать я не в состоянии.

Я ощущаю смертельную усталость. Язык застревает в глотке. И каждый вдох отбирает у меня последние силы. Говорят в конце всякой темноты есть свет, но эта темнота кажется вечной.

Дух отпускает меня и я возвращаюсь в свое тело, по частям. Зрение возвращается ко мне и я снова вижу тускло освященное хранилище и парящего духа. Страх исходит от него мощными волнами. И пробирается в мою душу.

— прости. Надеюсь в следующей жизни ты обретешь покой.

Дух как будто втягивается в себя. Страх и смущение отпускают меня но дух не исчезает.

— Хоть я и частенько вижу, как ты пялишься в пустоту, менее странным это для меня не становится.

Я собираю в мешок то что осталось от жрецов. Это не легкая во всех смыслах работа, но я справляюсь.

Часть золотых листьев на этих реликвиях откололись и лежат рядом. На одной из деревянных мисок видны следы зубов.

Мы поднимаемся на этаж выше, и я вступив в круг из свечей слышу металлический лязг. Потом скрежет камней, проход в соседней стене открывается.

Я подхожу и пламя над свечами начинает трепетать. Над алтарем зияет пустота, обрамленная осколками стекла. Вероятно когда-то там висело зеркало.

— Свечи все еще горят. Не плохо для мертвого божества.

— для чего все это?

— Искупление. Они проводят этот обряд когда ребенок становится взрослым. Завязывают тебе глаза, берут за руку и ведут куда-то вниз. Условное проживание жизни полной порока. Тебе не говорят куда ты идешь. Я помнится весь мокрый от пота был. — Эдер подмигивает.

Тебя приводят вон к тому бассейну. Ты смотришь в него и встречаешься лицом к лицу со своими грехами. А потом ты идешь в зал, где тебе развязывают глаза. И все поздравляют тебя: друзья, родственники. И ты как бы искупил свои грехи. Ты зажигаешь свечу и она горит как и прочие. Лучший день в моей жизни. — Эдер смотрит на свечи и на мгновение кажется, будто он снова молод.

Виртан нервно улыбается когда я подхожу.

— думаю кризис миновал. Рука болит меньше. — он мешкает. — Ты бала внизу... Нашла что-нибудь? — Его глаза бегают по руинам вокруг.

Передаю ему собранные останки.

Лицо Виртана становится мертвенно бледным. Он дрожащими руками принимает их.

— Значит ты нашла их. — он смотрит на кости.

— Я нашла не только кости...

— ты имеешь в виду ц-цености? Можешь забрать все себе... мне ничего не нужно. Никто не спускался туда с тех пор... Людям Редрика наследие Эотасианцев ни к чему наверное. Они не заметят если ты что-нибудь заберешь.

— назови мне хоть одну причину не перерезать твою лживую глотку?

— Подожди! Я не знаю о чем ты... Как ты... — он с ужасом смотрит на меня. — послушай я не убивал их! До последней минуты я... Ты не понимаешь я пытался им помочь. Пытался. Каждый день, каждый божий день я приходил в этот храм. Я предупреждал их. Я говорил, что они играют с огнем. Что Редрик не будет терпеть это вечно. Но меня не слушали. Будто я не знал о том, о чем говорил. Будто мне ничего не стоило приходить к ним и пытаться помочь. Меня могли арестовать за это вместе с ними.

— Что случилось?

— Редрик объявил, что собирается их арестовать. Вытянуть их из храма, посадить за решетку. Но они не хотели меня слушать. Их ректор... сказала, что случись, что они переродятся, боятся не нужно. Я хотя бы убедил их спрятаться. У них было это хранилище, набитое реликвиями. Золото и все такое. Я подумал... я подумал, что они могут спрятаться там. А когда стражники уйдут они смогут продать что-нибудь из ценностей и покинуть Дирвуд. Вернуться в Аэдир. Но когда я сказал стражникам, что жрецы уже ушли... Они приказали опечатать храм. Я уже не мог снова туда попасть. — Виртан качает головой. — я уже ничего не мог сделать.

В широко распахнутых глазах Эдера недоверие.

— Ты ничего не мог сделать. Кроме как рассказать кому-нибудь. Собрать горожан, организовать спасательную операцию. Да если бы я был на твоем месте, я бы их собственными руками раскопал. Они были чуть ли не последними достойными людьми в этой дыре. А теперь здесь лишь осталось лишь отребье вроде тебя.

— ты никчемный ублюдок. Ты предал их чтобы защитить собственную шкуру.

— Я говорил тебе как все произошло. — голос Виртана сух. — Что тут случилось. Думаю теперь ты должна решить как поступить.

— Еще не поздно все исправить.

Виртан выдыхает.

— Я не уверен. Сейчас когда минуло столько лет, что я могу сделать?

— Похорони их. Попытайся начать новую жизнь. Стань лучше, чем был.

Виртан смотрит на останки. Проводит рукой по волосам и тяжело вздыхает.

— Я могу это сделать. Я могу. Я верну им покой. Попробую и сделаю для них... что смогу. Спасибо. Правда, спасибо. За то, что ты сделала. Ты дала мне еще один шанс. И я обязательно им воспользуюсь.

Я поднимаюсь на поверхность.

Глава 9. поход по дорогам Дирвуда.