Очередная глава "Иного"

Я показала тебе мишени, — он выругался в ответ на запредельный шёпот; собрался и спросил:

— Что дальше?

Ищи новые мишени. У тебя много времени. Здесь оно идёт иначе.

Опять это блядское время! Ладно, похер. После заварушки тут на километров пять во все стороны лёд да трупы. Пешком брести? Нет уж! Сэм вздохнул и сосредоточился. Значит, развеивать другой сон на пути? Звучит несложно, вон как те пузырьки полопал!

...Звучит — несложно. А на самом деле он хрен пойми сколько часов промучился, пока не выпустил вдаль кусок Нифльхейма, оставляя позади чёрный след — как медленно рассасывающийся шрам. Зато как справился, так с мобильностью решил проблемки! Кидайся себе снами и выпрыгивай из них, как чёртик из табакерки.

С «заклинаниями» тоже повозился. Принцип-то нащупал, а на практике смешивать разные эффекты Холода, Нифльхейма и приправлять всё это возможностноморозящим хернёй, чтоб летела побыстрей — это тебе не «акцио» какой-то скастовать! Этой хернёй ещё и попасть нужно — местные паучки не идиоты подставляться, видят снаряд — уклоняются, заразы, а он — не чаропулемёт... впрочем, по уже готовому «следу» можно было и популемётить. А затем Снегурочка наловчилась по такому следу распространять сам Нифльхельм — не так круто, как выброс, зато поуправляемей. Или телепорт туда-сюда, а не только туда — тоже клёво.

Когда он заморозил до смерти паука-титана выстрелом за километр, Паутинница решила, что сойдёт и выкинула обратно в магазин. Гаррик небрежно указал на кружку с водой. Сэм ткнул палочкой в неё, пулей свистнуло охлаждение, вода послушно обратилась в лёд, а стакан треснул от... как его то бишь... резкого расширения объёма, и не разбился только потому, что Гаррик заставил его исчезнуть.

— Шесть часов, неплохо, — вообще-то о такой «тренировке» надо предупреждать! Порыв выстрелить или врезать Гаррику в морду Сэм подавил. Экстремальщики, мать его! Прям как Хранящая, отправившая его на бой с Крисом просто затем, чтоб всю задницу почувствовал! — Присаживайся, проголодался? — заботливый какой! — А это лишнее, — дунул, и след от чаропули развеялся, как ни в чём не бывало.

Подкрепиться и впрямь не помешало. Эти двое без него болтали какой-то часик, и впрямь неплохо Паутинница устроила. Напоследок Гаррик напомнил:

— Пока не научишься колдовать без следа — и думать не пробуй в реальности. Поверь, это не та кость, которую желаешь бросить.

— Этот бросок, — вдруг пришло ему в голову, — он зависит от удачи?

— О, от удачи... — улыбнулся одними глазами. Всё он прекрасно знает и о столпе, и о Мэй, и о Фабрике. Мастер волшебных палочек, как и мастер истинных рун, — чувак опасный. Такому дорогу лучше б не переходить. — Я полагаю, да. Но потребуется её очень, очень много.

В номер вернулись усталые и довольные. Ливиа наговорилась обо всякой метафизике, а он научился новой (третьей по счёту?) магии. Начать коллекционировать не только фигурки, но и магические системы, а? Эллу, у которой уже сколько — пять? — не перегнать, но приёмов много не бывает. А запутаться не запутается — плюс-бытие в помощь.

Быстро просмотрели карту Внутренней Фабрики — ничего особенного, ну ядра соединялись друг с другом, но не каждое с каждым, разве что переработка — самое запутанное, да и внутреннее — немаленьких размеров. Наизусть эту фигню не выучишь за день, возьмут кристалл с собой да сориентируются по ситуации. Умом Сэм понимал, что вникнуть бы, поразбирать сценарии... но мозги варили вяло, и никакое плюс-бытие не помогало. Нужно было отдохнуть — им всем.

Ливиа отправилась со Слайром спать, а они с Виком вышли на балкончик. Закурили — давненько не дымил! Сигареты в Сумерии хороши, смачные такие, не та херня из старых запасов, которой давился в пустыне, спуская кучу бабок. Вечер превращался в ночь, а следом затихал и город. Гасли фонари — нет, никто их специально не гасил, очередное правило, встроенное в саму Сумерию, снять которое у мэрии нет денег... да и желания, пожалуй. Из освещения — редкие огни в окнах да столп света.

