Гарип

И снова в ответ ни капельки не ясное голосовое сообщение.

Да уж, значит, все же сломался авто переводчик.

— Ты говорыш на рашском?

Опачки, хоть и жутковато, но вполне понятно.

— Да, — для верности я еще кивнул, ожидая продолжения беседы.

Но он молча поднялся и вышел из комнаты, оставит оббитую железом дверь открытой. И как это понимать? Надеюсь, он пошел позвать кого-то русскоговорящего, а то даже жестами не объясниться. Стянутые ремнями руки препятствуют невербальному общению.

На удивление ждал я долго и за это время успел осмотреться. Похоже, я в какой-то камере или подвале. Не знаю. Я, конечно, не ожидал оказаться в роскошных хоромах, но могло быть и хуже. Вони нет, свет горит, двери не заперты, а зафиксированные руки и ноги — это чтобы я во сне не свалился с кровати, ага. Беспокоятся о моей безопасности.

Из одежды на мне ничего. Только простынь скрывает наготу. Старые вещи, похоже, выбросили, от них все равно одно название осталось, а по факту — лохмотья. Так что, не жалко. Надеюсь, дадут другие, а то простыня совсем не греет и уже чувствуется легкий озноб от прохлады бетонных стен. Пока, терпимый.

А вот и загорелый вернулся. Да еще и не один. С ним в комнату вошел один из белых, что как раз и ловили меня. Тот, который моложе. Он был высок и на удивление бледен, учитывая особенности местного климата. Даже я за три дня пешего перехода в составе невольничьего каравана загорел больше, чем за лето у себя дома. А у нас оно довольно жаркое. Что говорить о здешнем.Потрепав свои черные волосы, он задумчиво меня рассматривал. Я молчал, ожидая, когда со мной заговорят, с трудом сдерживая поток вопросов, накопившихся и требующих немедленного ответа. Он молчал. Я не физиономист, но четко видел некое недоумение, написанное на его лице.

Высокий что-то спросил у загорелого, тот лишь покачал головой в ответ.

Черноволосый снова принялся меня рассматривать.

— И как ты себя чувствуешь?

Есть контакт. Вопрос о моем самочувствии порадовал. Значит, им не все равно. А даже если и не так, и это просто вежливость, тоже не плохо. У бесправного пленника вряд ли будут интересоваться здоровьем. По крайней мере, я такого не заметил за месяц в плену у работорговцев. Уход за моими руками не в счет. Видимо, я им был необходим целым... Ну, хоть таким, какой был до плена. Других причин беспокойства я не вижу.

— Вроде, нормально, — я неуверенно пожал плечами.

— Хорошо, — он устроился на ближайшую койку и продолжил меня рассматривать, уперев подбородок в кулаки.

— И откуда ты такой взялся?

Вопрос явно риторический, но я все же ответил:

— Так вы сами и поймали...

— Хм, это и так понятно. Непонятно, что русский мальчик делает в Южной Африке, один, в таком состоянии?

— Убежал от злодеев...

— Бармалеев?

Кого?!

— Я не знаю, как их называют.

На лице черноволосого мужчины отразилась ухмылка.

— А я думал, у вас всем детям такое читают? — На мой вопросительный взгляд он лишь махнул рукой. — Ладно, оставим. Тебя как зовут?

Отмалчиваться я не видел смысла. Тем более этот разговор мне самому интересен.

— Варлам. А вас?

— Можешь обращаться ко мне мистер Дэмиен. А теперь, когда мы познакомились, давай по порядку. Из какого ты города, как сюда, в Африку, попал и что нам с тобой делать?

Ну, а как же мои вопросы? И словно предугадав мои дальнейшие слова, он добавил:

— Свои вопросы задашь потом.

Раз так, то почему бы не рассказать?

— Я жил в небольшом городе на западе Империи...

