На наиболее важных направлениях — у Камчатки, Курильских проливов и маршрутов развёртывания РПКСН — флот мог сосредоточить крупную разнородную группировку. После обнаружения иностранной лодки слежение и повторный поиск могли продолжаться много часов и даже несколько суток.

Нельзя не заметить и явную диспропорцию сил. Для поиска одной-двух американских подводных лодок порой привлекали целую эскадру — до десятка кораблей, подводных лодок и самолётов. Десятки тысяч человеко-часов работы могли в итоге вылиться лишь в несколько часов устойчивого слежения.

Причём по сухим строкам отчётов обычно невозможно понять, чем именно завершался контакт: бесследной потерей цели, после которой иностранная АПЛ продолжала выполнение своей задачи, или её фактическим вытеснением за пределы защищаемого района.

Советский «бастион» был не крепостной стеной, а системой реагирования. Его эффективность определялась тем, удавалось ли обнаружить противника на опасном направлении, передать контакт другой силе, восстановить его после срыва и в конечном счёте не позволить иностранной лодке спокойно продолжить выполнение своей задачи.

Насколько хорошо эта система работала против американских АПЛ, уже проникших внутрь Охотского моря и пытавшихся следить непосредственно за советскими ракетоносцами, — вопрос сложнее. Это уже другая сторона той же истории, которую рассмотрим в следующей части.

Источники

[1] Васильев П. А., Машенский С. Н. Корабль как птица. Сторожевые корабли проектов 1135, 1135М, 11353, 11352. М.: Военная книга, 2009.

[2] Солдатенков А. Е. Адмиральские маршруты (или вспышки памяти и сведения со стороны). Электронная публикация. Главы «Кошки-мышки», «Казус подъёмно-опускного устройства» и др.

[3] Кручинин Ю. Л. Командую кораблём. Тихоокеанский флот. Электронная публикация.

[4] Муратов В. Н. «Буревестники» Тихоокеанского флота. Часть 1 // Морская коллекция. 2022. № 9.

[5] Муратов В. Н. «Минск» и «Новороссийск». Тяжёлые авианесущие крейсера Тихоокеанского флота // Морская коллекция. 2020. № 12.

[6] Машенский С. Н. Великолепная семёрка. Крылья «Беркутов». Большие противолодочные корабли проекта 1134Б, вертолёты Ка-25. М.: Военная книга, 2007.

[7] Николаев А. С. «Штурм глубины» / Deepstorm. Исторические справки по ДПЛ Б-229, Б-404, Б-405 пр. 877.

[8] Павлов А. С. Гремучие змеи океанов. Якутск, 1999. Электронная публикация.

[9] Черкашин Н. «Смертельный вальс над бездной» // Боевая вахта. 2003. Апрель; историческая справка по К-264 пр. 671РТМ.

[10] Дудко В. Я. Крах наступательной стратегии ВМС США на ТОФ. Книга 1. Герои Бангора; Книга 2. На острие стратегий. Электронная публикация. Разделы о боевых службах К-492 и работе в тактической группе с РПКСН в Охотском море.

[11] Николаев А. С. «Штурм глубины» / Deepstorm. Историческая справка по ПЛАТ К-492 пр. 671РТМ.

Update!

Насчёт вертолетов. Тут есть важный пробел в тактике. Не получается объять необъятное. По 61 проекту: работал как запасная площадка, а собственная ГАС довольно слабая. Интересных свидетельств мне не попадалось.

В дополнение к операции октября 1984:

Контакт поддерживался кораблями и вертолётами «Новороссийска», работавшими четвёрками, сменявшими друг друга, весь день 2 октября и почти весь день 3 октября, пока не было принято решение, из-за надвигающегося шторма, окончить операцию.

