Сколько стоит волшебство?

Царь увидел это и обрадовался возможности переменить разговор.

— Полкаш, чего тебе? — спросил он воеводу.

— Царь-батюшка, а с басурманином чего случилось? С тем, на которого корона царская упала? Он стал царем?

— Щас! Дали ему в глаз и корону забрали!

— А как же политическая обстановка?

— Да какая там политическая обстановка, к лешему ее!

Нестор терпеливо выслушал царя и продолжил:

— А царица Катерина, оставшись вдовой, меняла мужей каждый год. Большая часть их, между прочим, из простых крестьян. А избавлялась она от них просто — отправляла на войну.

Царь нахмурился.

— Стоп! — поднял он ладонь. — Ты, малец, Катюшу не трогай. Она — святая! Она столько сделала для укрепления государства, что мужей могла менять не то что раз в год, а каждый час. И любил ее каждый муж так сильно, что готов был жизнь свою за нее отдать. Не ее вина, что они сами на войну стремились.

В разговор опять вмешался воевода.

— Я предлагаю отрубить библиотекарю за наглость голову, что бы другим неповадно было!

Берендей открыл рот, но сказать так ничего и не успел, потому что дверь тронного зала открылась. Из нее с громкими криками выскочил дьяк Афоня. Его рыжие волосы стояли торчком, а вокруг правого глаза расплывался характерный синяк в виде подковы. Вслед за дьяком мчалась толстая баба Бабариха. Несмотря на свою объемистую комплекцию, бежала она удивительно быстро и при этом грозила насмерть перепуганному дьяку кулачищем.

— Я научу тебя, как пачкать пол в комнате! Что бы все вымыл сам! Вот погоди, догоню тебя!

Все находившиеся перед царским троном наблюдали, как сокращается расстояние между ключницей и Афоней.

Берендей покачал головой.

— Догонит, — пожалел он дьяка. После этого все услышали характерный стук — это кулак ключницы врезался в левый глаз дьяка. Афоня простер руку в сторону трона, будто утопающий в сторону спасительной шлюпки. Всем было хорошо видно как под его левым глазом начал чернеть синяк. Дьяк упал на золотой пол. Бабариха остановилась у своей поверженной жертвы, оттерла пот со лба и всем улыбнулась.

— Царь-батюшка, я сейчас уберу тело, — заторопилась она и схватила поверженного дьяка за ноги, что бы вытащить его из тронного зала.

Царь остановил её.

— Оставь, голубушка, у него через несколько минут доклад.

Бабариха извинилась и тихонько удалилась.

Вниманием царя опять попытался завладеть Нестор. Он поправил сползшие на нос очки и голосом лектора продолжил:

— Исходя из вышеперечисленных доводов, я не вижу препятствий для моей женитьбы на вашей дочери, папенька.

Слово "папенька" скривило мину царя так, будто он лимон укусил. Нянюшка, стоявшая рядом, заботливо оттерла ему лоб салфеткой.

— И самое главное, — Нестор, подражая жесту царя, торжественно поднял палец вверх. — Мы с невестой отказываемся от царского престола, так, что за державу можете быть спокойны.

Царь оторопел.

— Кто это мы? — спросил он, буравя библиотекаря недобрым взглядом.

— Мы — это я и жена моя — Софья, ваша дочь. Она то же отказывается от престола, можете искать себе других наследников.

— Ой! — Царю совсем стало плохо. Он хватился за сердце.

А Нестор тем временем продолжал.

— А мы уйдем в народ. Будем заниматься культурно-просветительской деятельностью. Откроем школу, аль институт или организуем женско-мужской монастырь, в котором молодые пары, отстранившись от всего мира, будут постигать азы науки и вникать в сущность мироздания.

Царь Берендей был человеком по натуре жизнерадостным и отнюдь не злобным. Без большой надобности он никого не казнил. Но от слов молодого библиотекаря ему начала мерещится плаха с воткнутым топором. Причем с каждым словом юноши эта плаха росла в размерах, а топор становился все более и более угрожающим.