* * *

Назойливая мошка настойчиво лезла в глаза, раздражая и так уставшего Феликса. Но к его великому сожалению, сейчас никак нельзя было шевелиться. Ну никак... И делай что хочешь, но замри и не двигайся. Росс не поймет, да и остальные тоже, если он начнет отгонять насекомое в пяти метрах от стоящего на тропе противника, что увлечен поливом чахлого куста, который теперь окончательно завянет.

Для шпиона главное скрытность. На взгляд Феликса, дурацкая фраза. Скрытность важна как раз для диверсанта, а не шпиона. Не та специфика работы. А впрочем, не до этого сейчас.

Объект наблюдения закончил уничтожение флоры и, застегнув ширинку, двинулся дальше.

— Объект 'Циклоп' продолжил движение, — шепотом в микрофон доложил он засевшему дальше по тропе Россу.

— Принял, — последовал ответ.

— Ликс, внимание, объект 'Лаки' приближается к тебе. — Это засевший позади Гарфилд.

— Принял, Гар. Готов к захвату.

— Жди команды.

— Жду.

Пару минут томительного ожидания и уже слышится шум приближающихся шагов. Ну, кто так ходит?! Вы же на охоту вышли, тише надо быть, тише. А не ходить, как у себя дома. Дичь сама под пулю не полезет.

— Готовность три секунды, — голос Росса прозвучал в наушнике, когда объект 'Лаки' показался на тропе. Неспешный отсчет. — Начали.

Феликс одним рывком покинул свою позицию, преодолевая разделяющее их с объектом расстояние и не прерывая движения, нанес удар по темечку ничего не подозревавшего боевика. Крупное тело от переданной инерции удара бревном завалилось вперед.

Терять времени нельзя. Заготовленная инъекция транквилизатора в шею, по жгуту на конечности на ладонь выше локтевых и коленных суставов. Так, есть. Любимый нож Феликса покинул свои ножны, закрепленные на пояснице сзади. Привычные движения, и вот уже отделенные ноги объекта аккуратно откладываются в сторону. За ними следуют руки.

Так, теперь убрать обрезки штанин в полиэтиленовый пакет. Все. Дело за малым, обработать место захвата 'ароматизатором'.Звуки автоматных выстрелов дали понять, что основная группа уже практически завершила работу, а значит, есть еще около минуты и нужно уходить. Зачистив следы, и не забыв про 'ароматизатор', Феликс закинул себе на спину обрубок, ранее бывший здоровым человеком, и скрылся за деревьями.

Нужно уходить подальше отсюда. Ветер быстро разнесет приманку и зверье, словно бешеное, рванет на запах, а до точки эвакуации еще два километра. Нельзя терять время.

* * *

Откровенно говоря, пребывание в этой камере, по недоразумению называемой палатой, начало меня напрягать. Если бы еще в туалет нормально отпускали, ну или ведерко какое в углу поставили, а не эта утка... Упущу подробности, но невольно вспоминаются первые месяцы в больнице клана, после моего прихода в сознание, когда я еще не мог толком соображать и двигаться. Не приятные воспоминания. И ладно бы я сейчас тоже не мог контролировать свои действия, так нет, вполне нормально себя чувствую, могу ходить и самостоятельно справлять нужду. А не разрешают. Ремни с рук снимают только во время кормежки — трехразовой, что непомерно радует, — и один раз, когда принесли больничный халат с разрезом на спине и ниже, похожий на женскую ночнушку. Одел, а что делать, не мерзнуть же.

Периодически ко мне приходил загорелый мужчина, который первый встретил меня здесь, после пробуждения. Как я понял, он какой-то целитель. Умеет руками как-то влиять на организм. После его воздействий я чувствовал себя все лучше и лучше, но эффект долго не держался и болезненные ощущения снова возникали в местах травм и растяжений. Как я и предполагал, мои приключения все же имели последствия, и отравление от приема грязной воды меньшее из них. С этим справились быстро, промывание желудка и тошнота с диареей отступили. Теперь откармливаюсь, восстанавливая силы.

