Год, не похожий ни на один другой

Он уже битый час хотел спросить Снейпа об этом, потому что даже без часов был уверен, что прошло по меньшей мере два часа. Но он определенно не хотел разговаривать со Снейпом. Ни о чем. До сих пор они проделали весь путь в полном молчании, за исключением того момента, когда Снейп, не понимая разницы между красным и зеленым сигналами светофора, вышел на полосу встречного движения. И даже тогда Гарри только тихо зашипел, предупреждая мужчину вернуться на обочину.

И все же это становилось нелепым. На карту была поставлена жизнь Снейпа, если он случайно примет свой истинный облик. Как бы сильно Гарри ни ненавидел Снейпа, он не хотел быть ответственным за новые смерти. Кроме того, в худшем случае Орден потерял бы своего шпиона и всю потенциальную информацию, которую этот шпион мог бы использовать в войне с Волдемортом. Гарри, конечно, понятия не имел, как такой эксперт по зельеварению, как Снейп, мог быть настолько беспечен, что допустил подобное, но все же... Что-то же должно было быть у него на уме, верно? Иначе почему бы он так пренебрегал своим зельеварением?

Гарри плотно сжал губы, слишком хорошо понимая, что, скорее всего, было на уме у его профессора. Почему Снейп не мог просто оставить все как есть? Почему он так настойчиво допытывался, пока Гарри не признался в этих ужасных вещах?

Простой ответ: он не доверял Гарри Поттеру.

"Да, что ж, это чувство взаимно, профессор", — подумал Гарри. Слухи о его семье, ненавидящей магию и Гарри, разлетятся по всему Хогвартсу, как только они вернутся, он просто знал это. В порядке вещей, как сказал бы дядя Вернон, хотя Гарри изо всех сил старался не подражать своему ужасному дяде.

Впрочем, все это к делу не относится, сказал себе Гарри, изо всех сил стараясь оставаться в рамках приличий, к которым он привыкал последние несколько часов. Что бы ни было не так со Снейпом, с оборотным зельем шутки плохи. Что, если Снейп снова превратится во внушительного, прямо-таки зловещего на вид мастера зелий прямо на глазах у Дурслей? Их обоих вышвырнули бы из больницы с повинной, я бы сказал, что никаких уродов, парень, тебя что, читать не учат в этой проклятой школе? крикнул им вслед.

Ладно, нравится ему это или нет, но ему пришлось упомянуть о том, что Снейп опоздал с зельеварением. Гарри прикусил нижнюю губу, раздумывая, как бы это сформулировать. Когда ему откусывали голову за попытку помочь — обычное дело в классе, хотя, конечно, обычно он пытался помочь Невиллу, а не Снейпу, — это никогда не было очень весело.

По-взрослому было бы просто сказать это, не так ли? Гарри усердно работал над тем, чтобы вести себя по-взрослому. Если бы не это, его бы здесь не было, и он, конечно, не стал бы ничего объяснять по поводу своей одежды. Более детская версия его самого переоделась бы по приказу Снейпа и предоставила мастеру зелий улаживать грандиозный скандал, который наверняка разразился бы, когда Вернон увидел бы его одетым в то, чего Гарри Джеймс Поттер никак не мог себе позволить. Гарри даже не был уверен, чем это могло закончиться — возможно, обвинением в магазинной краже, — хотя можно было не сомневаться, что после этого, когда дело дойдет до защиты, всякая надежда будет потеряна.

Но до этого не дошло, и почему? Потому что он совершил ответственный поступок, каким бы болезненным он ни был. Он будет сожалеть об этом всю жизнь, когда весь факультет Слизерин наживет капитал на его жалком оправдании детства, когда комментарии будут преследовать его по коридорам, но суть в том, что он на самом деле выживет.

То же самое было и с этим, даже если ему приходилось выслушивать обычный шквал саркастических замечаний Снейпа.

— Не пора ли, сэр? — спросил он, стараясь говорить простым, будничным тоном, скрывая вопрос от окружающих их магглов. — Вам принять побольше ваших... э-э, лекарств?

