Невилл все еще выглядел недоверчивым.
— Что именно говорилось в пророчестве? Тебе не обязательно рассказывать мне все целиком — только ту часть, которая определяет, о ком в нем говорится. И кто же все-таки произнес его?
— Это была профессор Трелони, еще до того, как мы родились. Она сказала это Дамблдору, но Снейп подслушал первую половину и повторил это Волдеморту. Гарри закрыл глаза и продекламировал: "Приближается тот, у кого есть сила победить Темного Лорда... Рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца..."
— Что это значит — "трижды бросил ему вызов"? — спросил Невилл.
— Это относится к выживанию в схватке с Волдемортом, и, по словам Дамблдора, это в равной степени относится и к твоим родителям, и к моим. Вот почему мои родители скрывались после моего рождения. Вы не знаете, были ли у вас такие же?
— Я не думаю, что были, но у нашего дома необычайно сильные обереги. Очевидно, это связано с тем, что он расположен на пересечении силовых линий. — Он вздохнул и добавил: — Но все же, ты родился тридцать первого, а не тридцатого. Я уверен, что пророчество могло относиться только к тебе.
— Это не то, что сказал Дамблдор, — ответил Гарри. — И подумай о других доказательствах. Мы оба попали в Гриффиндор, хотя ты старался этого не делать. И ты также сыграл важную роль в победе над Волдемортом. Я убежден, что если бы он выбрал тебя вместо меня, наши роли поменялись бы местами.
Лицо Невилла вытянулось, и Гарри понял, что он осознал нечто ужасное.
— Как ты думаешь, Лестрейнджи напали на моих родителей именно поэтому? Из-за пророчества?
— Я не знаю, — сказал Гарри. — Честно говоря, я сомневаюсь в этом. Разве они не пытали твоих родителей, чтобы выяснить, куда мог отправиться Волдеморт после того, как потерял свои силы?
— ты прав. Вероятно, они напали на них только потому, что те были аврорами. — Он снова вздохнул. — Почему Дамблдор думал, что Волдеморт выбрал тебя?
— Он мог только догадываться, но подумал, что, возможно, Волдеморт выбрал меня, потому что я полукровка, как и он. Или, может быть, он начал со меня, потому что я родился тридцать первого, и следующим он пришел бы за тобой
Невилл удивил Гарри, улыбнувшись.
— Ничего, если я расскажу Ханне? Она будет рада узнать, что была права, хотя бы отчасти.
— Продолжай. Все знают, что было пророчество, и единственная причина, по которой я держал это в секрете, чтобы ты не узнал.
— Если не возражаешь, я спрошу, о чем говорилось в пророчестве в целом?
Гарри перевел дыхание и повторил слова Трелони.
— Приближается тот, кто способен победить Темного Лорда... рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Темный Лорд отметит его как равного себе, но у него будет сила, о которой Темный Лорд не подозревает... и один из них должен умереть от руки другого, потому что ни один из них не может жить, пока жив другой... тот, у кого хватит сил победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...
Невилл долго молчал, и Гарри видел, что он глубоко задумался.
— Но как ты до сих пор жив? — спросил он.
— Волдеморт украл мою кровь. Вот почему я смог вернуться, благодаря защите моей матери.
— Но это не имеет смысла. Разве не сказано: "Ни один не может жить, пока жив другой?"
— да. Я тоже не понимаю. Помни, что это гадание, так что по большей части это чушь собачья.
Невилл кивнул.
— Полагаю, ты прав. Но как насчет силы, о которой Темный лорд не знает?
— Очевидно, это любовь. В основном, жертва моей матери. — Он опустил то, что Дамблдор сказал о необычайной способности Гарри любить, особенно в свете его детства.
— Не знаю, — ухмыльнулся Невилл. — Похоже, ты обладаешь исключительной властью в этой области. В конце концов, у тебя две ведьмы.
