Серая скала. Кольцо как подарок судьбы 2

 И я тут же бухнулся на зад, лицом внутрь пещеры, как и сидел первоначально, со сведенными вместе руками. Стараясь казаться невозмутимым, мол терпеливо ждал своего будущего работодателя, скучал, ну может немножко вздремнул. А что, мне можно, я ведь еще не на службе!

 Как оказалось, беглый каторжник, самоназванный Бельфегор, ходил на охоту. Сходил он очень удачно, подстрелил молодого оленя. Сбросил уже потрошеную тушу у очага, рядом пристроил длинный, солидно выглядящий лук с тулом, полным стрел.

 Потянулся всем своим мощным телом, подозрительно посмотрел в мою сторону, но промолчал. Из кувшина, стоявшего на столе, сделал несколько приличных глотков, вытер ладонью мокрую бороду с усами и осведомился у Симона.

 — Эй ты, благородная жопа! Ты еще живой, не окочурился? Не надумал отдать золотишко? — и тут же придвинулся и сильно хлопнул ему по тощему заду своей лопатообразной ладонью. Услышав стон истязуемого, по своему обрадовался, подмигнул мне и пояснил басом.

 — Вот и славно, значит еще разок оприходую эту высокородную дырку. Чего напрасно добру пропадать? Все надо в дело пускать!

 И тут же расстегнул штаны и снова принялся за свое грязное, мужеложское дело. Симон от боли и унижения снова заорал сорванным голосом и в этот момент я понял. Вот он мой единственный шанс!

 Пока здоровяк стоит ко мне спиной и занят процессом, я могу внезапно подкрасться к нему и нейтрализовать. Надо лишь хорошенько решить, чем его отоварить. И я тут же ухнул в свой спасительный Лес, внимательно разглядывая и отбрасывая негодные варианты.

 Вот и подходящий, остальные ветки Вероятности обламываю двумя ментальными руками а свои материальные руки спешно освобождаю от веревки, стараюсь их растереть и размять, привести в рабочее состояние. У меня есть возможность нанести только один точный удар. Ошибиться мне ни в коем случае нельзя, цена ошибки — смерть.

 Лишь убедился что руки отошли на полную, начинаю действовать. Поднимаюсь и стараясь совершать беззвучные шаги, двигаюсь к парочке совокупляющихся, стараясь не смотреть в затылок Бельфегору. Вдруг он умеет чувствовать взгляд, кто знает какой он маг?

 По пути подхватываю вертел из холодного очага и набираясь решимости, подскакиваю к громиле со спины. Как же он огромен, одним своим видом, Поташу внушает страх и трепет!

 Стараюсь не думать об этом, другого выхода у меня все равно нет. Есть только одна попытка, мне надо с первого раза поразить цель. Как Одиссею с товарищами, одним точным ударом ослепить одноглазого циклопа Полифема.

 В нашем случае я нацелился на другое место, более подходящее для нейтрализации не спящего здоровяка, находящегося ко мне спиной.

 Преисполняюсь решимостью, недрогнувшей рукой, со всей силы вгоняю крепкий железный штырь прямо в смуглый анус насильника. Попадаю прямо на противоходе, силы складываются и грубо заточенный вертел длиной с метр, примерно на треть вонзается ему прямо в требуху.

 Тут раздался такой жуткий рев что я чуть не оглох и едва не обоссался от страха. Голос у беглого каторжника итак будь здоров, а уж усиленный болью, отчаянием и отраженный сводами пещеры, вовсе ужасен!

 Он вмиг поворачивает ко мне искаженную болью и ненавистью морду, ревет жутко и громоподобно, как паровоз в тесном тоннеле. Протягивает ко мне руки и делает шаг, как будто острая железка в жопе ему нисколько не мешает. Но забывает что у него спущены порты, вот они-то и задерживают его стремительный рывок.

 Он падает на колени, опираясь руками на каменный пол а я выпадаю из ступора, отскакиваю назад, сразу на несколько метров. Действую четко, по заранее определенному плану, раненого врага надо добивать! Подхватываю с закопченного треножника такой же чумазый котел и снова иду в атаку. Здоровяк находясь на полу, с ревом и рыком все же сумел выдернуть из жопы окровавленный вертел, подхватил штаны и даже наполовину выпрямился, очевидно страдая от невыносимой боли. Но окончательно прийти в себя я ему не позволил.

 Поднатужась, со всей силы жахнул тяжеленным котлом прямо по голове, не до конца разогнувшемуся разбойнику. Первый раз попал не столь удачно, казан пошел скользом. Но свое дело сделал, заметно потряс и дезориентировал Поташу.

 Тут же принялся проводить работу над ошибками, врезал еще пару раз, более результативно. Какой бы крепкой не оказалась его голова, но это все же голова человека а не киборга или терминатора.

 От третьего удара здоровяк сомлел и рухнул на пол а я принялся за дело. Мухой метнулся за своей веревкой и принялся кряхтя и тужась, кантовать могучее тело поверженного гада, находящегося без сознания.