— Это улучшенная формула, — ответил Снейп, бросив на него беглый взгляд. К удивлению Гарри, в его глазах не было насмешки, как и в словах, которые последовали за этим. — Этого должно хватить на восемь часов, но я буду пить его каждые шесть, чтобы быть уверенным, что у меня не будет... — он, казалось, подыскивал подходящий маггловский термин. — Рецидива.

Гарри не нужно было спрашивать, кто усовершенствовал рецептуру. Звание мастера зелий не просто так присваивали. Теперь, если бы этот человек мог еще и преподавать, он, возможно, действительно подходил бы для своей работы. Конечно, Снейп вообще не мог преподавать, даже таким простым вещам, как техника безопасности при зельеварении. Он предпочитал просто наблюдать, как ученики плавят котлы и взрывают себя, а потом орать на них. Насколько Гарри мог судить, Снейп никогда даже не пытался учить их.

Наконец перед ними замаячил Фримли-парк, и Гарри направился прямиком к стеклянным дверям больницы. Когда они раздвинулись, пропуская его внутрь, Снейп посмотрел на него с некоторым подозрением, как будто подозревал, что Гарри сам пробормотал что-то невразумительное. Неужели он думал, что Гарри настолько искусно владеет палочкой, что может вытащить ее из рукава своей мешковатой толстовки и заколдовать дверь так, что Снейп этого даже не заметит? Или Снейп действительно подозревал, что Гарри может колдовать без палочки? Конечно, он не мог сделать ничего подобного, но идея провести Снейпа по садовой дорожке была ужасно заманчивой. Глупый, не говоря уже о том, что незрелый. Снейп просто сообщил бы Дамблдору о незаконной магии, и Гарри пришлось бы признать, что он только притворялся, что у него есть такой талант, и тогда он выглядел бы в точности как тот жаждущий внимания сопляк, каким Снейп любил его изображать.

— Это всего лишь маггловские штучки, — тихо признался он, когда они подошли к стойке администратора. — Я же говорил тебе, что они тоже могут делать интересные вещи. Снейп приподнял бровь и кивнул, хотя и не выглядел удовлетворенным, пока не оглянулся и не увидел, что двери раздвигаются, пропуская еще нескольких посетителей больницы.

— Отделение Петунии Дурсль, — обратился Гарри к даме в накрахмаленной белой униформе и аккуратно сидящей на голове шапочке. — Могу я узнать её номер, пожалуйста?

Медсестра быстро набрала что-то на клавиатуре, затем внимательно посмотрела на экран компьютера. Снейп недоверчиво наблюдал за всем процессом.

— Она в отделении интенсивной терапии, и доступ посетителей ограничен. Я должен проверить, есть ли вы в списке. А вы?

— Гарри Поттер, ее племянник. — Какое это было облегчение — назвать его имя кому-то, кто не ахнул и не стал искать его шрам. На самом деле, она никак не отреагировала, а просто продолжала ждать. — О, да. А это Ремус Люпин, мой друг, — добавил Гарри.

— Я перезвоню, пока вы будете регистрироваться, — объявила медсестра, указывая на лист бумаги в сетку, прикрепленный к металлическому планшету.

Гарри так и сделал и был немного удивлен, увидев, что Снейп пишет "Ремус Люпин" почерком, почти в точности совпадающим с почерком в письме, которое он прочитал ранее в тот день. Странно.

— Да, я понимаю. Я сейчас же отправлю его наверх, — тихо сказала медсестра. Повесив трубку, она повернулась на стуле и снова посмотрела на двух посетителей. — Вы можете пройти, — сказала она Гарри, указывая на дверь. — Поднимитесь на лифте. Палата 328. Ее взгляд метнулся к Снейпу. — Боюсь, вам придется подождать здесь.