Далее С. Н. Машенский, «Великолепная семёрка. Крылья “Беркутов”»

https://ru.djvu.online/file/NF2BooEwsldHu

«Адмирал Нахимов», пр.1134А, Норвежское море, 14—15 мая 1973 года. Ка-25ПЛ с «Нахимова» дважды самостоятельно обнаруживал иностранную ПЛ, длительно следил за ней, а затем навел на лодку КПУГ.

(с. 64)

Летом 1988 года БПК «Азов» пр.1134Б находился в восточной части Средиземного моря. Ил-38 выставил поле РГБ и получил признаки АПЛ, но из-за остатка топлива должен был уйти. Поднятый с «Азова» Ка-25 проверил сработавший буй и в контрольном зависании ВГС обнаружил шумы уходящей на большой скорости атомной лодки. При последующих зависаниях контакт потеряли.

(с. 65)

«Василий Чапаев», пр.1134А, Сокотра, 30 марта 1982 года — Сначала ГАС самого БПК получила шумовой контакт. По тревоге подняли Ка-25ПЛ. Вертолёт по данным корабля поставил охватывающий барьер РГБ и подтвердил наличие ПЛ.

(с. 74)

На черноморских испытаниях по пр.613 получали 7—8 км дальность для ВГС-3 . Но опыт строевой эксплуатации дал для «морей северного региона» не более примерно 4 км

https://www.kr-magazine.ru/upload/iblock/96b/s7psvle1pgjt22pom12gbt2hwehubt6n/Krylya-Rodiny-2002_07.pdf

Так что вертолеты вполне работали. Нюансы такие:

— поиск ВГС требовал 2 машины, а лучше 4

— ВГС давала слабую дальность

— запас буёв ограничен, но если нужно их не стеснялись использовать

— большая часть ПЛ кораблей вертолета не имела

Охотский Бастион. Часть IV. Американская сторона

В предыдущей части мы смотрели на Охотский «бастион» с советской стороны — через КПУГ, авиацию, ДПЛ и собственные атомные лодки. Но успешная советская охота оставляла след в документах, а успешная американская операция должна была пройти незамеченной. Поэтому теперь интереснее посмотреть на противоположную сторону: как американцы собирались охотиться за РПКСН, насколько реально было длительное слежение и что менялось по мере роста малошумности советских лодок.

Американская стратегия: подхватить как можно раньше

Owen R. Cote описывает сформировавшуюся к 1980-м концепцию forward strategic ASW. В кризис или войну американские SSN должны были действовать у советских баз и непосредственно в районах патрулирования РПКСН, включая Баренцево и Охотское моря. Наиболее выгодный вариант — перехватить ракетоносец ещё при выходе: тогда вместо поиска по огромной площади оставалось скрытно удерживать уже известную цель [1, стр. 63—75].

Для этого работала целая система: разведка баз и маршрутов, спутники, РЭР, стационарные гидроакустические рубежи, патрульная авиация и SSN. Особенно уязвимы были ранние советские РПКСН, которым приходилось проходить через известные противолодочные рубежи на пути к дальним районам боевой службы [1, стр. 25—30, 52].

Сильное свидетельство оставил адмирал Дэвид Джеремайя, командовавший Тихоокеанским флотом США в 1987—1990 годах. По заявлению командующего американцы могли знать, находится конкретная советская лодка в базе или в море, а если она была в море, оперативное управление через SUBPAC имело на ней многоцелевую АПЛ: “If they were at sea, N3 had an SSN” [2, стр. 50—51].

Это частное свидетельство, а не опубликованная статистика операций. Но оно хорошо показывает американский замысел: идеальным считалось не найти РПКСН где-нибудь в океане, а подхватить его до того, как он успеет раствориться в районе патрулирования.

Ivy Bells: доказательство проницаемости

Операция Ivy Bells снимает вопрос о принципиальной возможности скрытного проникновения.

В октябре 1971 года специально переоборудованная USS Halibut (SSN-587) вошла в Охотское море, нашла советский подводный кабель военной связи и установила на него записывающее устройство без повреждения линии [3; 4; 5]. Позднее к обслуживанию аппаратуры привлекались USS Seawolf и USS Parche [4; 5].

