Interlude 3 in 1

— Да пожалуйста, — огрызнулась Монмон.

— Тогда так и сделаю.

— Хорошо.

— Хорошо! — Он сунул письма в карман, сминая пергамент. — Я думаю, что сегодня вечером у меня будет очень познавательное чтиво.

— Тогда будьте любезны уйти. Я собираюсь сменить эту праздничную одежду, чтобы она не измялась, — устало попросила она. Дождавшись, пока он выйдет в дверь и удалится на приличное расстояние, она закрыла дверь на замок и подперла её мебелью.

Проклятье. Он нашел ещё один ложный тайник для поддельных писем. Так он однажды мог откопать что-то действительно ценное для неё.

Но не письма Гиша. Она жгла их сразу после прочтения. Это был единственный безопасный вариант, с учётом того, на что они намекали. И того, что она чувствовала. Не важно, если он найдет письма друзей, которые действительно были просто друзьями. Монморенси к такому привыкла. Но она рыдала, видя, как чернеет и обугливается пергамент, сгорая вместе с будущим, о котором она мечтала.

— Ненавижу его — прошептала Монморенси. — Я ненавижу его, ненавижу его, ненавижу его, как же сильно я его ненавижу!

...

Но конечно же, это был ещё не конец её семейных обязанностей. Был ряд вещей, которые Монморенси были обязаны выполнять, даже несмотря на то, что они обнищали и что от их земель остались лишь крохи. Была причина, по которой вся семья тянулась цепочкой за престарелым священником, который присматривал за часовенкой на берегу, и двигалась к озеру Рагдориан.

Монмон и рада была бы сказать, что её согревала ненависть к аббату Гибуру, а также гнев из-за того, что он на холод не пошёл, но, к сожалению, одной ненависти было недостаточно, чтобы победить климат. Только узенькая полосочка тела между капюшоном и шарфами оставалась не закрытой, но несмотря на это, она была практически уверена, что её глаза сейчас отмёрзнут.

Рассказывали, что её предки когда-то жили в древних руинах возле озера, которые остались от города, размером больше и величественней, чем Версаль и Брюкселль вместе взятые. Если честно, она в это не сильно верила. Если каждый город, который объявляли более величественным, чем современные города, и в самом деле был таким, то хотя бы один из них должен был уцелеть. Но если судить только по фундаментам, то древние башни из этих руин действительно были громадными. И из этого древнего города исходило наследие и обязанности как её, так и её семьи.

Все в семье были магами воды, и все они чуть лучше разбирались в духах, прячущихся в мире, чем большинство других людей. Даже большая часть магов не могла увидеть духа, если те намеренно не показывались. Обычно Монмон и не хотела таких умений. Она не хотела каких-то особых сил и не хотела, чтобы духи уделяли ей больше внимания, чем прочим людям. Ей и так хватало трудностей в жизни.

К сожалению, духов её мнение не интересовало. Водных духов этого озера нужно было умиротворять в определённые времена года, иначе они бы подняли уровень воды в озере и затопили бы целый район. А их родня в Галлии давным-давно была истреблена безумной королевой, так что эти обязанности теперь целиком лежали на семье Монморенси.

Если вот так подходить к вопросу, мрачно размышляла она, чтобы отвлечься от ощущения смерзающихся слёзных желез, то духи те ещё сволочи.

— ... и теперь, в конце этого года, мы преподносим вам эти дары, — нудел старый священник, произнося всё те же слова, что он произносил которое десятилетие.

Один за другим члены семьи бросали в озеро свои подношения. Иногда она могла заметить, как рука из воды хватает подарки, но в последнее время они обычно просто тонули. Её младшая сестра думала, что неудачи преследуют семью из-за того, что духи гневаются. Монмон хотела бы быть такой же оптимисткой. Если бы это были просто духи, то перед ними стояла бы простая, выполнимая цель, на которой можно было бы сфокусироваться и всё исправить.

