Воля к жизни

К какому культу он относится?!

Вопрос не выскальзывал из мыслей, беспокоил. Его игнор выводил из себя. Как можно быть настолько спокойным рядом с человеком, которого пытался принести в жертву, притом чужому богу? Ничего не понимаю.

Вернувшись в комнатку, с разбегу свалилась на кровать и ойкнула. Совсем забыла, что основание жесткое, а ведь стоило давно привыкнуть. Надо бы найти какой-нибудь матрас, если получится.

Проблема с опасной тумбочкой решилась просто: у руководителя я выпросила большой кусок красной материи и закрыла ею белое дерево, превратив тумбочку в постамент для куста оранжевых роз. К ним-то не за что придраться.

Через три дня прибудут другие первокурсники, а через четыре — испытание на подтверждение наличия магического потенциала. Испытание несложное (по крайней мере, так было у меня в родной академии): под пристальным вниманием преподавателей ученики подключаются к источнику (пребывает специальная комиссия проводников, открывающая канал передачи энергии от источника к академии). Если подключение удачно — прошел, иначе — блокирование способностей и отправление домой.

Подобных инцидентов не было, по меньшей мере, лет восемьсот.

Голубой всплеск отвлек от размышлений о ближайшем испытании, которое я пройду, не напрягаясь. Две высокие увесистые коробки появились рядом со шкафом. Поднявшись с кровати, я с интересом полезла в коробки. На одной из них лежал свернутый вдвое лист.

Ариэль, ты совсем осталась без одежды и обуви. Вместе с ученическими мантиями я шлю тебе немного обычной для повседневного ношения. Не беспокойся, Рина помогала мне выбирать, так что глупо выглядеть не будешь.

Нисса Тсенор — мать Феликса, а Рина — младшая сестра? Получается, что так. Спасибо за одежду и за заботу — чиркнуть ответ надо будет обязательно. Через минуту коробки были открыты и половина содержимого лежала на кровати, ожидая переноса в шкаф-комод. Вешалок мало, поэтому повесить получится только то, что буду одевать первые несколько дней.

Вот только... для чего семья Тсенор помогает мне? Ради очищения имени Феликса перед общественностью? В чем он повинен кроме статуса небесного владыки? Или ради его совести? Он же, вроде как, чуть "ребенка" не убил. А то, что десятки тысяч людей были уничтожены за считанные минуты — это, как бы, все нормально?

Война отучает ценить чужую жизнь. Только свою. Еще родных, оставшихся в тылу. Иногда солдат задумывается о товарищах, прикрывающих спину, но не так часто. Я прошла через это и знаю, о чем говорю. Не скажу, что так со всеми, но я ощущаю себя именно так. Наперекор всему и всем.

Мне повезло: вид из окна, на самом деле, чудесный. Летний луг полностью укрыт белыми ромашками. На другой стороне окна выходят на центральный вход, а смотреть на подъездную дорожку не хотелось вовсе.

А все-таки... что же он творит? Что за цепочка? Неожиданно для себя снова вспомнила о приевшемся за последние дни Натане Яфе. Его логика мне непонятна, а затворничество в сложившейся ситуации выглядит естественно. Беспокоится о мести или продумывает очередную пакость?

От детей всего можно ожидать!

Где находится непосредственный руководитель этого шалопая, я не знаю. Зато могу поклясться, что я должна была стать не первой жертвой во славу Инхаре... Что за богиня? Мне не доводилось раньше о такой читать.

Ради собственной безопасности стоило бы не высовываться, но раз уж достали...

В библиотеку я шла, оглядываясь по сторонам. В академии практически никого нет, только два дня назад прибыл персонал по поддержанию порядка, и к сему часу начищенный мраморный пол сверкал и страшно скользил. Не убиться бы. Вот смешно будет! Прошла войну, выжила после атаки небесного владыки Тсенора и скончалась, неудачно подскользнувшись.