Странным образом столп этот не засвечивал звёзды, а звёзд на небе было — дохрена. В реале звёзды мерцали, да и только. В Сумерии они медленно зажигались, а после гасли навсегда. Отвернёшься на минутку — а небо полностью уж поменялось. Вроде мелкая деталь, а смотришь и думаешь — ты больше не в Канзасе, а в долбанутой недонереальности, Инглиш побери!

— Говорят, это сны, — сказал Виктор, затянувшись. — Звёзды — падающие сны. Гаснут — приземляются на Дне.

— Ночью везде так? — хочется врубить пояс и пойти проверить слова Вика. Что он, звезду с неба не достанет, что ли? Для Беты — хоть все звёзды ёбанной вселенной!

— Где небо чистое, — не сразу ответил Вик. Тоже засмотрелся! Всё-таки есть романтика в старом чёрте. — Выше небосна пояса не держат. Найдёшь способ — сгинешь, испаришься. Кто возвращался — обезумели. Мол, наверху все миры, вселенные и сама вечность.

— Веришь в это? — смахнул пепел — искорки, похожие и не похожие на звёзды.

— Может быть, они и правы, — криво усмехнулся Вик. — Только между мирами — местный космос. А ракеты строить тут не научились.

— Научатся ещё, — опустил взгляд. По улицам проходили редкие прохожие с большими фонарями. — Человек — изворотливая сволочь, и тени местные не хуже. Найдётся какой сумасшедший, наворотит ракету из правил, магии и какой-то матери, а там и местный космос покорят.

Виктор задумчиво кивнул, не то соглашаясь, не то подтверждая, что услышал. И заметил:

— Что, если столп заметят сверху?

— Думаешь, там есть какие-нибудь твари? — криво улыбнулся.

— Уверен, есть.

Сэм не ответил, но считал так же. О каком месте-не-месте не услышит — в каждом найдутся монстры, от которых кровь в жилах стынет. Разве что местечко такое, что там даже монстры дохнут, да и там найдётся какая гадость на окраине... Эй, не обижайся, Снегурочка, это не об Нифльхейме, он клёвый и нормальный, и монстрики ледяные не страшные совсем!

Проснулся под негромкое напевание Виктора «утро красит нежным цветом стены старой Сумерии». Интересно, все русские с какой-то придурью вроде Киры и Виктора, или это ему так не везёт? На улице не нежный цвет — на улице шёл дождь. Ливиа косилась на дождь с ностальгией, Виктор — кривился и вспоминал очередную песню про «солнышко, солнышко, золотые лучики!» (и не фальшивит ведь!), а сам Сэм приоткрыл дверь на балкон и протянул ладонь. Каждый раз, когда шёл дождь, пустынник в нём хотел выйти немедленно на улицу, поставить побольше баков-банок-склянок воду набирать, поднять башку к нему и глотать халявную водицу. Ага, и заболеть к хренам собачьим! Нет уж, нет уж, лучше прикрываться Снегурочковым зонтиком и пинать пустынника, мол, не в пустыне мы, а на Дне каком-то ошиваемся!

Не успел он допить утренний чай, как в кармане зазвенело. Достал телефон и врубил сразу громкую связь.

— Прив-чё, чувак, — прошептала Кира. — Я, короч, не буду вырубать звонок, но заглушу тебя, если чё, размьючу, а покамест слушай, ща бу инструктажец. И ты это, товсь, а? Жопка чует, чой-то будет!

— Принято, — ответил, не зная, услышала ли она. Залпом допил чай. — Собираемся, народ, и слушаем внимательно, — прислушался к себе. — Что-то соскучился я по заварушкам!

Ливиа на это разве что пальцем у виска не покрутила, а Вик криво улыбнулся — они друг друга понимали. Наёмники не по зову денег, а по зову души — пусть Вика это дело и подзаебало.