Её отец бросил свой дар. Затем она, наследница, вышла на пирс, чтобы бросить свой подарок в воду.

Перед ней встал султан воды, рассеивая вокруг замерзающую на лету морось. От жгучего холода она даже вскрикнула. Из глубины поднялся дух воды, из неё же и состоящий. Поначалу он был бесформенным, тело лишь смутно напоминало человеческое, но когда он появился полностью, то принял её обличье. И протянул руку.

Монмон замерла, не зная, что ей делать.

К сожалению, оказалось, что дух не столько предлагал выбор, сколько выдвигал требование. Уверенно дернув, дух утащил её в воды озера. За этим последовало ощущение леденящего холода и острой нехватки воздуха.

Монмон вынырнула, лихорадочно глотая воздух. Ледяная вода стекала с волос, прическа была безвозвратно загублена. Видимо, поэтому она не сразу осознала, что воздух тут был тёплым. Она огляделась и обнаружила, что находится в пещере, украшенной синими светящимися кристаллами, и...

... и тут был воздух. А ведь не должно его тут быть. Она же под водой. Даже несмотря на шок от холода, она чувствовала, что опускается всё ниже, и ниже, и ниже. Она сейчас должна находиться на дне озера, если не под ним. И всё же тут был воздух, и холод воды не пробирал её до костей.

Дух выдернул её из воды, затем вытянул воду из её рта и одежды. Монмон же кашляла и отплевывалась. Однако прическу данные ухищрения так и не исправили, чему она совершенно не удивилась. Наверху её волосы тоже не складывались в любимую прическу сами собой, и если она не ложилась спать в бигуди, то наутро выглядела как раз так, будто её топили.

Она нечленораздельно квакнула, пытаясь что-то сказать пересохшим ртом. А затем шебуршание в кармане напомнило ей о фамильяре, которого она вынула и сунула в лужу, чтобы тот мог смочить свою шкуру.

— Сюда, — произнес дух, принявший её образ и наклонившийся к ней. — Они ждут.

— Кто ждет? — прохрипела Монмон сухим горлом.

— Они.

Дух повёл её по изгибающимся коридорам, к бассейну, находящемуся в этом странном месте под землей. Возможно, тут когда-то был храм давно забытого бога, потому что потолок опирался на арки, а в них стояли безликие останки древних статуй. Белый камень немного напоминал самые древние из развалин, которые Монмон когда-либо видела во всём Тристейне и за границей во время своих геройствований. С крыши капала вода, звук капели тихим эхом разносился по пещере.

И там её ожидали три водяных духа, сидящих на поверхности застывшего бассейна. Они сидели вокруг кристалла, светящегося неярким синим светом. Когда-то он был безупречным и гладким, но теперь паутина трещин вилась по одной стороне.

Монмон склонила голову, но ничего не сказала. Ничто не должно быть предложено духам до соглашения, тем более нельзя называть никаких имён.

Один из духов заговорил. его борода и растрёпанная грива волос были белыми, словно морская пена, его сине-зеленое тело было массивным и тучным.

— Я говорю за воды морей, — произнес он.

— Я говорю за текучие воды рек и озер, — произнес второй дух-женщина. Она была высокой и тонкой, в её длинных конечностях было слишком много суставов. Вода в её ногах казалась заиленной, но становилась чище к голове.

— Я та вода, что в воздухе, падающий дождь, — произнес последний. Этот дух принял вид круглолицей девочки, которая оказалась практически незаметна во мраке. Она была почти прозрачной, чистая жидкость, чья поверхность шла крохотными волнами под невидимыми ударами.

— Мы желали говорить с тобой, — произнес Отец Океан. — Однажды произошла свадьба и было рождено дитя. Ты одна из нашей дальней родни, хоть ты и носишь плоть маркаев.