— Ученица Ариэль Тсенор, подойдите в кабинет благочестивого Шанара Яфа!

От "гласа" я успела отвыкнуть, а потому поморщилась. К тому же, обращения навевали раздражение. К каждому взрослому человеку в зависимости от его социального положения присваивался свой "титул", определяющий уровень оказывающего почтения к нему от других людей. Проще говоря — жесткое и бестолковое дробление на социальные прослойки.

Ректорский кабинет располагался на первом этаже, сравнительно недалеко от парадного входа. Ежегодно в конце апреля и до середины мая ректор принимал заявки на поступление новых учеников, оттого кабинет расположен так близко к входу, чтобы родители не мешали учебному процессу. Для меня, судя по всему, сделали исключение.

На первом этаже столпотворение. В холле стоят где-то с десяток непонятных мужчин и женщин в глухой черной одежде и с масками на лице. Среди них, вжимаясь в грудь одного из мужчин, находилась уже знакомая мне девочка — Том Цивия.

Мужчина взаимно прижимал ее к себе и держал ее ручку в ладони. В полуденной полутьме (на улице пасмурно) и мраке холла даже толстый слой косметики не смог скрыть красных пятен на лице от слез и синевы под глазами от недосыпа.

— А-ариэль? — недоверчиво проговорила Том; мужчина опустил руки и она кинулась ко мне

Разревелась, похлюпывая в голос. Намочила новую футболку, подаренную Ниссой Тсенор. Или теперь мне называть ее бабушкой, раз уж официально поставили мне фамилию Тсенор? Вроде Феликс писал, что только к первому сентября разберется...

Трое: я, Том на буксире имени меня и до моего появления поддерживавший ее мужчина — вошли в ректорский кабинет, оставив позади других прибывших. Мало мне своих проблем, так теперь еще и с этой девчонкой разбираться...

Шанар Яф после небольшого приключения, чудом не окончившегося для меня плачевно, вел себя нарочито осторожно и лишний раз со мной не разговаривал, даже когда пересекались в столовой.

Сейчас он с горестным вздохом тяжело взглянул на меня, после перевел взгляд на мужчину, приблизился к нам, и, подав ему ладонь, наконец-то заговорил:

— Высокочтимый детектив Гидеон Цивия, как жаль что нам приходится встречаться при столь трагических обстоятельствах, — раскудахтался ректор. — Такое горе! Такое горе!..

Сравнение пришло в голову внезапно, но стоило взять на заметку. Конечно, на курицу ректор похож не был, но я любовью к подонкам, попытавшимся отправить меня к праотцам, не страдаю.

Маленькая блондиночка оказалась на удивление тяжелой, потому я как можно скорее сбросила ее на кресло, пристроившись на подлокотнике. Выпускать руку в ближайшее время она, судя по всему, не собирается.

— Что произошло? — не возмутиться на моем месте было бы странно. — И я здесь при чем?

Отец Том (его же назвали Гидеоном Цивия!) со словами "прочтешь позже" протянул запечатанный конверт. Обычный, без следов магии конверт, но он, я чувствую, не предвещает ничего хорошего.

А нельзя мне просто отстоять в стороночке пару месяцев и спокойно сбежать из этой академии? А почему это мне нужно ждать? Проблемой была только сломанная нога, а сейчас... слишком много внимания привлекаю.

Ждем пока все устаканится.

Шанар Яф положил на стол два комплекта ключей с синим и зеленым пушистыми шариками.

— Это ключи от занавеса: входной, для перегородки и для окна. Ариэль с синим брелоком, Том возьмет с зеленым, — объяснил ректор. — Как только запрете, даже преподаватели не смогут проникнуть внутрь.

— Сегодня утром была убита мать Том, — сообщил детектив. — Поэтому я отправляю ее в академию на несколько дней раньше. Также за вами будут присматривать мои ученики, не беспокойтесь. На ночь запирайтесь.

