Настоящий Извращенец

— Не связываться — так хоть под ногами не путаться. Потерпим.

Один из них, тоже с Основания, злобно хмыкнул и перевёл взгляд на край коридора. Там у окна стоял Лисицын. Он спокойно смотрел на улицу, опираясь о подоконник. Солнечный свет мягко падал на его лицо, выражавшее абсолютное умиротворение.

Он целенаправленно направился к нему.

— Эй, Лисицын! Отличник ты наш! Чего в угол забился?

Лисицын даже не шелохнулся.

Подошёл прямо вплотную, окинув его презрительным взглядом с ног до головы:

— Ну и везунчик же ты! За пятьсот лет еле-еле доскрёб до начальной Основы, так тебя ещё и при всех за дверь выставили! Тьфу! Я бы на твоем месте со стыда сгорел и в класс больше не возвращался.

Лисицын медленно повернул голову. Его взгляд был абсолютно пустым и равнодушным.

Одногруппнику от этого взгляда на секунду стало не по себе, но он тут же взял себя в руки:

— Чего вылупился? Я что, неправду сказал?

Лисицын молчал.

Тогда тот сделал шаг вперёд, понизил голос и проговорил с явным превосходством:

— Ладно, так и быть, по доброте душевной дам тебе совет. На будущее — веди себя тише воды, ниже травы. Наш класс сейчас на дыбы встанет. И такому заморышу на начальной Основе лучше вообще не отсвечивать. Налепишься не на того человека — даже понять не успеешь, как ласты склеишь.

Выдав эту речь, студент отступил на шаг, выжидательно уставившись на Лисицына. Лисицын посмотрел на него. А потом тихо усмехнулся.

— Ты ведь знаешь, что я дал тебе шанс ещё там, в кабинете?

Тот опешил:

— Какой ещё шанс?

— Когда ты тыкал в меня пальцем. Помнишь, я сказал, что ты забавный?

Тот нахмурился:

— Ну помню. И что?

— А то, — спокойным тоном продолжил Лисицын, — что подумал: по старой памяти дамка тебе попытку. Если перестанешь прыгать — проехали, живи себе спокойно.

Студент окончательно запутался:

— Ты к чему это валяешь?!

Лисицын ничего не ответил. Он просто поднял руку и слегка, почти невесомо, похлопал того по плечу. Одногрупник вздрогнул. В следующую секунду его лицо исказилось. Это был дикий, животный ужас. Ужас человека, заглянувшего в бездну. Он открыл рот, пытался закричать, заверещать, но из горла не вырвалось ни звука. Его тело накрыла мелкая дрожь. Начиная с кончиков пальцев, он стал буквально таять в воздухе, превращаясь в полупрозрачную тень.

— Ты... ты...

Лисицын смотрел на него всё с тем же невозмутимым спокойствием:

— Я же сказал: что дал тебе шанс по старой дружбе.

Дыхание студента, его жизнь, его сущность — всё утекало ежесекундно. Остальные одногруники с Основы, видевшие это, с глухим стуком шмякнулись на колени. Их колотило так, что зубы стучали, но вымолвить хоть слово никто не смел. А тот тем временем полностью потерял плоть. Остался лишь размытый, дрожащий силуэт. Губы его всё ещё беззвучно шевелились, а в глазах застыла безумная мольба.

Лисицын глядел на него сверху вниз:

— Четыреста восемьдесят лет... Изо всех сил вылезал из гор трупов. Действительно, нелегко тебе пришлось. Потому и дал тебе попытку.

Силуэт одногрупника задрожал сильнее.

— Жаль. Ты ей не воспользовался.

Лисицын просто сжал пальцы в кулак. Призрак ещё пока живого человека мгновенно разлетелся в дребезги. Тысячи мелких искр вспыхнули и тут же растаяли в воздухе. Ничего не осталось. Ни капли крови, ни тела, ни пылинки. Будто его никогда и не существовало в природе.

В коридоре стояла мёртвая тишина. Из восьми оставшихся парней один сразу отключился и брякнулся в обморок, а остальные вжались в пол, не смея даже поднять глаз на Лисицына. Тот опустил руку и не спеша стряхнул с рукава несуществующую соринку.