Гарри усмехнулся и сказал:
— Я уверен, что любой волшебник смог бы это сделать. И я настоятельно рекомендую это, если ты сможешь убедить Ханну. — Невилл покраснел, но Гарри не удержался и добавил: — Попробуй Парящее заклинание.
Глаза Невилла расширились, и они оба рассмеялись. В тот вечер они больше не говорили о пророчестве, но вместо этого затронули широкий круг тем, в основном о жизни после Хогвартса и войны. По тому, как Невилл говорил о Ханне, Гарри понял, что он по уши влюблен в нее. Интересно, скоро ли они объявят о своей помолвке.
Когда Невилл собрался уходить, Гарри еще раз поблагодарил его.
— Я рад, что ты смог прийти. Мне искренне жаль, что ты не можешь понять, через что мне приходится проходить, но я благодарен тебе за твою точку зрения. Ты настоящий друг.
— Ты тоже. Не позволяй Пророку или другим Искателям убедить тебя в обратном.
После ухода Невилла Гарри прошел в гостиную и достал пергамент и перо. Он написал:
"Дорогая Гермиона,
Пожалуйста, извини меня за то, что я не ответил раньше, а также за то, что прогнал тебя в субботу. Я безмерно благодарен тебе за помощь, и Райану тоже. Вы замечательная пара, и я рад, что сыграл свою роль в том, что свел вас вместе.
Я знаю, ты удивляешься, почему я никогда не рассказывал тебе о Дурслях. Не то чтобы я тебе не доверял — я просто не хотел говорить об этом. В этом никогда не было смысла, особенно с тех пор, как Дамблдор настоял, чтобы я оставался там каждое лето. Ты уже сделала все, что могла, чтобы помочь, например, присылала мне еду и писала письма. Для меня было огромной разницей в том, что у меня были друзья, которые заботились обо мне.
Не могу сказать, что мне захочется много говорить об этом, поэтому, пожалуйста, не жди от меня откровенности. Но я был бы рад увидеться с тобой завтра вечером перед эфиром, если вы сможешь. Возможно, ты сможешь прийти на Гриммо-плейс на ранний ужин, и мы также сможем обсудить детали передачи гоблинам в пятницу и моего свидания с Плаксой Миртл (не могу поверить, что я только что это написал).
Пожалуйста, дайте мне знать, подойдет ли ужин во вторник.
Твой,
Гарри"
Он отправил сообщение с Лисандером, который догадался опустить его в заколдованный почтовый ящик, установленный Гермионой в саду за домом. Отправив его, Гарри почувствовал облегчение — ему не нравилось чувствовать себя таким далеким от Гермионы. По общему признанию, он тоже отмахнулся от Рона, но почему-то это было по-другому.
Я пережил понедельник", — подумал он. Все знают, но я все еще в порядке. Я прошел через тренировку, поход в Косой переулок и вечер с Невиллом. Временами Гарри все еще чувствовал себя подавленным, но чувство покоя и принятия окружающего мира помогало ему защищаться. Вот как это произошло, спокойно подумал он, прежде чем лечь спать.
Глава 43 Тренировка и новое выступление по радио.
Текст главы
Тренировка по квиддичу во вторник прошла лучше, чем накануне. Гарри было легче обнаружить снитч в сумерках, и он с большим оптимизмом смотрел на матч в четверг. Он знал, что победа — это еще не все, но он пригласил десять гостей, включая Летицию и мадам Хуч, и не хотел их разочаровывать.
До начала тренировочного матча оставалось уже два часа, и Оуэн с Гарри подшучивали друг над другом, чтобы развеять скуку.
— У тебя какие-нибудь большие планы на завтрашнее свидание? — спросил Оуэн. — Бьюсь об заклад, с полутелесным призраком можно вытворять много странных вещей.
— Выбрось свои мысли из головы, Барроумейкер. Миртл было всего пятнадцать, когда она умерла.
— Верно, но разве она не была одноклассницей Волдеморта? Значит, ей по меньшей мере семьдесят. Полагаю, это еще один ваш фетиш, который стоит изучить... хотите, я представлю вас моей бабушке?