Снейп прищурился, и Гарри не нужно было быть легилиментом, чтобы понять, о чем он думает. Он даже не удивился, когда Снейп наклонился над стойкой администратора, посмотрел прямо в лицо женщине и тихо пробормотал: — Минимизируй забвение. — Гарри удивило только одно: Снейп мог колдовать без палочки. По крайней мере, немного. Он снова задумался, почему Дамблдор не поручил мастеру зелий работу по защите от темных искусств. Конечно, возможно, это было потому, что Дамблдор знал, что Снейп не сможет преподавать, даже если это спасет ему жизнь, и директор предпочел бы, чтобы ученики действительно приобрели какие-то реальные навыки защиты. Но это не совсем соответствует действительности, не так ли, учитывая абсолютных клоунов, которые год за годом занимали желанный пост. По крайней мере, в этом году у него снова не было Амбридж, но, по мнению Гарри, профессор Аран был почти таким же плохим. Он также не позволял им много заниматься практической магией. С другой стороны, когда он назначал наказание, тебе не нужно было писать строчки собственной кровью. Это должно было чего-то стоить, даже если самой полезной вещью, которой они научились за несколько недель занятий, было то, что слово "каппа" пишется с двумя "п".

Абсолютная чушь, этот урок защиты, такой же, как и все, что он проходил за пределами третьего курса.

Хорошо, что ОД продолжал работать. Кто-то должен был подготовить студентов на случай, если дело дойдет до битвы с пожирателями смерти, не говоря уже о самом Волдеморте. И если учителя этого не сделают, ученики сделают это сами.

Еще одна причина, по которой Гарри потерял большую часть своего уважения к Дамблдору. Он мог нанять достойных учителей защиты, Гарри был в этом уверен. Но он этого не сделал. Вместо этого он решил довести учеников до идиотизма. Без сомнения, у него были свои причины... большой, запутанный клубок объяснений, почему он должен был поступать именно так и почему он должен был держать все это в секрете... Дамблдор считал его каким-то великим стратегом или что-то в этом роде. Что ж, слишком большая стратегия закончилась тем, что Сириус в конце прошлого года провалился за завесу смерти. Гарри надоело с этим мириться. Он не мог заставить директора раскрыть его маленькие интриги или рассказать всю правду. Все, что он мог, — это делать то, что он делал.

Изо всех сил.

К тому времени, как Гарри все это обдумал, медсестра покачала головой, словно очнувшись ото сна, и ее голос стал тихим и невнятным.

— Палата 328, я сказала. Ну что ж, идите. — На этот раз ее томная волна накрыла их обоих.

Они направились к лифтам, но прошли только половину пути, когда Гарри сказал:

— Подожди. Я должен был подумать об этом раньше.У тебя есть с собой маггловские деньги? У меня их нет.

— Директор подумал, что это будет благоразумно, — пробормотал Снейп, роясь в кармане жилета. На самом деле, Снейп в жилете из прозрачной ткани выглядел чересчур, хотя Люпин вполне мог выдержать этот образ.

— Что вам нужно?

— Цветы. — Гарри указал на цветочно-сувенирный магазин, мимо которого они только что прошли.

— А-а. Тогда вот, — сказал Снейп и протянул ему несколько пятидесятифунтовых банкнот.

— Убери большую часть этого, Ремус, — подчеркнул Гарри. Это была довольно серьезная оплошность, но, по крайней мере, если бы кто-то из сторонников Волдеморта скрывался в тени, ошибка не показалась бы им странной. Откуда им знать, сколько маггловских денег было бы уместно?

Вытащив из пачки одну купюру, Гарри сунул ее в карман, подошел к магазину и быстро просмотрел свой выбор. Лилии были прекрасны, подумал он... Но нет, лучше не стоит. Скорее всего, они просто напомнили бы тете Петунии о Лили Поттер. Кроме того, они были дорогими. В итоге у него осталось полдюжины букетиков, разбитых в маленькой стеклянной вазе. На самом деле, довольно скромный, но он знал, что, если купит что-нибудь более экстравагантное, дядя Вернон обвинит его в том, что он это выдумал. А так ему предстояло объяснить, как он смог позволить себе даже эти деньги.