Те, кто ещё был в сознании, глядели на него со смесью дикого ужаса и полного непонимания. В их взглядах больше не было ни капли жалости или пренебрежения. Только леденящий страх, проникающий в самые кости. Что это за дичь?! Какими силами можно вот так, одним щелчком пальцев, стереть человека из бытия?!

В этот момент дверь аудитории снова распахнулась. На пороге стояла Лада Вех.

Парни с Основы, точно увидав спасительницу, на карачках рванули к ней и забились за её спину.

— Что тут у вас происходит? — нахмурилась Лада, оглядывая перепуганную кучу.

Несколько человек открывали рты, пытались хоть что-то выговорить, но не могли издать ни звука. Обливаясь холодным потом, они судорожно тыкали пальцами в сторону Лисицына. Все их попытки заговорить сводились к глухому, давленому мычанию: "Ммм... ууу..."

Лисицын стоял у самого лестничного пролёта, засунув руки в карманы. Вид у него был такой, будто он просто вышел подышать свежим воздухом.

— Лисицын, — позвала Лада. — Что с ними? Почему они тебя так боятся?

Лисицын поворачивается к ней и слегка улыбается:

— Да ничего особенного. Просто немного спрятал свой реальный уровень. Подвёл товарищей, получается. Решил больше не притворяться и выложить всё как есть. На самом деле у меня начальный этап уровня Кристалла.

Лада Вех обомлела. Сидевшие за её спиной парни замахали головами с такой силой, будто они сейчас оторвутся. Они тыкали пальцами то в Лисицына, то в свои рты, едва не плача от бессилия.

"Нет! Он не Кристалл! Он вообще не из этого мира!" — билось в их головах, но выговорить это они не могли. Любая мысль о Лисицыне, подходившая к горлу, превращалась в невнятное мычание.

Кто-то попытался начертить пальцем на пыльном полу буквы, но едва рука касалась покрытия, пальцы парализовывало. Не пишется. Ничего не пишется! Ужас накрыл их с головой. Это же... это не похоже на обычную магию! Это что, "Слово — Закон"? Власть над самими правилами мира?!

Но постойте... Лада Вех ведь почти на уровне Сократа! Ей оставалось полшага! Так на неё не действует эта глухая блокировка, если Лисицын якобы всего лишь начальный Кристалл?!

Да кто же он такой на самом деле?! Лада, однако, ничего странного в поведении одногруппников не заметила. Она внимательно посмотрела на Лисицына, помолчала секунду и вдруг улыбнулась с таким видом, будто всё встало на свои места:

— Начальный Кристалл?

Она хмыкнула:

— Ну, это нормальное дело. Чего скрывал-то? Сразу бы сказал, что ты на Кристалле! Ладно, заходи обратно, обсудим твои выплаты.

Она развернулась к аудитории, но сделав пара шагов, вдруг остановилась и глянула назад:

— Слушай, а где ещё один?

Её взгляд упал на пустой угол, где только что стоял одногрупник.

Лисицын, всё так же стоя у лестницы, ответил с абсолютным равнодушием:

— А, тот? Я его убил.

Глава 4

Тишина в коридоре продержалась ровно три секунды. Лада Вех замерла на месте, затем медленно обернулась и уставилась на Лисицына. Парни с Основы, забившиеся за дверной косяк, тряслись мелкой дрожью, как осиновые листья. А Лисицын просто стоял у окна в лучах полуденного солнца — спокойный, расслабленный, словно его это вообще не касалось.

— Повтори, — в голосе Лады прорезался стальной леденящий тон.

— Этот придурок, — ровно ответил Лисицын. — Я его убил.

В ту же секунду вокруг Вех закружилась, забурлила плотная духовная энергия. Парни с Основы от этого давления рванули в рассыпную: кто вжался в самый дальний угол, а кто заскочил обратно в класс.

На шумиху из аудитории вывалилась вся верхушка уровня Кристалла.

— Чего орёте? — крикнул Чеслав Лейкин.

Лисицын добродушно махнул ему рукой и с улыбкой пояснил:

— Да ничего особого, я тут человека прикончил.