— Я не знаю, она богата? — спросил Гарри. — Я происхожу из длинной семьи золотоискателей.
— Это правда — твоя мама, должно быть, была не первой. К сожалению, моя бабушка в этом отношении ничем не может помочь, но, должно быть, есть другие женщины, которых ты можешь обвести вокруг пальца — волшебницы и магглы. На самом деле, это может быть хорошим способом накопить на случай твоих будущих разводов, учитывая, что ты слишком горд, чтобы принимать деньги от "Серебряной стрелы".
— Знаете, именно так Волдеморт и начал свою карьеру — обирая вдов, — сказал Гарри, вспомнив, как юный Том Риддл льстил богатой вдове и в конечном итоге убил ее, чтобы заполучить кубок Хаффлпаффа и медальон Слизерина.
— Верно, но разве он не был высоким и красивым? Кажется, ты в основном мечтаешь о славе.
— Эй, я переспал с магглой на прошлых выходных! Слава не требуется.
— Тогда ты, должно быть, хорошо владеешь беспалочковыми чарами принуждения. Хотя на самом деле я был о тебе лучшего мнения, — сказал Оуэн. — Но вернемся к твоему свиданию с призраком... это еще одна эдипова фантазия? В конце концов, твоя мама умерла.
— Ты больной человек, Барроумейкер. С другой стороны, я полагаю, тебе пришлось развить свое воображение, чтобы скоротать время, пока ты сидишь на трибунах и наблюдаешь за моей игрой.
— Нет, я предпочитаю слушать, как все на трибунах поносят тебя. Они впечатлены, что ты нашел способ не превращаться в "несостоявшегося", но, конечно, это только вопрос времени.
— Да, пожалуйста, расскажите мне еще раз о трех матчах, которые вы выиграли до завершения своей карьеры, — парировал Гарри. — Это то, что вы говорите своим дочерям на ночь, чтобы уложить их спать?
— Нет, я просто повторяю всю эту эгоистичную болтовню, которой ты меня утомляешь изо дня в день.
Часто им приходилось прекращать подкалывать друг друга, потому что один из них или оба разражались смехом — ни один из них не воспринимал оскорбления другого всерьез. Или же они менялись ролями и делали все возможное, чтобы посмеяться над собой.
— Эй, Барроумейкер, — сказал Оуэн, — помнишь, когда-то ты считал себя важной персоной, потому что был начинающим игроком? Забавно, но оказалось, что тебя запомнят только за то, что ты тренировал кого-то более талантливого, чем ты сам.
— Ты имеешь в виду Поттера? — ответил Гарри. — Он не очень умен. Он в буквальном смысле имел прямое представление о мыслях и действиях Волдеморта в течение многих лет, но он не мог понять, что он был кровавым крестражем, который должен был умереть. Это печально, правда.
— По крайней мере, Поттер сделал что-то полезное во время войны, — парировал Оуэн. — Барроумейкер просто сидел на трибунах с группой пожирателей Смерти, наблюдая за игрой своих товарищей по команде.
Гарри знал, что это ложь и что Оуэн был активным участником сопротивления.
— Тем временем Поттер подрывает свою репутацию только для того, чтобы неделю за неделей полировать свою палочку. Но я полагаю, что это то, что ты должен делать, когда ведьмы продолжают бросать тебя, а ты слишком плохо образован, чтобы заниматься какими-либо интеллектуальными занятиями.
— И, конечно, у него нет надежды чему-либо научиться у этого позера Барроумейкера, — возразил Оуэн. — Бедняга считает себя умным, но это только потому, что он проводит все свое время с другими игроками в квиддич. Будет грустно, когда Дариус, наконец, исключит его из команды, и ему придется умолять Поттера помочь ему получить работу начального уровня в министерстве.
— По крайней мере, Бэрроумейкер сдал свои экзамены по математике, — ответил Гарри. — Поттеру, вероятно, придется платить за развод, управляя автобусом "Найт".
