Когда она начала плакать, я остановил её. Она причитала о слабой маленькой девочке, которая никогда не будет ничего значить, и только тут я соединил концы с концами. Она говорила о себе.
Она откинулась от меня и уселась, прислонившись спиной к стене. Её руки были покрыты кровью, и одежду, вероятно, нужно будет выбросить, поскольку её тоже забрызгало кровью. Взглянув на неё, я подумал, что вероятно так и планировалось, так же, как народ надевает что не жалко, когда собираются заняться покраской. Я, очевидно, выглядел ещё хуже. У меня почти не осталось костей, чтобы исцелить себя, и я потерял почти десятую часть крови, большая часть её лужей растеклась подо мной. Судя по интерфейсу, она не сняла больше трёх четвертей моего здоровья, но определённо не потому, что не старалась.
— Лучше стало? — спросила она меня. Стёрла слезу с лица, оставив на щеке пятно крови.
— Угу — сказал я. — По крайней мере, не чувствую себя таким дерьмом. Не то, чтобы я им был. А тебе?
Амариллис пожала плечами.
— Больше не злюсь так сильно.
— Хочешь поговорить? — спросил я.
Амариллис закрыла глаза и вздохнула.
— Можешь дать мне пару секунд? — спросила она.
— Естественно — сказал я. — Когда будешь готова.
Амариллис прислонилась к стене, продолжая держать глаза закрытыми. Я осмотрелся. Нам тут придётся убираться, и меня это не вдохновляло. Если подумать, нам стоило подложить брезент. И, если подумать, мне нужно был предложить стоп-слово. В какой-то момент я точно отрубался.
— Если бы я знала, что у тебя был секс с Мэдди, я могла бы увереннее предсказать появление Рэйвен — сказала Амариллис.
— Угу — сказал я. — Я просто... Я не хотел, чтобы вы хуже обо мне думали из-за чего-то такого... я сейчас другой человек.
Постучи по дереву.
— Культурный разрыв — сказала Амариллис, пожав плечами. — Мне была назначена договорная свадьба, когда мне было двенадцать.
Её взгляд оказался направлен на меня; она нахмурила брови.
— С Мэдди, это было... по обоюдному согласию?
— Да — поспешно сказал я. — Да, господи, извини, я не хотел создать впечатления... в смысле, возможно, могут возникнуть вопросы о динамике власти, или взрослости, но...
— Мне было двенадцать лет — сказала Амариллис. — Моя тётя Розэмаллоу её устроила, так что она и говорила со мной. Я сказала ей, что Ларкспур меня вообще-то не интересует, так что она сказала мне, что он прекрасный, привлекательный мужчина, всего на восемь лет старше меня. Мне было сказано не усложнять ситуацию для него, не плакать, если будет больно, всякое такое, от чего, зная тебя, у тебя кровь стыла бы в жилах.
— Угу — сказал я. — Фе.
— Впрочем, это провалилось — сказала Амариллис. — В смысле, ты это очевидно и так знаешь, ты помог его убить. Так что можешь понять, что меня совершенно не колышет то, что у тебя был секс с кем-то младше тебя на два года. Я не думаю, что переживать тебе по этому поводу есть смысл, но я хотела бы, чтобы ты сказал мне раньше, я бы просто попыталась разгадать твои культурные заморочки, чтобы понять, почему ты так относишься. А сейчас я сержусь на тебя за сокрытие информации, которую я могла использовать при составлении планов.
— Угу — сказал я. — Я просто... Яне знал, как к этому подойти.
Я слегка помедлил.
— Можем мы однажды просто сжечь Двор Потерянного Короля? — спросил я. — Поскольку пока что я знаю ровно один экземпляр принцев или принцесс, которых стоит спасать.
— Если это остановит тебя от того, чтобы бросаться на Фел Сид, я соглашусь с выполнением любых сайдквестов, какие захочешь — ответила Амариллис.
— И об этом поговорить мы сюда и пришли? — спросил я. — Ну, кроме выбивания из меня дерьма и спускания тобой толики пара?