Кристаллиты так и застыли с открытыми ртами.

— Чего сделал?!

— Лисицын, ты кого там убить умудрился?!

Лада Вех процессом не прониклась и отрезала тяжелым голосом:

— Он на уровне Кристалла. Всё это время скрывал свою силу и притворялся мелюзгой.

Отношение к Лисицыну в толпе мгновенно изменилось. Презрительные ухмылки сменились настороженными взглядами. Начальный Кристалл — это, конечно, не вершина мира, но теперь с ним хотя бы приходилось считаться, как с равным.

В самом хвосте толпы Жека Минцев судорожно закивал сам себе: "Я так и знал! Ну точно, я же говорил!"

— Да хоть трижды Кристалл! — подал голос Лейкин. — Мы не в том мире! Убил человека — отвечай по закону!

— Дельно! — тут же подхватили остальные Кристаллы. — С чего это тебе дозволено направо и налево мочить народ?

У нас тут вообще-то правовое государство, мокруха никому с рук не сходит.

И тут неожиданно подал голос Жека Минцев:

— Да он сам напросился!

Народ аж вытаращился на него от неожиданности.

— Минцев? — Чеслав Лейкин изогнул бровь. — Ты за него впрягаешься, что ли?

— Надо же, Жека, а вы, когда успели так закорешиться? — заёрничал кто-то из Кристаллитов. — Увидел, что парень тоже на Кристалл пробился, и сразу подлизать решил?

Сидевшие на среднем и позднем этапе Кристалла только посмеивались: подумаешь, ещё один новичок вылез, экая невидаль.

Лада Вех на эти перепалки даже не отвлеклась. Она не сводила глаз с Лисицына:

— Что бы тебе он ни наговорил, за убийство придётся отвечать.

В толпе тем временем зашептались:

— А ведь они в универе чуть ли не мутили, помните?

— Ну да, Лисицын к ней клинья подбивал. Не провались мы на пятьсот лет в другой мир, глядишь, и вышло бы чего.

— Да за пятьсот лет там всё быльем поросло. Какая уж тут любовь...

— М-да, паршиво вышло.

На шум прибежал седой генерал. Лада в двух словах обрисовала расклад, и старик мрачнел с каждым словом. Каждый вернувшийся сейчас был для страны на вес золота, а тут такое.

Генерал строгим взглядом смерил Лисицына:

— Каковы бы ни были причины, самосуд мы не потерпим. Будешь отвечать по всей строгости.

Лисицын всё это время не произнёс ни слова. Он слушал этот праведный гнев с абсолютно безучастным видом. А когда все наконец выговорились, спокойно запустил руку в карман, вытащил оттуда какую-то мелкую штуковину и небрежно бросил её Ладе.

— Твоих предков вещь, верно?

Лада на лету поймала предмет, разжала ладонь — и у неё глаза на лоб повылазили. На ладони лежал темно-синий сапфировый жетон. На лицевой стороне высечена лигатура "Вех", а на обороте — древний, затейливый герб рода. Эту родовую реликвию в их семействе передавали из поколения в поколение, и существовало таких жетонов всего два на весь свет.

— Откуда... откуда это у тебя?! — голос Лады задрожал.

— Нашёл, — равнодушно отмахнулся Лисицын.

Девушка сжала артефакт в кулаке и долго не могла отвести от него взгляд. А потом резко повернулась к генералу:

— Товарищ генерал. За всё, что произошло с нашим товарищем, я беру ответственность на себя. Наказывать Лисицына не надо.

Народ просто выпал в осадок.

— Чего?!

— Вех, ты совсем из ума выжила?! — первым опомнился Чеслав Лейкин. Он подскочил к ней с совершенно диким лицом, в котором смешались шок, непонимание и лютая зависть. — Это что за вшивая деревяшка, ради которой ты отмазываешь убийцу?!

Лада даже не посмотрела на него — только крепче сжала жетон. Светлана Власова у окна нахмурилась, переводя подозрительный взгляд с Лады на Лисицына. Елена Ненашева тоже внимательно вглядывалась в лицо Вех, пытаясь понять, что за мутная схема тут прокручивается. Тем временем парни с Основы в углу коридора наконец смоги перевести дух. Они сбились в кучу, глядя друг на друга с ужасом выживших в катастрофе.