— Эльфы не станут слушать нас, — сообщила Мать Река. — Их правители глухи к плачу воды. Из огромных каменных зданий истекают ужасные вещи, которые загрязняют их реки. С их полей вода смывает пищу для растений и устья рек задыхаются в водорослях. Им всё равно.

— Твой дух несет на себе шрамы того, кто сражается с Бездной, но остался чист от её влияния. Ты сражаешься с демонами. Мы в отчаянье, — произнесла Дитя Дождь. — В Бездне под миром растёт давление, поднимается жар. Какая-то опухоль растет в мире демонов. Оно становится всё жарче. Пламя разгорается. Скоро произойдёт прорыв.

Монморенси удивленно моргнула.

— Так что... мир в большой опасности?

— Да.

— Так почему вы кому-то об этом не сказали?

— Мы говорим.

— Когда? — спросила Монмон, решив сфокусироваться на этом вопросе и не думать о том, что духи воды считают её родней. — Сколько времени осталось?

— Мы не понимаем время так, как вы, — ответило Дитя Дождь. — Такие вещи для смертных, хоть ты и притворяешься смертной.

— Мы даже не знаем, — пояснил дух озера.

— Молчать, — рявкнула Мать Река. — У тебя нет права говорить, особенно после того как ты потеряла Кольцо Андвари.

— Я его не теряла! Его украли! Я поверить не могу, что вы меня вин...

Дитя Дождь хлопнула в ладоши.

— Не важно, произойдет ли это в следующем году или через столетие. В любом случае, нужно это остановить, — твёрдо заявила она. — Зло уничтожит мир. Зло испортит мир. Зло сделает вещи такими, какими они не должны быть. Нельзя этого позволить.

Монмон решила выслушать Дитя Дождь, вместо того чтобы слушать дурацкий спор между озерным духом и Матерью Рекой. Ведь намного приятней получить подобную задачу от трех мудрых духов вод, чем от каких-то спорящих детишек. Пусть даже дух, которого она слушала и был похож на ребенка.

— И что могло послужить причиной всему этому? — спросила она. — Вы знаете, что планируют демоны?

— Не похоже, что демоны сами знают о причине, — ответил Отец Море. — Они знают, что их земли становятся всё грязнее и нагреваются, но не уверены, является ли изменения в климате Бездны их виной или нет.

— Некоторые из них считают, что это результат неестественного цикла, — сообщило Дитя Дождь, говоря погромче, чтобы перекричать ругающихся Мать Реку и озерного духа. — Четверка Зол снова явилась. Наследники Тьмы снова идут по земле и сами того не зная, пытаются объединить Четверых в одно Зло Изначальное. Возможно, близится день, когда Трон Бездны снова будет занят.

— Король Бездны вырвется из своей тюрьмы? — испуганно выдохнула Монмон.

— Возможно, — согласился Отец Море. — Или возможно, возвысится новый тиран, метящий на его место. Это не важно. Это нужно остановить.

— Ты должна остановить это, — произнесла Дитя Дождь.

— Я? Но я...

— Ты не поняла, — поправил её дух. — Я про смертных вообще. Это должно быть сделано, но мы не можем сказать — или знать, — кто сможет это сделать. Ты наш посланец к смертным, поскольку ты наша родня, но твоя плоть позволяет тебе действовать без ограничений нашей природы.

Уронив голову в ладони, Монмон постаралась не вздыхать слишком уж явно.

— Итак, вы говорите, что где-то и когда-то Бездна как-то пробьется в реальность. И мне надо придумать, как её остановить.

Духи воды переглянулись.

— Это весьма точно изложено, — высокомерно согласилась Мать Река.

Монмон уже было открыла рот ради едкой ремарки в адрес бесполезных духов, но передумала. Не стоит проявлять сарказм в адрес духов, которые запросто могут вырвать всю воду из вашего тела, если вдруг обидятся.