— Все здесь? — уверенный, спокойный голос и неевропейский язык. Хрен его знает, на каком языке все объяснялись на Дне, но это точно не английский — какая-то универсальная фигня, на которую очередное правило переводило, а заодно доносило смысл. Сэм наслушался достаточно, чтобы улавливать оригинальные реплики сквозь промежуточный язык. Инью говорил на восточно-азиатском, это своеобразное мяуканье... Ну, имя как бы намекало. — Хорошо, замечательно! Теперь вперёд, к постаментам, разбирайте, это ваши инструменты — волшебные палочки. Что ты там бормочешь, Тит? Совместимость? Верно мыслишь, не зря мастер Персен тебя выделяет. Это не полноценные палочки, а особенные реплики, связанные с оригиналом, и пусть они менее требовательны, но вам действительно понадобится совместимость! Видите этот обруч? Это обруч мыслесвязи, новая версия, мне прислали её из Компании буквально вчера. И какое невероятное совпадение, — с оттенком иронии, похоже, Инью прекрасно знал, что «совпадения» устроены бесконечным выбросом удачи в небо, — что вчера же отряд охотников добыл ингредиенты для нового зелья синхронизации. Зелье пока что не пейте, наденьте обруч, свяжитесь со своей палочкой и привыкните к ощущению. От вас потребуется ювелирное дозирование воли, пока палочка будет творить алхимию. Не думайте, что это просто — дозировать волю! Вы должны будете делать это очень быстро и очень точно — я не зря собрал здесь столько алхимических талантов. Посмотрим, на что вы годны на самом деле!

— Мне не нужна палочка, — вдруг сказала Кира. Стало тихо.

— Что-что? — удивлённо и раздражённо одновременно переспросил господин Главный алхимик.

— Мне не нужна эта реплика, — чётко и громко произнесла Кира. — У меня есть своя.

— И каким же образом у тебя, девочка, может быть своя репли... — и снова тишина, только дыхание Киры и слышно. — Госпожа Мэй предупреждала меня, что это возможно, — тон резко изменился. Волнение, неверие, толика надежды. — Оригинал! Сестра самой Метаморфозы! Что ж, ты права, Кира, да? Коснись обручем Метаморфозы. Пусть реплика объяснит оригиналу, что мы замышляем! И тогда, тогда с могуществом свободной Метаморфозы Второй и помощью Метаморфозы Первой через реплики мы добьёмся результата! На сей раз мы не подведём госпожу Мэй! Давайте, надевайте обручи, болваны, чего уставились? Вам до таланта той, кого избрала сама Метаморфоза, как мне до Мэй. Вперёд!

Звук пропал — похоже, его вырубила Кира, а вот звонок не прервала, как и обещала. Сэм переглянулся с Ливиа и Виком. Распахнул двери на балкон.

— Ливиа? — она уже полетала на поясе-запаске Вика, но немного.

— Справлюсь, — разве что не обиделась, мол, как так сомневаться в ней? Та ещё фифа!

Втроём они вылетели прямо в дождь, и Сэм вбирал его Снегурочкой, Ливиа накрылась щитом эфира, а Виктор — пеленой. Следуя за Виком, резко набрали скорость, и силуэты зданий Сумерии, больших и малых, величественных и обветшалых, промелькнули пред глазами. Навстречу выплыли уродливые корпуса Внешней Фабрики и сияние, золотящее дождь. Красиво, а в голову лезет херня, вроде как Мэй нассала на них удачей из небес. Тьфу!

Приземлились у самого входа во Внутреннюю Фабрику. Выглядел вход выглядел сюрреалистично: тупо висящие в сантиметрах над землёй двери. Пара охотников из второго отряда вскинула симпатичные такие пушки, но он ткнул им в нос пропуск, и те молча кивнули на дверь. Дверь буквально растворилась, стоило поднести к ней букву «ню».

За дверью их ждала здоровенная световая надпись «Nexus core» — и зал. Зал был огромен — десятки входов самых разных размеров, от обычной двери, через которую зашли, до здоровенных врат, куда и «Заря Айура» пройдёт! Но над большинством входов горела красная лампочка. Только тройка малых дверей, включая ведущую в Сумерию, подсвечены зелёным. Другие две? На карте их просто не было, так что хрен пойми.