— Есть многое, о чём нам нужно поговорить — сказала Амариллис, глядя на свои окровавленные руки. — Вал, Бетель и Грак будут хорошим началом. Фенн, возможно.
Это имя звучало болезненно.
— Я скучаю по ней — сказал я. — Неделя — недостаточно долго.
— Она была моей лучшей подругой — сказала Амариллис. — Без обид.
— Моей тоже — сказал я. — Тоже без обид.
— А теперь — медленно произнесла Амариллис — есть такое чувство, что бы должны бы быть лучшими друзьями друг друга, но — нет.
— Угу — сказал я, покатав это в голове. Я определённо стал ближе к ней, мы провели два месяца в палате вместе, но в то же время казалось, что между нами больше дистанции, чем было когда-либо в прошлом. — Вы с Валенсией... — начал было я, и умолк.
— Она неконтролируема — сказала Амариллис, повесив голову. — Это моя вина. Я подталкивала её, когда её не следовало подталкивать, просила её делать вещи... говорила ей делать вещи, к которым она не готова. Она — рэйлган в руках младенца. В каком-то смысле мы друзья, но в другом — она словно моя дочь.
— Дочь, которую ты поцеловала — сказал я, подняв бровь.
— Она поцеловала меня — сказала Амариллис. — Не скажу, что это было неприятно, но это было не идеальным происшествием. Тебе Фенн сказала?
— Угу — сказал я. — Во время нашего свидания. Ей многое нужно было сбросить с себя, и... не знаю, оглядываясь назад, думаю, что мне нужно было больше её слушать.
— Многое из того, что она говорила, было бессмыслицей — сказала Амариллис, пожав плечами.
— Многое не было — сказал я. — Было много случаев, когда я отмахивался от того, что она говорит, потому что она Фенн.
Я поднял руку и потрогал своё лицо. Оно всё ещё саднило. У меня в общем-то было недостаточно костей, чтобы закончить работу не влезая в те кости, которые непросто восстановить. Мне нужно будет отойти в свою душу, чтобы получить больше исцеляющей силы.
— Я определённо заслужил удар по морде.
— Валенсия влезла тебе в голову — сказала Амариллис. Она недрогнув смотрела на меня своими льдисто-голубыми глазами.
— Она была права — сказал я, отворачиваясь. — В смысле, даже если согласиться, что всё сказанное ей следует подозревать, оборачиваясь и глядя на улики видно, что она была права. Я просто рад, что она не показала мне больше суровой истины, чем показала.
— Ты знаешь человеческую психологию лучше — сказала Амариллис. — Я знаю, что ты знаешь. Подтасовка фактов, подача их в нужном свете, может создать эмоциональное впечатление, которое на самом деле не складывается с этими фактами. Даже сами факты могут лгать, если подобрать их предвзято, или подать их под углом, обыгрывающим психологические изъяны.
— Угу — сказал я. Ещё раз потрогал своё лицо.
— Нужна фея? — спросила Амариллис. Она отложила перчатку в сторону, и указала на неё.
— Не — сказал я. — Иногда хорошо быть слегка пораненым.
— Я серьёзно не считаю, что ты сделал что-то неправильно — сказала Амариллис. — Ни с Мэдди, ни с Фенн. Она любила тебя, ты же это знаешь, верно? Ей просто... нужны были толика времени и пространства. Это сложно, когда мы все постоянно вместе.
— Даже тебе? — спросил я.
Амариллис тихо рассмеялась.
— Я одинока больше, чем большинство. Мне не помогло. Данжн Мастер всё плюёт мне в лицо. Хотела бы я обвинить его во всём, но... не.
Это было самое подавленное "не", что я когда-либо слышал.
— Хочешь толику времени, чтобы спустить пар? — спросил я. — Это часть причины, почему мы здесь?