Между тем двери в тронный зал вновь распахнулись и появились двое стражников. Они, словно мешок картошки, тащили за собой весьма грустного Ваню. Чуть поодаль от процессии семенили Гораций и Заря. Они тихо переругивались.

Стражники остановились перед троном и швырнули главного конюха к подножию.

— Царь-батюшка, подозреваемый доставлен! — отрапортовали они. — Разрешите идти!

Но Берендей остановил их. Впившись взглядом в Нестора, он ответил:

— Погодите, служивые, чего порожними без толку ходить. Постойте пока здесь, сейчас понадобитесь.

Стражники отсалютовали царю и встали как вкопанные.

Ваня, решив, что молчание смерти подобно, тихонько подал голос:

— Царь-батюшка, не виноват я. Не верь лживым словам, кони сами убежали, можешь у них спросить. Никаких воров в помине не было. Не виноват я!

Царь осекся.

— Что ты там сказал Ванюша? У кого я должен спрашивать?

— Говорю, что можете сами у коней спросить. Кони сами убежали.

Конопатое лицо Вани с бобышкой на носу излучало наивность и простоту.

"Вот так денек, — подумал царь, — все с ума сошли. Библиотекарь требует в жены мою дочь, главный конюх требует допросить лошадей. А как все хорошо начиналось!"

Он дал команду воеводе.

— Позови лекаря нашего Парацельса Ивановича, пускай осмотрит их всех. Я уверен, что это вирусное заболевание. Вирусное! Пускай дворец закроют на карантин. А этих двоих в царский лазарет. Они не виноваты в том, что говорят. Они больны!

Голос подал Гораций.

— Ванька виноват! Могу под присягой подтвердить. — Конь копытом толкал Афоню, пытаясь привести того в чувство, но дьяк лишь стонал. — Требую провести дознание и следствие по всей строгости. При этом прошу учесть — я сторона пострадавшая.

Царь согласился.

— Разумно. Если пострадавшая сторона требует провести расследование, то расследование будет... — Тут до Берендея, наконец, дошло, что с претензиями к нему обратился конь. Причем конь из царской конюшни по кличке Шустрый.

Царь сглотнул ком, ставший поперек горла, и вскочил с трона. Шлепая босыми ногами по полу, он крикнул:

— Я на совещание!

Он увлек за собой воеводу и нянюшку. Они ушли за трон.

— Что думаешь? — обратился Берендей к воеводе.

Воевода после того, как увидел говорящего коня, потерял дар речи. Он долго и упорно мычал свою речь, сдабривая ее жестами из языка глухонемых. Царь и нянюшка терпеливо его слушали, пока у Берендея не кончилось терпение.

— Короче! — рявкнул царь.

Воевода икнул и вновь обрел голос.

— Отрубить им всем голову.

— Кому именно?

— А всем! Проблему надо рубить на корню, то есть по шее.

— Логично, нечего прибавить?

Воевода развел руками.

Царь обратился к нянюшке.

— Что думаешь Родионовна?

Нянюшка всплеснула руками.

— Упаси Бог, головы рубить. Они же не вырастут. У нас в царстве любой голове дело найдется. Если хорошенько поискать.

Берендей приподнял корону и почесал лысину.

— Продолжай Родионовна.

Нянюшка улыбнулась.

— Займи ты их царь-батюшка. Дай какое-нибудь задание. За это время ты что-нибудь и придумаешь. Или само все образуется.

— Дать задание. — Идея царю понравилась, и он чмокнул нянюшку в морщинистый лоб.

Когда Берендей, воевода Полкан и нянюшка вернулись к трону, в зале велась жаркая перепалка между Горацием и Зарей. Нестор играл роль адвоката и прокурора одновременно, принимая то сторону одного, то другого. Дьяк Афоня, еще окончательно не пришедший в себя, стоял рядом с Горацием и шатался, словно пьяный.

Царь взошел на трон, закутался в мантию, что бы майку и трусы не было видно, принял важный вид и гаркнул:

— Цыц!