Мистер Дэмиен все же обманул меня, и когда выслушал историю моего появления на их территории, просто встал и ушел, сказав, что мои вопросы могут подождать, а пока стоит лежать и отдыхать, набираясь сил. Я не возражал, хоть и обидно. Любопытство снедало меня и хотелось узнать, куда я все-таки попал? Кто здесь хозяева? И что они собираются со мной делать дальше?

Что и спросил при его повторном приходе. Ответ был один — все потом. А на мою просьбу обратиться в посольство Российской Империи, или еще куда, он заливисто рассмеялся и только покачал головой. Ну и ладно, буду пока отдыхать. Долго меня все равно здесь не продержат. Толку с моего заточения в этом бетонном склепе-лазарете. И сейчас, по всей видимости, решается вопрос моей дальнейшей судьбы. Наверно, стоило бояться, но пережитое за последний месяц как-то глушило все эмоции, оставляя лишь равнодушие. Будь что будет, а там посмотрим.

За дверью послышался металлический лязг засова и на пороге показался мистер Дэмиен.

— О, Варлам, не спишь? — зачем спрашивать, будто на мониторах видеонаблюдения не видно, что я уже как час назад проснулся. Вон даже камера в углу под потолком мигает красной лампочкой, сигнализируя о ведущемся наблюдении.

— Да, как видите, уже проснулся.

— Замечательно, — все же обаятельная у него улыбка, располагающая. Если бы еще не холодные глаза серого цвета, портящие общее впечатление так бы и принял его за добродушного человека. А в прочем, плохого он мне ничего не делал, так что ладно. Видимо, такой взгляд, следствие каких-то жизненных обстоятельств. Не думаю, что у меня лучше, хотя тоже стараюсь искренне улыбаться, но по всей видимости выходит не очень.

— Вот, переодевайся, — он бросил на соседнюю койку пакет и принялся распускать ремни на моих конечностях. — Пойдем, прогуляемся, покажу кое-что интересное.

А это уже интересно. Наконец-то, меня отсюда выведут, а то снова вернулось неприятное ощущение, будто вернулся в тот трюм проклятого сухогруза. Он мне уже сниться начал в дополнение к постоянно повторяющемуся кошмару, где одноглазый гонится за мной и каждый раз настигает, смыкая свои руки на моей шее.

Я поднялся с койки и не уверенно поставил босые ступни на холодный пол. Не спеша встал на ноги, придерживаясь за спинку кровати. Мистер Дэмиен наблюдал за мной и не торопил, но и намерения помочь не проявлял. Несколько неуверенных шагов к соседней кровати. Легкое головокружение, все же залежался я.

В пакете лежали вещи. Старые джинсовые штаны и футболка. Белья не было, да и ладно. Сноровисто скинул с себя халат, и принялся надевать штаны. Смущения не было. За месяц в трюме оно полностью деградировало. Вы же понимаете, что в уборную нас не выпускали?..

А что, неплохо. На размер больше, чем нужно, но это исправимо, благо, пояс тоже был в пакете, а штанины я несколько раз подвернул. Футболка оказалась еще большего размера, пришлось заправить ее, чтобы не свисала до колен.

Закончив одеваться, я задумчиво уставился на пустой пакет.

— А как же обувь?..

Дэмиен хлопнул ладонью себя по лбу — забыл.

— Ничего, пройдёшься так, битого стекла у нас по коридорам не валяется.

Я лишь пожал плечами в ответ. Не существенно, правда бетон тянет холодом, но делать нечего, пойду босым. Лишь бы сюда больше не возвращаться...

— Пошли, — он положил руку мне на плечо, подталкивая к выходу.

Мы вышли в коридор, освещенный лампами дневного света, висящие под потолком через каждые пять метров. Однотипные железные двери, голые бетонные стены. Вскоре, несколько поворотов спустя, подошли в ведущим на верх ступеням, и, поднявшись на этаж выше, оказались на улице, миновав просторный зал, заставленный какими-то деревянными ящиками вдоль стен с непонятной маркировкой на видимых сторонах.