То есть американская лодка не просто пересекала Курильскую гряду. Она должна была скрытно пройти внутрь, найти заданный район, выполнить сложные работы у грунта, затем возвращаться для обслуживания системы и снова уходить наружу. В 1981 году охотская часть операции была раскрыта, но к тому времени сама практика уже доказала главное: Курильский барьер был проницаем, а американская АПЛ могла длительно работать внутри моря [4; 5].

Перехваты кабельной связи давали сведения о времени патрулирования, ремонтах, логистике и деятельности советских подводных сил и потому могли помогать уже собственно охоте за РПКСН [2, стр. 50—51]. Ivy Bells не доказывает бесполезность советской ПЛО. Она доказывает более узкий тезис: абсолютно закрытого Охотского моря не существовало.

Как выглядело слежение за РПКСН

Здесь возникает принципиальная проблема источников. Общая концепция forward strategic ASW раскрыта достаточно хорошо: американские многоцелевые АПЛ должны были перехватывать советские РПКСН при выходе из баз, вести скрытное сопровождение и в случае войны уничтожать их в районах боевого патрулирования. Но конкретные результаты таких операций в Охотском море — какие именно SSN следили за какими РПКСН, как долго сохранялся контакт и как часто советским лодкам удавалось отрываться — в открытой документации почти отсутствуют. Cote прямо отмечает, что сохраняющаяся секретность не позволяет надёжно оценить действия американских SSN в советских районах патрулирования РПКСН в последнее десятилетие холодной войны [1, стр. 72—73].

Показательны официальные истории тихоокеанских лодок. У USS Omaha неоднократно отмечены многонедельные special operations for COMSUBPAC, у USS Bremerton — emergent ASW operations и длительные Western Pacific ASW operations, но цели, районы и результаты не раскрываются [21—23]. Поэтому отсутствие в открытых источниках таблиц вида «американская лодка — советский РПКСН — длительность контакта» нельзя считать доказательством отсутствия таких операций. Оно прежде всего показывает границу доступной нам информации.

На этом фоне мемуары американских подводников особенно ценны: они позволяют увидеть хотя бы саму механику слежения и идеальную для США схему.

В 1971 году USS Queenfish (SSN-651) под командованием Альфреда Макларена находилась у Петропавловска-Камчатского. По его воспоминаниям, сначала РЭР засекла работу РЛС выходившей лодки, затем появился гидроакустический контакт. Цель классифицировали как РПКСН типа Yankee — пр. 667А. Queenfish пропустила ракетоносец вперёд, заняла место в кормовой четверти и начала скрытое сопровождение [6]. По обзору книги Макларена, слежение продолжалось от Камчатки до района боевого патрулирования севернее Гавайев [7].

Похожий эпизод связан с USS Lapon в 1969 году. Первые попытки удержать Yankee сорвались: цель оказалась слишком тихой для привычного способа сопровождения. После подбора более выгодных спектральных признаков и ракурса американцы, по опубликованной истории операции, смогли вести её 47 суток [8].

Эти истории показывают, почему ранний перехват был столь опасен. Если SSN получала контакт у базы, ей уже не требовалось искать РПКСН по океану: оставалось сохранить хвост и пережить манёвры проверки отсутствия слежения.

Но мемуары требуют отдельной оговорки. Они написаны спустя десятилетия, а авторы неизбежно отбирают наиболее успешные или драматичные эпизоды. Мы почти не знаем знаменателя — сколько выходов РПКСН американцы не обнаружили вообще и сколько контактов потеряли окончательно. Поэтому мемуарные истории хорошо доказывают возможность и реальность такой тактики, но плохо подходят для оценки её статистической успешности. Если подобные успехи были хотя бы не исключением, дальнее океанское патрулирование шумных ракетоносцев первых поколений выглядело крайне рискованно. Бастион резко менял геометрию задачи: американская подлодка рисковала быть обнаруженной уже не только самим ракетоносцем, но и силами флота, прикрывавшими район его действий.