— Слегка — сказала Амариллис. — Я отработала большую часть чувств, с которыми у меня сложности, но источники... душа возвращается к своему прежнему состоянию, не потому, что в этом состоянии есть нечто изначальное, а потому, что все части работают вместе. То же с разумом, и с чувствами, я полагаю. То же с отношениями. Мне нужен кто-то, с кем можно поговорить, и это, в общем, ты.
— Не Солэс? — спросил я.
— Между нами есть определённая неловкость — сказала Амариллис. — Несколько недель после её рождения она почти постоянно спала со мной, и... не знаю. Не думаю, что для тебя в этом будет какой-то смысл. Она была таким мягким, зелёным младенцем, моим младенцем, и она сосала меня, и это было все, чего я когда-либо хотела от материнства. А потом локус ускоренно промотал её к точке, где она снова была Солэс, в уменьшенной форме. А теперь моё тело сброшено на то, каким было год назад, а Солэс — взрослый мужчина, и я даже представить не могу, что всё это реально.
— Извини — сказал я. — Я бы одобрил изменения твоей души в этом случае, если это чего-то стоит.
— Спасибо — сказала Амариллис. — Однако я не знаю, как это сделать, на уровне механики. Иначе давным-давно бы уже направила петицию Совету.
Давным-давно.
— Ты пользовалась палатой больше, чем показываешь — сказал я. — Полтора года, как ты сказала.
Амариллис вздохнула.
— Не помню, чтобы был какой-то договор этого не делать. Я использую почти любую возможность, что даёт мне Бетель.
— Угу — сказал я. — Говорю как твой друг — не уверен, что это хорошая идея.
— Я знаю — сказала Амариллис. Она снова прислонилась к стене. — Тебя беспокоит социальная изоляция, дрифт, или что-то ещё?
— Я не знаю — ответил я. — Ты занимаешься своими делами, но...
— Но это не то, как играется эта игра — сказала Амариллис. — Нет, я это знаю. Я просто думала, что если у меня будет идти этот проект, где-то в будущем я смогу открыть сюжетную ветку. И если это действительно сработает, то я смогу принести много пользы, не говоря уж о деньгах, которые обеспечат нам более дорогие реликвии и татуировки, в которых мы нуждаемся.
Она вздохнула, и я подумал о том, что сказала Рэйвен.
— Знаешь, тут дело не столько в затруднениях, сколько в этой коварной мысли, что что бы я ни делала, где-то наткнусь на некий непредвиденный затор. Я не могу создать телевидение, поскольку где-то там есть гипнотизирующий монстр? Я могу иметь с этим дело. Я не могу запустить химические процессы, поскольку синтетические полимеры обладают некоей жуткой внутренней магией? Опять же ладно, с этим можно разобраться. Но если так будет со всем, что я пытаюсь делать, то возможно нам стоит просто следовать квестам перед нами, и делать то, чего хочет Данжн Мастер.
Я нахмурился.
— Это не в моём стиле — сказал я.
— Не столь родственные души? — спросила Амариллис, подняв бровь.
— Нет, не родственные — сказал я. — Но я не об этом. В смысле, будь это я, я бы не стал тебя останавливать. И что бы там ты не узнала от Рэйвен о специфике угроз, будь я ДМ это не было бы чётким "нет".
Я чуть наклонился вперёд.
— Слушай, рюкзак упал прямо тебе под ноги, верно? Я не собираюсь говорить, что то, что ты делала до этого момента, не было реальными усилиями с твоей стороны, но когда я был ДМ, я всегда бросал игрокам кручёные подачи, когда им казалось, что перед ними прямой путь.
— Путь был далёк от прямого — сказала Амариллис. — Но ты говоришь, что есть шанс, что это не конец?
— Угу — сказал я. — Насколько я понимаю Библиотеку — библиотекари ребята глубоко консервативные, вероятно потому, что в прошлом испытали много плохого, или, может, потому, что многие из них их старых рас, что помнят скверные времена, или... что-то. М... Рэйвен заняла пост после падения Второй Империи, что намекает на то, как изменились их взгляды. Могу предположить, что у них мандат на спасение мира, что достойная цель, но они действуют как агенты Данжн Мастера, помогают держать мир более застойным, чем он должен быть. Ты же помнишь, как сказала мне это, верно? Что есть такое впечатление, что в уравнении чего-то не хватает, когда ты пыталась понять, почему никто не дошёл до телевидения раньше?