 Наконец мне это удалось, руки бандита надежно связаны сзади. Тем же образом я связал и ноги, используя в качестве веревки, его же пояс от штанов. Подобранным кинжалом обрезал узелок с одной стороны и сильно потянул с другой. И вот витой шнурок у меня в руках а через несколько секунд им надежно замотаны лодыжки здоровяка.

 Уф, такое большое дело сделано, ох как стало легко и светло на душе!

 С утра застрелил парочку бандитов, ближе к обеду проткнул другого, можно сказать что день прожит не зря.

 Понятно что так я подбадриваю себя а руки тем временем ходят ходуном и сердце колотится в бешеном ритме. А во рту сушняк страшный, как ни сглатывай слюну и не облизывай губы.

 Постоял, отдышался и начал действовать дальше. Жажду утолю после, сейчас недосуг.

 Для начала нацепил на себя пояс громилы, внушительного вида кинжал в украшенных серебром ножнах является серьезным оружием и придает мне уверенности. На поясе имеются две сумки-мародерки, сразу проверил их, выложив содержимое на стол.

 Так, это мешочек с чем-то позвякивающим, очевидно монетами, они пока не интересны и снова отправляются на место. Вот связка с ключами — совсем другой коленкор! Первым делом надо вернуть себе пистолет, он гораздо эффективнее кинжала, с которым я вообще не умею обращаться.

 Все больше убеждаюсь — короткоствольный огнестрел это сильная тема! Как он сегодня выручил меня, ну просто зашибись. Ух как хорошо когда у тебя под рукой есть пистолет! Ребята фээсбэшники однозначно уроды конченные, но с другой стороны, благодаря им у нас на руках есть отличное оружие и с ним можно дать прикурить таким вот чертям.

 Похоже здесь весь мир такой, агрессивный, грубый, норовящий подмять под себя слабого игрока, делающего из него никчемного лузера. Но одновременно это шанс для сильного, уверенного в себе бойца, не боящегося вступить в схватку с серьезным противником...

 Наше оружие отыскалось уже во втором сундуке, в первом находилась серебряная посуда и какие-то тряпки, на это я даже не обратил внимание.

 Оружие другое дело! Я сразу определил свой пистолет по запаху сгоревшего пороха, привычно проверил магазин, поставил его на предохранитель и сунул в поясную кобуру, которая осталась при мне. Второй ПЛК сунул во внутренний карман куртки, ремень АКСУ перебросил через плечо и вернулся к потерпевшему Симону.

 Подтянул ему штаны, завязал шнурок опояски и начал освобождать от пут. Мужик лет пятидесяти на вид, высокий, крепкого телосложения, лишь кряхтел и стонал, когда я тащил и располагал его на лавке, подложив медвежью шкуру в качестве смягчающей подстилки. Лавку придвинул к столу таким образом, чтобы несчастный Симон находился полулежа на боку и от бессилия не свалился вниз.

 От такий перемещений спасенный периодически то впадал в забытье, то снова приходил в сознание.

 Наконец я оставил его в покое и обратил свой взор на Бельфегора. Он тоже пришел в сознание, но лежал молча, никак не проявлял свое негодование.

 Да, досталось ему сильно, над правой бровью уже наливается огромный синяк, волосы слева обильно пропитались кровью. Толком не натянутые порты также пропитались кровью, там она идет не переставая. С пару стаканов точно скопилось на полу под ним.

 В таком плачевном состоянии, еще и связанный, он уже не представляет для меня никакой опасности. В любой момент я могу пустить пулю в лоб и этим окончательно оборвать его жизненный путь. Но пока повременю, у кого еще получать информацию?

 Тут очнулся мужик на лавке, подвигал руками, убедился что он не связан, взглянул на меня и вдруг выдал.

 — Олегре, сынок! Какая радость, ты остался жив! Боги явили чудо, вняли моим молитвам. Ты вернулся и освободил меня! Подойди ко мне сын мой, дай я напоследок обниму родную кровь.

 Вот это поворот, прямо как в индийском кино, отец нашел некогда утраченного сына, остается только умилиться, возрадоваться и сразу начать петь и танцевать. В нашем случае понятно одно. Симон от мучений поехал кукухой и видит не реальность а то, что ему хочется видеть. Налицо бред тяжелораненого, тут мужика можно понять.

 — Несчастный, ты ошибаешься, я тебе не сын. Видать от боли и страданий твой рассудок помутился, вот ты и принял меня за своего сына — и я подошел ближе, чтобы он смог лучше рассмотреть меня.

 Плохо выглядевший мужчина с бледным, измученным лицом, присмотрелся повнимательней, вздрогнул, затем тяжело вздохнул и признал очевидное.

 — Да верно, ты не мой сын. Голос не Олегре, и лицо другое, имеющее лишь некоторое сходство. Но фигурой сильно похож, вот я и обманулся. Я слышал твой разговор с этим каторжником, ты иномирец, это понятно по одежде. Что ты намерен делать дальше?

 — Освободить своих людей, ты не знаешь где они находятся?

 — В этой пещере я знаю все, ведь это я со своими людьми нашел ее 20 лет назад. За это время мы обустроили ее до теперешнего состояния, пленники находятся на нижнем уровне, за решеткой. Я смотрю ты уже забрал ключи у этого негодяя?