Американцы тоже теряли контакт

Карта SOSUS

В 1978 году признаки выхода советского Yankee с Кольского полуострова были получены разведкой и спутниками; эти данные сориентировали норвежский рубеж SOSUS, а USS Batfish была направлена на перехват [9]. Лодка сопровождала РПКСН 51 час, но в сильный шторм потеряла контакт. Для повторного поиска подняли P-3 Orion из Исландии; лишь затем цель снова передали Batfish, которая продолжила слежение ещё 44 суток и около 8870 миль [9].

Это одновременно один из крупнейших американских успехов и прекрасное доказательство ограничений отдельной SSN. Успех обеспечивала цепочка разведка → SOSUS → авиация → SSN, а не только подводный охотник. Cote подчёркивает, что SOSUS обычно давала не точку, а район вероятного положения цели и сама имела ложные тревоги [1, стр. 25—26, 52].

Ещё нагляднее эпизод USS Guardfish против К-184 пр. 675 в 1972 году. Американцы однажды потеряли лодку почти на четыре часа и восстановили контакт; позднее К-184 на перископной глубине обнаружила преследователя, начала резкое уклонение, и Guardfish цель уже потеряла [10].

То есть длительное сопровождение было достижимо, но не гарантировано. Само существование огромной SOSUS плохо согласуется с представлением о «всемогуществе» отдельных американских SSN: ВМС США явно не считали лодку-охотника самодостаточным средством поиска. Ей были нужны внешние средства первоначального обнаружения, локализации и повторного наведения после потери контакта.

Для бастиона это принципиально. Если РПКСН выходил без хвоста или отрывался внутри Охотского моря, американцам снова требовался широкоплощадной поиск. В Северной Атлантике его резко облегчала SOSUS; в Охотском море столь удобной внешней сети у США не было.

Малошумность как альтернатива Бастиону

Американская система была тем эффективнее, чем громче была цель. Поэтому рост малошумности постепенно менял саму задачу.

Cote считает важным переломом пр. 671РТМ Victor III: лодка оказалась заметно тише, чем ожидали американцы. Третье поколение — пр. 945 Sierra, пр. 971 Akula, пр. 949/949А Oscar, стратегические пр. 941 Typhoon и позднее 667БДРМ Delta IV — продолжило этот скачок; Akula уже серьёзно осложняла работу SOSUS и пассивное сопровождение [1, стр. 66—69].

Масштаб изменения хорошо показывает американская техническая оценка. G. D. Tyler в Johns Hopkins APL Technical Digest, ссылаясь на Тома Стефаника, указывает: в 1975—1988 годах уровень излучаемого шума советских подлодок снизился примерно на 30 дБ, то есть акустическая мощность уменьшилась примерно в 1000 раз [11]. Это общая оценка перехода от позднего второго к третьему поколению, а не разница между любыми двумя конкретными лодками.

Для РПКСН тренд продолжался и внутри третьего поколения. В открытой модели Мясникова Typhoon примерно соответствует нижней границе Delta III, тогда как более поздний Delta IV оценивается ещё примерно на 5 дБ тише [12]; конструктивные меры 667БДРМ хорошо соответствуют такому направлению развития [13].

Есть и оперативные признаки. В 1987 году одна из Victor III вынуждала HMS Trafalgar неоднократно сближаться на малые дистанции ради удержания контакта, а в октябре 1989 года западные силы ПЛО, по опубликованному обзору, не знали точного положения сразу нескольких советских РПКСН [14]. Для арктических условий одна современная аналитическая оценка даёт ещё более наглядный порядок: от дальностей до сотен и даже около тысячи миль против ранних шумных лодок до примерно 1—20 миль против поздних Delta/Typhoon [24]. Эти цифры нельзя прямо переносить на Охотское море, но направление изменения очевидно.