— Я поняла, — ещё раз поклонилась она. — Я сделаю это для вас, а взамен... — она задумалась, пытаясь придумать, чего бы с них получить, но в итоге решила попросить что-то другое. — ...Вы скажете мне, если выясните ещё что-то о планах Бездны.

— Это честная сделка, — одобрил Отец Море. — Да будет так.

Нет, ни разу она не честная, подумала Монмон про себя. Это не честно, что они просят это у неё, но выбора у неё не было, если они не соврали. Они были правы, будь они прокляты. Такие планы Бездны должны быть сорваны.

— А ещё, — обиженно добавил дух, притащивший Монмон сюда, — это не моя вина, что Кольцо Андвари украли. Я просто хочу, чтобы это было ясно. Это всё тот вор виноват. А вовсе не я. И не важно, что там говорят другие.

— Отведи её обратно, к её племени, — резко приказала Дитя Дождь.

Путешествие обратно было ничем не лучше, чем первое, её без церемоний выбросили на берег озера, на мороз.

Её немедленно уложили в постель, и пока она разглядывала потолок, она размышляла, что же ей говорить семье. Монмон желала, чтобы она могла просто заявить, что духи поручили ей эпическое задание, и теперь у неё просто нет времени на брак, но крепко сомневалась, что ей поверят. С учетом её пьяницы-отца, её злобной мачехи и зловещего присутствия аббата, они скорее всего решат, что это она просто пытается избежать нежеланного замужества.

Нет, решила Монмон, семье она рассказать не может. Они могут её под замок посадить, чтобы не сбежала. Так что ей надо придумать, как воспользоваться имеющимся у неё свободным временем с максимальной пользой.

...

В маленьком домике при поместье, который отдали аббату, всё еще горел свет. В нём было гораздо теплее, чем в самом поместье, а меблировка в намного лучшем состоянии. И если внимательно присмотреться к стенам и полу, то можно было заметить изрядное количество хитро запрятанных тайников с деньгами.

Аббат Этьен Гибур раскурил трубку и сделал затяжку, размышляя. С учетом всего он бы хотел, чтобы девушка не выжила. Когда ему донесли, что духи утащили Монморенси в озеро, он заинтересовался, но затем, через четверть часа, она вернулась, в целом не пострадав.

Что они там делали с ней и может ли он использовать это к своей пользе? Возможно. Пара слухов могли быть полезны, намек на что-то грязное тут, шепоток об утерянной чистоте там. Но опять же, это может поставить его под удар. Его планы основывались на том, что никто не будет особо присматриваться, а кто его знает, на что пойдет семья, реагируя на эти шепотки и пытаясь их опровергнуть.

А земля под ним, признаться, качалась. Он понятия не имел, что произошло в Амстрелредамме, но Франсуаза-Афинаида погибла. Его союзник в Совете пал. Должно быть, эта глупая женщина доверила кому-то другому проводить Тёмные Ритуалы за неё и в итоге оказалась одержима. Какая жалость. Он считал, что ему безумно повезло, когда она заняла столь высокий пост, и возможно, слишком уж привык полагаться на её покровительство.

— Мистерион, а ты что думаешь? — спросил Этьен у своего фамильяра, бездумно поглаживая черную шерсть гончей. Пес гавкнул в ответ и продолжил ластиться. — Да, наверное не стоит волноваться без причин. Раз уж, судя по всему, её уволокли в Бездну, то шансы на то, что они узнают о моем участии, очень низки.

Но стоит ли ему рисковать, напоминая Магдалене ван Делфт о их общем... увлечении демонологией? Или риск того, что она его просто убьёт, слишком высок?

Этьен пригладил свои светлые волосы. Ему просто нужно оставаться собранным. Никаких отвлечений.

Сперва несчастливый брак. Затем смерть. Затем конец семьи Монморенси. Кульминация его замыслов.

Нет. Стоит называть вещи своими именами. Называть это местью.

И на этом заканчивается второй том Overlady.