 — Да.

 — Тогда ступай в проем с левой стороны, он приведет тебя куда нужно. Освобождай своих людей ... хотя погоди. Сначала поговори со мной, расскажи как вы сюда попали, кто ты такой, кто твои спутники? А я расскажу все о себе, теперь мне нечего скрывать. Раз ты новичок в нашем мире, тебе будет полезно это узнать. Твои люди могут подождать, с ними ничего не случиться, а вот я ждать не могу. Я уже чувствую как Сиятельная Морриган обратила на меня свой взор. Уже скоро моя жизнь оборвется а я еще не успел завершить свои земные дела.

 Мужчина с посеревшим от боли лицом все правильно говорит, инфа нам ох как нужна. Действительно, надо как следует пообщаться с ним, узнать как можно больше про этот мир. Симон выглядит совсем плохо, вот-вот помрет.

 Поэтому мне надо использовать эту возможность, решено, так и поступлю.

 Рассказ старого разбойника.

 Шевалье Симон Ля Бей был младшим братом наследника баронской короны, Эдмона Ля Бей. Владение их отца состояло из крепкого каменного замка и четырех деревень в графстве Корбинье, что в свою очередь относилось к герцогству Монмаранси.

 С детства Симон был весьма подвижным ребенком, с возрастом его темперамент не иссяк и не изменился. К нему добавилась немалая физическая сила, воинские умения и неуступчивый характер. Известие о том что бароном Ля Бей станет его старший брат, он воспринимал спокойно. Что ж тут поделаешь, феод дробить нельзя, у замка должен быть только один хозяин. Старший сын наследует отцовский феод, это справедливо, так было всегда.

 Поэтому с юных лет младшего сына барона готовили к профессиональной карьере военного. Так оно все и случилось, уже в двадцать лет Симон служил десятником в дружине графа Де Корбинье а в тридцать стал сотником городской стражи.

 Здесь он чувствовал себя на своем месте, уверенно командовал своими бойцами, плывя по болоту жизни ярким селезнем. Поклевывая подходящий корм и огуливая серых уточек, соблазнившихся на его яркое оперение.

 Благородное имя и высокое положение давали все необходимое для беззаботного времяпровождения, да и брат барон, с которым Симон поддерживал хорошие отношения, помогал как мог. Из своего поместья присылал продукты, вино, иной раз подкидывал монет.

 И все бы было прекрасно и далее, но вот в один из вечеров, в городском трактире, сотник Симон повстречал молодого забияку, красавца и мага, сына барона Де Раффаль.

 И тот и другой знатный господин были не трезвы, вдобавок каждый прилично проиграл в кости третьему участнику хмельного застолья. Оттого оба были на взводе и вели себя несколько неадекватно. Как говорится, нашла коса на камень, косой взгляд, обидное слово и вот закономерный итог. Разгоряченные вином молодчики схватились за клинки, более умелый в воинских упражнениях Симон оказался и более удачливым в скоротечной схватке. Одним из выпадов он смертельно ранил своего противника.

 Ладно бы на официальной дуэли, оформленной по всем правилам, в присутствии чиновника из магистрата и других почтенных людей. Так нет же, прискорбное происшествие случилось в компании таких же подгулявших, разухабистых молодчиков, которые на роль почтенных, доверенных свидетелей нисколько не подходили.

 Делу пришлось дать ход.

 Но и тут можно было отделаться легким наказанием, но вот беда! Отец зарезанного неудачника оказался родственником жены графа Де Корбинье. И неутешимый в своем горе отец жаждал крови сотника городской стражи, поступившего так неблагородно.

 Как сказали бы в наше время, история вышла резонансная. Графу хочешь не хочешь пришлось начинать разбираться и вскоре всем было понятно что шевалье Симон Ля Бей понесет суровое наказание.

 Удалой сотник не стал дожидаться решения суда, не долго думая, сорвался в бега. Зачем подвергаться риску оказаться на каторге, когда можно легко избежать наказания?

 Пару лет неугомонный Симон мотался по королевству, наемничал где придется, но вскоре тайно вернулся в Корбинье, ведь в городе у него имелась молодая жена и сын. Их он также скрытно и периодически навещал и даже хотел забрать с собой, но его супруга не желала жить кочевой жизнью с младенцем на руках.

 Понаемничав, поглядев на дела в королевстве, разыскиваемый преступник понял как он хочет организовать свою жизнь. Решившись, Симон при тайной поддержке брата обосновался в удобном, скрытом месте на реке, всего в дневном переходе от замка Раффаль. Сколотил банду из своих дружков наемников и просто подходящих людей и вскоре занялся разбоем и пиратством, а также изредка пощипывал своего недруга, барона Де Раффаль.

 После того случая, баронства Ля Бей и Де Раффаль стали враждовать. В крупномасштабную войну это конечно не вылилось, но стычки соседей нет нет да случались.

 Шло время, умер старый барон Де Раффаль, его место занял старший сын. Но вражда так и тлела между соседями, впрочем это было обычное дело. Подобные распри не являлись чем-то исключительным, на дворе стоял самый расцвет Средневековья.