Ссора, прекратилась как по мановению волшебной палочки. Кроме того крик царя, привел в сознание дьяка. Афоня подбежал к царскому трону, бухнулся на колени и с жаром залепетал, путая слова:

— Царь-государь, требую Ваньке отрубить голову, но ее не рубить, а отправить за жар-птицей. Если дурак ее принесет, то отрубить ему голову, а если не принесет, то тоже отрубить ему голову.

Берендей, отстраняясь в сторону, с беспокойством наблюдал за своим советником. Его лицо откровенно пугало царя. Два синяка под левым и под правым глазами слились друг с дружкой в районе переносицы.

— Стой, Афонька, притормози. — Царь видя, что дьяк стал бормотать еще быстрее и вообще понес откровенную чушь, махнул Горацию. — Эй, Шустрый, уведи его в сторону.

Гораций с недовольством отозвался на кличку Шустрый. Он оттащил дьяка за шиворот.

У царя блеснула идея. Он пощипал бороду и поглядел на Нестора. Юноша нервно поправил сползшие очки.

Царь взмахнул рукой.

— Повелеваю, — провозгласил он, — отдам Нестору свою дочь царевну Софью в жены, если он... — Берендей намеренно сделал паузу и оглядел присутствующих, будто наслаждаясь произведенным эффектом. — Если он принесёт мне жар-птицу!

Челюсти Горация разжались, и дьяк шлёпнулся на пол. Заря, бывшая возле Ивана, задорно тряхнула челкой и еле слышно проговорила: "Есть!"

Нестор, ни минуты не раздумывая, ответил:

— Я согласен!

Царь по-отечески улыбнулся.

— Еще бы ты был не согласен. Если не пойдешь, или вернешься без жар-птицы, то тебе отрубят голову. А сроку тебе даю, — царь, задумчиво почесал бороду, — короче это бессрочная работа.

Нестор на радостях подпрыгнул, обнял царя и чмокнул его в щеку.

— Не волнуйтесь, батя, я скоро, — сказал он и быстро убежал прочь.

Царь опешил от такой наглости, но успел крикнуть ему вслед:

— Ты не торопись, можешь вообще не появляться. Всего тебе хорошего!

А библиотекарь уже убежал.

Удовлетворенный, что решил самую важную из проблем, царь опустился на трон. Оставалось выпроводить остальных виновников испорченного утра. Разбираться в ночной краже коней, кто прав, а кто не виноват, Берендей не стал. Он пошел по проверенному пути.

— Теперь с тобой, Ваня, — сказал царь главному конюху. Юноша продолжал стоять на коленях, шмыгал носом и утирался рукавом. — Вставай с колен, наверное, все ноги отсидел. Куда мне тебя послать?

Гораций, услышав слова царя, ткнул копытом в спину дьяка, сидевшего на полу. Но тот лишь ойкнул. Видя, что от помощника нет никакого проку, Гораций раздул ноздри. В его глазах мелькнул огонь.

— Царь-батюшка, — зычным голосом крикнул конь и, удостоверившись, что все внимание обращено на него, сказал, — пусть пойдет туда — не зная куда, и принесет то — не зная что.

Царь ухватился за эту идею.

— Хорошая мысль, Шустрый. Сегодня получишь яблочко с моего стола.

Берендея прервала Заря. Она зевнула на публику и произнесла:

— Это старо, как мир. Нет ничего проще.

Она прыгнула на передние ноги, а задними ударила Ваню по голове так, что тот закачался.

Мир закрутился перед глазами юноши.

Заря покрутила копытом перед осоловевшим взглядом Вани и спросила:

— Знаешь куда идти?

— Не-е, — ответил тот, находясь в полубессознательном состоянии.

Довольная Заря победоносно поглядела на царя и воеводу.

— Вот туда и иди, — сказала она, — а принести знаешь чего?

— Нет, — вновь ответил контуженный Ваня.

— Вот и хорошо. Это ты и принеси. Все, вперед!

Шатаясь, Иван вышел.

Царь обеспокоенно посмотрел ему в след.

— Я чего волнуюсь, — обратился он к Заре, — парень и так прост на голову, а ты его копытом. Хуже ему не будет?

Заря со знанием дела дунула на полированное копыто и кокетливо поправила гривку.