На другом краю зала — знакомая по фотке Киры здоровенная дверища, куда они и направились. У двери — другая надпись, та самая, которая «будьте терпеливыми и храните надежду», списочек всех ядер, функций и прочей хреноты. Что такое ядро переработки, Коллайдер, Развёртыватель и Горнило, они уже знали. Ядро-хранилище, судя по карте, недоступно. Ядро очистки и ядро возвышения — полная загадка, а ядро отходов — ну, свалка и есть свалка? Ядро-защитник и энергоядро — загадки, на карте были только входы в них.

Возле входа с надписью «Inner core» дежурил знакомый лысик — молчаливый Чьян. Он не поприветствовал их — лишь наклонил голову в беззвучном вопросе, мол, чего припёрлись? Сэм показал пропуск и бросил:

— К Ксану.

Чьян вздохнул и достал было телефон, как с громким сигналом лампочки над всеми дверьми — что наружу, что внутрь — загорелись красным. Следующая реплика раздался сразу с двух сторон: из телефона Сэма и откуда-то из верха зала:

— Говорит управляющий Дэйос. В связи с чрезвычайными обстоятельствами я включаю режим изоляции. Просьба всем охотникам не препятствовать в задержании Главного алхимика, который собирался сорвать Великое Делание.

— Что? — вырвалось у Ливиа и у Киры с той стороны телефона.

— Всем сохранять спокойствие, — голос Инью звучал вполне спокойно. — Мои права доступа к системам Фабрики равны правам Дэйоса. Как только я попаду к пульту управления во внутреннем ядре, то сниму блокировку. Я улажу недоразумение с господином Дэйосом, кто бы ни ввёл его в заблуждение.

— Кира, звук включён? — спросил Сэм. — Если да, вруби громкую, дай мне поговорить с Инью.

— Врубаю, — мгновенно отозвалась та.

— Инью, говорит охотник Сэм, я друг Киры и нахожусь в прямом подчинении первого отряда. По моей информации, Дэйос — агент Торговой компании, чья цель — остановить Делание любыми средствами. Если ты сейчас пойдёшь туда, он тебя убьёт.

— Почему я должен тебе верить? — недоверия, однако, было немного — видимо, сыграло роль, что у Киры Морфозочка в руке, которой Инью не молился разве что.

— Чьян, подтверди.

— Подтверждаю, — голос Чьяна был сухим и жёстким, как и он сам. — Вчера команда Сэма поступила в подчинение первого отряда, — лысик на секунду закрыл глаза и продолжил: — Подтверждаю опасность. Где ты находишься?

— Чьян? Хвала Мэй, ты здесь, я не взял свой телефон, мы только начали репетировать первый акт Делания, и...

— Место! — прервал Чьян.

— Эм, склад G-17 в Переработке.

— Отступай в Очистку. Если Сэм прав, Дэйос идёт к тебе.

— Но как же, он же был назначен самой Мэй и...

— Торопись! — прикрикнул Чьян. — Связь через Киру и открой проход в Отработку.

— Вы же не собираетесь пройти через неё? Это безумие, там нельзя выжить!

— Другие пути заблокированы, — отрезан Чьян. — Не рискуй собой.

— Понял, — вздохнул Инью. — Алхимики, собрались! Берём зелье, обручи, палочки и за мной, быстро!

— Кира, смотри чутьём, — напомнил ей Сэм. Засунул телефон обратно, повернулся к Чьяну: — Что с остальным отрядом?

— Внутри Ксан, Лена и Филактос, — а когда надо, Чьян-то говорит с охоткой! — Они отдыхали, позвоню. Идём за мной.

Пока они пересекали зал в направлении ничем не примечательной двери, связующей Отработку, она же ядро отходов, с Нексусом, Чьян связался с каждым. Филактос не ответил. Ксан и Лена спали и банально оказались заперты в собственных квартирах. И прав на снятие блокировки у них не было.

Выбраться наружу силой? На такое предложение Чьян лишь предложил пробить любую дверь. Сэм ёбнул как следует, не заклинанием, а выбросом. Металл разлетелся ледяной крошкой. За дверью была... пустота. Просто чернота, в которой не было ни Тепла, ни Холода — голая хтоническая пустота. И это ничто равнодушно приняло повторный залп от него и присоединившейся Ливиа. Без толку — ни царапины, если эту хрень вообще царапается, блядь!