— Я... — заикнулся было один из них и вдруг понял, что к нему вернулся голос. Парня чуть не разрыдался от счастья.

— Заткнись! — соратник тут же налетел на него и намертво зажал ему рот ладонью. — Молчи, дурак, вообще ничего не говори!

Они были кем угодно, но только не идиотами. Это дикое чувство, когда язык прилипает к гортани и ты не можешь вымолвить ни слова — такое никакому мастеру Кристалла не под силу. Вообще никому из известных им смертных! Но выдать Лисицына они не смели. Стоит открыть рот — и отправишься вслед за Шумом. Парни дружно вжали головы в плечи и постарались стать как можно незаметнее. Да, пример оказался очень наглядным, чтобы начать не то что уважать, а чуть ли не присмыкаться.

— Вех, да скажи ты толком! — продолжал кипятиться Лейкин, у которого от возмущения даже шея покраснела. — Это же убийство! В XXI веке живем! Зуб за зуб, жизнь за жизнь — вот нормальный расклад! А ты его просто так отмазываешь?!

Лада наконец подняла голову и одарила Лейкина таким взглядом, от которого у того мурашки пошли по спине.

— Лейкин, — тихо проговорила она. — Ты вообще соображаешь, что это за знак?

Чеслав поперхнулся словами.

— В моём ордене Вех было трое мастеров уровня Сократа, — каждый выдох Лады звучал как удар молота. — Сейчас у нас один мастер уровня Сократа, двое на полушаге и семнадцать — уровня Духа. И этот жетон даёт право приказать любому члену ордена всё что угодно. Включая меня.

Аудитория коллективно затаила дыхание.

— Вообще всё? — переспросил кто-то шёпотом.

— Вообще всё, — кивнула Лада. — Вплоть до того, чтобы приказать мне стать его наложницей, выжечь мои энергетические каналы или просто велеть мне сдохнуть.

По коридору разлилась мёртвая тишина. Все снова повернулись к Лисицыну, но теперь в их глазах вместо легкого интереса к "начальному Кристаллу" застыл немой ужас. Это что ещё за монстр?! Лейкин открыл рот, закрыл его, а вся краснота с его лица мгновенно сошла, уступив место мертвенной бледности.

— И... откуда у него эта штука? — хрипло выдавил он.

Лада молчала пару секунд, после чего выдохнула:

— Без понятия.

И она действительно не врала. Она видела этот жетон лишь раз в далеком детстве, ну если это можно так назвать — его держал в руках глава ордена, а потом, по слухам, вещь отдали какому-то великому старейшине за особые заслуги. И концы в воду. Откуда эта реликвия могла взяться у обычного студента, который после переноса вообще нигде не отсвечивал? Разве что... Лада мотнула головой. Да не, бред какой-то.

Лисицын стоял чуть в стороне, и на его губах играла едва заметная усмешка. Цирк, да и только. Этот жетон ему когда-то притащил один из подчинённых. Тот самый орден Вех из другого мира, гордившийся своими тремя мастерами Сократа, в свое время приполз к Лисицыну на коленях. Их верховный старейшина лично притащил этот знак главу ордена в знак полной капитуляции. Лисицын тогда даже смотреть на эту цацку не стал — швырнул в пространственное кольцо да забыл. Кто же знал, что в родном мире она так удачно пригодится?

Лада, бедная, даже не догадывается, что её великий предок уровня Сократа уже лет двести как вымаливал право быть у Лисицына дворовым псом. А она тут трагедию шекспировскую разыгрывает. Смехота.

— Да какая разница, откуда взялось! — подал голос Светлана Власова, и в его тоне слышалась явная усмешка. — Суть-то простая: Лада теперь Лисицына в обиду не даст. Верно?

Лада одарила его холодным взглядом, но ничего не ответила.

Власова пожала плечами и снова откинулась к окну:

— Ну а мне-то что, я не против. Убили-то не меня.

— И мы вот так это просто спустим?! — взвился Лейкин.

— А у тебя другие варианты? — хмыкнула Власова. — Пойдёшь против Лады воевать?