Контрастные ощущения после холода помещения на жарком воздухе Африки были приятными. Только свет солнца по началу резал глаза. Но так, слегка. Быстро привык.

Увиденное вокруг напоминало какой-то старый завод. Строения непонятного назначения — явно не жилые дома, — обломанные трубы, возвышающиеся над ними. Дорога была усыпана мелким щебнем, что неприятно впивался в босые ступни. Благо идти оказалось не далеко, и вскоре под ногами снова чувствовался бетон, теплый от палящего на небосводе солнца.

На крыльце одноэтажного здания, прячась в тени, сидел чернокожий молодой парень в песочного цвета камуфляже, и держал на коленях оружие. Не знаю, какой марки. Не разбираюсь. При нашем появлении солдат, наверное, вскочил на ноги и приложил руку к голове, отдавая честь мистеру Дэмиену.

А почему голова не покрыта головным убором? Насколько знаю к пустой голове, руку не прикладывают. Но, по всей видимости, тут так принято, что подтвердила реакция мистера Дэмиена — он козырнул двумя пальцами в ответ.

Не задерживаясь на крыльце, мы прошли внутрь, и подошли к лестнице, ведущей вниз. Снова в подвал. Что это они все под землей построили? Я только согрелся и снова в подвал спускаться совсем неохота.

* * *

— Что ты скажешь о нашем юном госте?

— А чего, собственно тут говорить? Он не врет, просто не знает всех деталей. Не смотря на малый возраст, держится спокойно, истерик пока не было. Правда, кричит во сне, но это не удивительно после пережитого.

— Да, тут ты прав. Что, кстати 'обрубки' рассказали?

— Полезного мало, но все же интересное есть. Например, их старшина...

— Да не делай такое интригующее лицо! Говори уже!

— Он, оказывается, Аво.

— Да ну, и как его зовут? Откуда они, собственно?

— Зовут его Холихала. Их банда в основном занимается наемничеством. Так, ничего серьёзного, по мелочи. Ну, и перевозками рабов не брезгуют. Редко, правда, если верить словам 'обрубков'.

— А что касательно последнего их дела?

— Знаешь, что я тебе скажу. Не стоит нам копать глубже в этом направлении. И так, по словам моих друзей в России, дело с этими малыми кланами нечисто. Будто кто-то просто дал команду 'Фас!' И завертелось. Победители полностью ликвидировали только главную семью рода Рэнских. Остальные, а их четверо, зависли, так сказать. И не туда, и не сюда. Неопределенная ситуация. Я не стал узнавать подробностей, и так не нужное внимание привлек.

— Да, если заинтересованные прознают о нашем интересе, без внимания такое не оставят. Нас точно не погладят по голове, если возникнут какие-то проблемы. Наших покровителей ты прекрасно знаешь...

— Вот и я о том же. Мальчишку отправим в тауншип, пусть обживается среди местных. А там, пристроим к делу куда-нибудь... Да вот в отряд Дэмиена, например.

— Сойдет, только нужно ему обстоятельно объяснить, чтобы о своем происхождении не распространялся.

— Да, и фамилию ему сменим. Пусть будет Гариповым.

— А чего так?

— А был у меня знакомый, Гарипов. Часто повторял, что фамилия от старославянского 'иноземец'...

— А что, подходит. Пусть будет Варлам Гарипов, не существенно это. Давай подробнее об этом Аво...

ГЛАВА 4

Большая группа людей двигалась по улице. Мужчины и женщины, одетые в свои странные одежды, обвешанные ожерельями из костей и деревянных бусин разных цветов, напевали песни на своем языке под звуки странных музыкальных инструментов. Такого я еще здесь не видел, и заинтересованно смотрел на шествующую неспешным шагом процессию. Впереди шел местный священник, облаченный в свои цветастые одежды, вел возле себя не высокую девочку с короткой стрижкой. Недалеко от них какая-то женщина махала руками и на ходу отвешивала поклоны, не забывая при этом напевать свою песню заунывным голосом. И так практически каждый, только на свой лад. Синхронности здесь не наблюдалось.