— Спасибо, Ремус, — сказал Гарри с сияющим лицом и протянул Снейпу пригоршню мелочи.

— Оставь это себе, — проворчал Снейп, отворачиваясь.

— Нет, правда... — настаивал Гарри, но Снейп уже уходил. — Что ж, прекрасно. Спасибо, что одолжил, — добавил он, догоняя их.

Снейп не успел ничего ответить, как двери лифта открылись, и оттуда хлынул поток людей. Мужчина снова выглядел ошарашенным, что было довольно нелепо, учитывая, что Снейп мог с невозмутимым видом утверждать, что способен разбогатеть, прославиться и остановить смерть. Что же такого удивительного было в простом подъеме?

Это была маггловская магия, вот что это было. Только это была не магия, а просто машины. Гарри знал это, и, конечно, Снейп тоже, но ему казалось, что он никогда раньше не видел ни одну из этих машин вблизи. Наверное, лучше не хихикать, решил Гарри. Он просто надеялся, что Снейп сможет успокоиться в присутствии Дурслей. Если бы он таращился на больничное оборудование, как двухлетний ребенок, впервые попавший в туалет, семья Гарри наверняка узнала бы, что он волшебник.

Они вошли, и Гарри нажал кнопку третьего этажа, стараясь не улыбнуться, когда лифт, раскачиваясь, чуть не сбил Снейпа с ног. Без сомнения, с помощью магии поездка была гораздо более плавной.

— Хорошо, номер 328, — сказал Гарри, когда двери открылись. Он проверил стрелки на стене. — Сюда. — В мгновение ока он нашел нужную палату и заглянул внутрь. Там было десять узких кроватей, по пять с каждой стороны комнаты. В целом, обстановка не слишком отличалась от больничного крыла в Хогвартсе, хотя, конечно, здесь повсюду было медицинское оборудование. Гарри ничего из этого не узнал, но не собирался признаваться в этом Снейпу. Он провел достаточно времени, чувствуя себя невежественным на занятиях по зельеварению, и эта небольшая смена ролей была весьма ободряющей.

— Ты маггл, не забывай, — прошипел Гарри себе под нос перед тем, как они вошли. И тут ему пришло в голову еще кое-что. — Послушай, когда дядя Вернон выходит из себя, он становится нескромным. Никто не знает, что он может сказать, так что не могли бы вы наложить на нас заглушающее заклинание? Э-э, это можно сделать без стен, занавесок или чего-то еще, к чему можно прикрепить заклинание?

— Насколько я понимаю, защита в этом году не лучше, чем в любом другом, — заметил Снейп, хотя и кивнул в ответ на это предположение.

Гарри не смог устоять.

— О, но ты был великолепен, Ремус, действительно великолепен. Лучший учитель в Хогвартсе, вот как я всегда думал о тебе, самый лучший.

С этими словами он направился в палату. Как только он вошел внутрь, его улыбка продлилась недолго.

* * *

Несколько пациентов повернули головы, проходя мимо, но большинство людей в онкологическом отделении спали. В том числе и Дурсли. Все Дурсли.

Тетя Петуния лежала на ближайшей к окну кровати, черты ее лица были более тонкими, чем Гарри когда-либо видел, а кожа такой бледной, что казалась почти прозрачной. Местами она была в синяках. Ее глаза были закрыты, лицо повернуто к свету, тонкая грудь быстро и неглубоко поднималась и опускалась. Гарри сглотнул. Конечно, он слышал, что она больна, что это даже серьезно. Однако по какой-то причине он ожидал, что она будет выглядеть как обычно. Язвительная, оценивающая его с головы до ног, с искаженными от ужаса губами, когда она кричала на него за то, что он пачкал пол, или пересаливал жаркое, или получал лучшие оценки, чем Дадли.

Вместо этого она выглядела больной. Очень больной, настолько, что Гарри едва мог поверить своим глазам. Долгое время он просто смотрел на нее. Он никогда раньше не видел никого в таком состоянии, даже Седрика в те ужасные моменты, когда Волдеморт прошипел: "Убей запасного".