— Не волнуйтесь, — успокоила она царя, — у нас все посчитано.

— Раз все посчитано, тогда ладно.

Ваня вернулся, через некоторое время. Контузия еще не прошла, и он повалился на пол.

Царь и воевода с сомнением смотрели на то, что принес Иван.

— Это действительно и есть "то — не знаю что"? — спросил Берендей у Зари. — Но, по-моему, я знаю, что это такое. По крайней, мере, по запаху могу точно определить что это.

Гораций не выдержал и закричал:

— Это жульничество!

Ему слабо вторил голос дьяка.

Заря не смутилась критики.

— Давайте разберем ситуацию, — начала она, — клиент знал куда идет — нет; он знал, что берет в тот момент, когда брал это, — она ткнула в сторону Ивана; тот понемногу приходил в себя, и не понимал, откуда на голове возникла громадная шишка, — нет, не понимал! Все по-честному!

— Остается только один вопрос! — Заря жестом прокурора-обвинителя ткнула копытом в сторону Горация. — Откуда "это" оказалось в царских покоях! Кто его принес! Это явно не коровье!

Гораций рассвирепел.

— Это не моё!

— Тогда чьё?! Ведь это явно не коровье!

Конь затопал копытом по полу зала.

— Требую экспертизы! — закричал он. — Царь-батюшка, требую назначить экспертизу!

Нянюшка охнула, воевода глупо заржал, а царь Берендей потерял терпение и велел всем замолчать.

"Ушлю их всех за Кудыкины горы, — решил он про себя, — но только куда?"

Его размышление прервала Заря.

— Царь-батюшка, — сладким голосом проговорила она, — будет справедливо теперь нам с Ваней определить задание.

— Какое задание? — возмутился Гораций. — Преступники здесь вы, и не вам решать, куда вам ехать за ваше преступление.

— И вам тоже! — сказала Заря. — Правда, царь-батюшка?!

— Продолжай, — закивал царь. — Что ты хочешь предложить?

— Мое предложение простое. Кто первый принесет к вашему дворцу шамаханскую царицу, тот и прав.

— Что значит первый? Мы никуда не едем! — закричал Гораций.

— Решено! — быстро согласился царь Берендей. — Повелеваю, Ване и Афоньке и их... коням ехать за шамаханской царицей. Кто первый принесёт ее — окажется прав!

Царь кашлянул и весело добавил:

— При этом в сроках вас не ограничиваю, хоть вообще не возвращайтесь, но... — Он вновь поднял указательный палец вверх. — Но кто задержится во дворце после полудня, тому отрубят голову. Поэтому на старт! Внимание! Марш!

— Здорово это ты царь-батюшка придумал! — похвалил Берендея воевода, когда тронный зал опустел. — А я и не знал!

— Спасибо, — поблагодарил царь и тут же спросил: — А чего не знал?

Воевода расплылся в улыбке.

— Что ты женится, собрался.

— С чего это ты решил?

— А зачем ты им приказал доставить во дворец шамаханскую царицу?

Царь поморгал глазами, соображая.

— И правда, зачем? — сказал он. — Ладно, может они ее и не доставят. Убегут и не прибегут больше. Очень нужно им возиться с какой-то там царицей.

— Доставим, из принципа доставим, — цедил сквозь зубы Гораций, подгоняя впереди себя дьяка. Они неслись по коридорам дворца.

Дьяку идея путешествия не очень нравилась, о чем он и сообщил коню.

Но Гораций лишь усмехнулся.

— Не волнуйся, где найти шамаханскую царицу узнаем из "Путеводителя по N-ым царствам". Он лежит у тебя на полке. Мы будем первыми! Я не дам обойти себя какой-то ослице.

Тем временем Заря вместе с Ваней тоже бежала по коридорам дворца, но в противоположную сторону.

— Не волнуйся, — говорила она юноше, — где искать шамаханскую царицу я знаю. Я была там один раз. Найдем, я ловлю лишь на верные шансы.

Ваня бежал рядом и щупал руками шишку на голове.

— Я и не волнуюсь, — говорил Ваня.