— Мне следовало знать, что на весах есть палец — сказала Амариллис, нахмурившись. — Я просто не думала, что на столе стирание из существования.
— Ты слишком важна, чтобы ретроактивно стирать из существования — сказал я со слабой улыбкой, на которую Амариллис не ответила.
— Фенн — сказала Амариллис, а затем вздохнула. — Говорила я ей не писать это хреново письмо.
— Я не думаю, что дело в письме — сказал я.
— Нет — Амариллис вздохнула. — Но оно дела не улучшило.
— Не знаю — сказал я. — Я много об этом думал, была ли причина. Нарратив, или может просто капризы Данжн Мастера.
— Пошёл он — выплюнула Амариллис.
— Угу — сказал я, но менее сильно, поскольку на большой части Аэрба были отпечатки моих пальцев, и столь много решений, принятых в его создании, были решениями, которые сделал бы я. Было такое чувство, словно я сам себя посылаю.
— У меня такое чувство, что я вишу на краю — сказала Амариллис. — Столько моих усилий направлены на борьбу с группой, не имеющей чёткой идентичности, и все хотят разного, и это просто...
Она подняла руки.
— Бетель отрезает пальцы, Валенсия манипулирует нами, Грак собирается уйти как только мы выплатим ему то, что должны, а Солэс всё больше фокусируется на локусе, подталкивая нас сделать с ним нечто неизвестное. Ты единственный, на кого я могу положиться.
— Не знай я тебя лучше, мог бы поклясться, что это сарказм — сказал я. — Я уже прощён за выходку в Предположения и Исследования?
— Ты хотел спасти Вал — сказала Амариллис, пожав плечами. — Это не было правильным выбором, но ты пытался быть моральной личностью и спасти одну из членов нашей партии. Это я и имела в виду, когда говорила, что могу положиться на тебя. Ты не всегда поступаешь правильно, но обычно ты спотыкаешься в направлении, следующем твоему собственному моральному кодексу.
— ...спасибо? — произнёс я. Амариллис кивнула.
— Вероятно, я могла бы выразить это лучше, но если ты хотел, чтобы я тебя побила, чтобы чувствовать себя не таким засранцем, я решила, что тебя, вероятно, не будет беспокоить отсутствие сахара в моих словах.
— Угу — сказал я. — Кстати, я не то, чтобы почувствовал себя лучше. Просто чувствовал, что заслужил.
— За Фенн, Мэдди, или Тифф? — спросила Амариллис. — Или за кого-то ещё?
— Всё это — сказал я. — В основном Мэдди. Рэйвен не она, но у них есть нечто общее. Внешность, для начала, но и толика поведения, то, как она говорит. Я просто вспоминаю это, и снова исполняюсь отвращением к себе.
— Она была на два года моложе тебя? — спросила Амариллис.
— Не в этом дело — сказал я. — В смысле, частично в этом, но она ещё и была сестрой Крэйга, и мне она на самом деле не нравилась, я просто рассматривал её как спасательный плотик.
Я помедлил.
— Я словно пытался отстроить свою жизнь самым тупым способом, что только можно, ценой её эмоционального состояния.
— Ты на самом деле больше не такой — сказала Амариллис.
— Ну, да?.. — вопросительно произнёс я. — Даже в последние две недели было много всего, что я сделал бы иначе. Все ссоры с Фенн, перед концом... необдуманные мелочи.
— Твои отношения с Мэдди были необдуманными? — спросила Амариллис.
— Нет — сказал я. — Я думал, что это дерьмово с моей стороны, но всё равно это сделал.
— Ну, вот твой прогресс — сказала Амариллис. — Ты продвинулся от того, чтобы ранить других намеренно к тому, чтобы ранить их случайно. Следующий шаг — вообще не ранить, а после того — помогать им.