— Детектив, академия абсолютно безопасна! — надавил Шанар Яф, будто Цивия нанес ему личное оскорбление. — Ключи это, право, лишнее. Учеников можете оставить. Назовем это учениями. Вашей дочери ничего страшнее плохой отметки или ссоры с подругой не угрожает.

Это что, меня в подруги записали?!! Подождите, у нее убили мать?! За что? За то, что отец — слуга закона? Расчувствовавшись, я приобняла Том. Если присмотрю за ней — от меня не убудет, а вот сама девчонка, по меньшей мере, не повесится.

— Все хорошо, Том, идем, провожу в комнату.

Том послушно поднялась с кресла и я, попрощавшись с Гидеоном Цивия, кивнув Шанару Яфу, забрала оба комплекта ключей и вывела девочку в холл. Перед нами расступились люди в черной одежде и в масках. Об этих учениках шла речь?

А ведь ее отец так и не снял маски. Не захотел показывать лицо мне или ректору?

Как же я от всего устала.

Доведя Том до соседней комнаты на этаже для девочек (логично же, раз уж выдали ключ от занавеса между комнатами, то ей отведена соседняя; по левую сторону от моей — глухая стена), с чувством, равному чувству выполненного долга перед родиной, сбросила ее на жесткую кровать.

Не в ее ситуации ныть. Ненавижу нытиков. Убийцы и в академии до нее доберутся (при условии, что Гидеон Цивия конкретно встрял, а не жертва банальной мести), а она — в сопли. О какой самозащите может идти речь?

Зато — ключи!

Закрыв все, что только можно: окно и оба занавеса — вздохнула свободно. Как я могла забыть про абсолютный преподавательский доступ? Всего два года, как вынужденно покинула академию и уже не могу вспомнить таких важных деталей.

Когда же обед?

Проверяя ключ от занавеса между комнатками, я вошла к Том, заливающей слезами подушку, вынутую из-под покрывала. В ее комнате никакой тумбочки нет, куста цветов тоже.

Попытка привести Том в чувство не увенчалась. Как первая, так и шестая. От затихающей истерики заболела голова: к общению со взрослыми детками я оказалась совершенно не готова. Не то что Натан: "слегка" не в себе, зато без юношеского максимализма. А это идея!

— Поднимайся, — я небрежно вздохнула. — Твоя мать не для того тебя растила, чтобы в шестнадцать видеть на той стороне. И отец скачет, как вокруг елки, не ради красивого платьишка на похоронах. В гроб.

Это зареванное чудовище обернулось ко мне и стало бестолково стирать слезы и черноту потекшей туши, размазывая по щекам. Оставалось ее только добить. О чем думают девочки в шестнадцать лет? (По крайней мере, я о чем думала в таком нежном возрасте?)

— Считай, Натана ты уже до кошмаров по ночам испугала!

Вряд ли крылатого (по заверениям русалки) можно шугануть так просто, но с чем черт не шутит? Многие мужчины теряются при виде слез: кто-то сразу на колени, а кто-то в гневе орет и матерится.

— А кто такой Натан? — моргая, поинтересовалась Том. В ее карих глазах промелькнул огонек жизни.

— Это очень красивый и талантливый мальчик со второго курса. И, кажется, у него до сих пор нет девушки. Он как раз уже прибыл в академию еще до меня.

И ведь ни словом не соврала!

Отвлекающий маневр прошел на ура: спустя секунду Том металась по комнате, раскладывая вещи из уже прибывших чемоданов. Летало все, начиная одеждой и заканчивая бижутерией. Косметичка чуть не в тонну весом прилетела мне аккурат по лбу.

Если дома случается катастрофа или смерть близкого человека, то в первую очередь нужно переключить внимание ребенка на что-нибудь позитивное или, хотя бы, менее травмирующее.