— Нет, — сказал Оуэн. — Он всегда может взять деньги за автографы и публичные выступления, хотя, возможно, ему придется сделать свой шрам более темным, если он начнет исчезать.
— Извините, я думал, мы подтруниваем над собой! — запротестовал Гарри. — Есть правила, знаете ли.
— Мне скучно, — проворчал Оуэн. — Когда же появится этот чертов снитч? Ты все еще практикуешься в меткости, верно?
— Да, мое сознание — это облако всеведения. Я един с кровавой ареной. А снитч, вероятно, прячется за одной из стоек ворот, чтобы покурить.
— Вот это образ, — сказал Оуэн. — Ты на самом деле умнее, чем о тебе думают.
— Еще не поздно, — ответил Гарри. — Насколько нам известно, Пророк готовит разоблачительную статью под названием "Гарри Поттер: гений!"
— Мальчик, который думал! — предположил Оуэн.
— Лорд Умник!
— Кто-нибудь из ваших покойных отцов был умным? — спросил Оуэн.
— Ремус был умным. Двое других — не очень. Сириус разрушил свою жизнь, пытаясь поймать крысу-анимага, а мой отец буквально верил, что сможет сдержать Волдеморта, хотя его палочка была в соседней комнате.
— Пожалуйста, не говори мне, откуда ты знаешь эту последнюю деталь. Это, должно быть, какой-то жуткий способ, верно?
— Да, я видел это в воспоминаниях Волдеморта. Добро пожаловать в мою жизнь.
Гарри и Оуэн внезапно дернулись влево и полетели вниз. Снитч пролетел как раз мимо Лайла и Гэри, которые оба ловили один и тот же бладжер. Оуэн отскочил в сторону, когда бладжер приблизился, но Гарри не сбился с курса, инстинктивно понимая, что его не ударят, и торжествующе сжал снитч в руке.
— Да! — воскликнул Гарри. — Теперь мы можем идти домой!
— Слава Мерлину! — согласился Оуэн, снимая защитные очки. — Эй, на улице еще светло.
— Ты прав, — сказал Гарри, тоже снимая свои. — Который час, кстати?
— Пять часов, — ответил Лайл. — Отличная работа, Стукач.
— Мне показалось, что было гораздо позже. — Эти очки действительно действуют на нервы.
Они полетели к скамейкам за конспектами Таттла, после чего Гарри смог принять душ и отправиться домой. Вскоре появилась Гермиона.
— Привет, как прошла тренировка? — спросила она.
— Матч длился целую вечность, но в конце концов я поймал снитч. — Он описал очки, которые ее очаровали. — Как у тебя дела?
— Я в порядке, спасибо. Минерва и профессор Бабблинг были сегодня в министерстве, и я помогала им снимать чары, мешающие людям вспоминать другие школы. Это был необычный процесс, потому что мы понятия не имели, зачем мы это делаем. Мы просто должны были доверять нашим письменным инструкциям.
— Потрясающе, — сказал Гарри. — Это должно иметь огромное значение. Вы знаете, как продвигаются дела в Пророке?
— Как ни странно, с ними было сложнее работать, чем с Министерством, но мы планируем провести расследование на месте в начале следующей недели. Конечно, это ужасно медленно, но для вас это волшебники.
— Так и есть, — сказал Гарри, когда они приступили к ужину, приготовленному Кикимером. — Плакса Миртл все еще готова помочь?
— Если ты спрашиваешь, свободен ли ты завтра вечером, то ответ — нет. Она решительно настроена на твое свидание — без каламбура — и обещает приступить к работе сразу после него. Если, конечно, она не будет слишком измотана, — с ухмылкой сказала Гермиона.
— Очень смешно. Подожди минутку — если защита в "Пророке" все еще действует, они не смогут полностью объяснить, почему я на свидании с призраком.
Гермиона вздохнула.
— Верно. Я надеялась, что ты поймешь это только потом.
— Спасибо за твою веру в мой интеллект, но нет, мне удалось соединить две клетки мозга, несмотря на отсутствие у меня нервных окончаний.