Насколько Натан "менее травмирующий" подумаю позже. Точно, нужно ему сообщить, что уговор с русалкой больше не действителен. Тогда и жертвоприношений больше не будет.

А через недельку-другую вернусь домой. К маме. Мама пирог испечет. Морковный с шоколадом и цветными сахарными шариками. Жду не дождусь!

— Ну, чего ты застряла, Ариэль! — праведным гневом вспыхнула Том, отмывшая черный ужас на лице, ныне естественно сверкающим от крема. — Давно обедать пора. Неужели совсем не голодна?

А ведь, вернувшись в комнату после обеда, снова реветь начнет. Или по ночам.

— Нет, я... уже иду.

Пути до столовой не различила, изрядно устав, хотя ничего сложного и изматывающего не было. А ведь еще предстоит. Том сверкала, как лезвие отполированного ножа, но ее все равно потрясывало от пережитого ужаса. Неужели видела убийство матери? А жизнь спас либо отец, либо кто-то из его учеников?

— Ну, где он? Где Натан? — волнуясь, залепетала Том и схватила меня за руку, когда мы вошли в практически пустую столовую.

У ближайшего к раздаче стола порхал Шани Йоф, собирая на стол. Когда заявится вся группа — начнется дежурство по списку. Четыре порции — три ученика и сам руководитель. Не густо. Снова придется обедать в обществе попрыгайчика-преступника и мальчика-льдинки.

— Опаздывает, наверное, — задумчиво протянула я, хмурясь; Натан Яф никогда не опаздывал к обеду, приходил, как к трапезе.

На столе расставлены четыре порции картофельного супа, картошки с котлетой и компота. И ни одной вилки. Только ложки. Вот она — одна из главных бед общественной столовой.

Присев на скамейку, Том застыла. Я оглянулась в сторону, куда она уткнулась взглядом, и вздохнула: так и знала, что сработает на все сто процентов. Сложно не удивиться столь необычной внешности (цвет волос) вполне привлекательного парня. И одевается со вкусом. Был бы постарше лет на десять...

— Натуральный? — тихо, не отрывая взгляда, на ушко спросила Том.

— А я откуда знаю? Вроде, да.

— Вау!

Полный личного достоинства Натан прошествовал к столу и опустился на скамейку. Как фокусник, он вынул из рукава уже знакомый футляр и раскрыл его. Серебряные столовые приборы.

Том выпучила глаза, а я и Шани Йоф уже привыкли к подобному поведению.

— Ты Натан, верно? — говорит Том, но в ответ получает игнор. — А я Том. Приятно познакомиться.

Яф поднял глаза, и взгляд такой, что чувствуешь себя, как минимум, неуверенно. Как максимум — травинкой, по которой он случайно мазнул мимолетным взглядом. Девчонка недоуменно посмотрела на меня, а я безразлично пожала плечами.

— А я и не говорила, что он дружелюбен.

— Теперь понятно, почему у него нет девушки.

Том... Натан, я и Шани Йоф кто в шоке, кто с некой еле заметной злостью уставились на блондинку. Это ж нужно было вякнуть! Она вообще знает, что и когда можно озвучивать, а что — нет? Ребенок!

Оставшаяся часть обеда прошла в молчании, только Том в замешательстве поглядывала то на одного сотрапезника, то на другого. Я тоже не произнесла ни слова, хотя нарочито показное поведение Яфа выводило из себя. Раз родственник ректора, значит все можно?

Ммм... а может довести его до белого каления? Сымитировать смерть, под шумок исчезнуть и перейти границу? За несчастные случаи несовершеннолетние не отвечают перед законом. Такие даже рассматриванию не подлежат — сразу дело закрывается.

Из-за стола поднялась вместе с Натаном, а вот плечо Том попридержала, таким образом попросив не вмешиваться. Рассказывать про уговор с женщиной-рыбой никому третьему нельзя (снова в больницу отправят), а упоминание дорогого украшение понесет за собой ненужные вопросы.