— Дилара, угощайся и присаживайся рядом. А вот с этого места можешь переводить. Нам, думаю, стоит поговорить с султаном, прежде чем он встретиться с остальными.
Женщина присела рядом с деспотом, взяла оставшийся бокал, пока деспот сделал несколько глотков. Показывая, что напиток не отравлен. И джем тоже рискнул сделать глоток, почувствовав приятную прохладу и весьма необычный вкус действительно незнакомых фруктов. И когда женщина присев рядом с деспотом повторила его слова на турецком языке, то Джем уточнил:
— И что ты, неверный хочешь, обговорить, — при этом окинув взглядом, выглядевшие вполне аппетитно сладости и фрукты. К которым потянулся Конев, так же демонстрируя, что они безопасны. И взяв, какой-то кусочек теста, присыпанный тонким белым порошком, деспот ответил:
— Не мы начали эту войну. На нас напали воины твоего отца, стоило только оказаться нам тут. Но мы хотим завершить эту войну. И поэтому предлагаем завершить эту войну. Заключив между нами мир.
— И на каких условиях? — стал уточнять Джем, наблюдая как откуда-то, в шатёр, забежала маленькая девочка, и полезла к Диларе на колени, заставив женщину измениться в лице, и испугано посмотреть на мужчин, — Просто сейчас, от меня, мои подданные потребуют продолжения войны. В таких условиях на мир они не согласятся. Они безропотно не допустят такой потери территорий. А янычар не осталось. Почти не осталось.
При этом Джем внимательно посмотрел на Конева. Ожидая его ответа, и деспот не заставил его ждать, произнеся:
— Территории, которые вы нам уступаете, по большому счёту были завоёваны в ходе последней войны. Которая оказалась крайне неудачна для вас. Наверное, не стоило, вашему отцу, ваше величество, воевать со всеми соседями одновременно. Особенно с теми, кому вы противопоставить ничего не можете. Плюс вопрос с вашим братом, шехзаде Баязидом, необходимо решить. И все неудачи вы можете списать на него.
— Вы, деспот, захватили не только то, что было захвачено недавно. Допустим, я не против, если, вы, заберёте то, что захватили в Крыму и на Кавказе, — возразил Джем, допивая мультифруктовый сок, из пакета, в граненом стакане, — А вот столица и крепости в проливах, как быть с ними? Мне нужно, что бы моё имя было связанно с успехом.
— Понимаю. Для вас, ваше величество, имидж удачливого человека, а ещё и завоевателя очень важен, — кивнул в знак согласия Конев, — Владения в Крыму и на Кавказе вообще к нашей договорённости отношения не имеют. Это наше, и вы на эти земли напали. Но согласно, мирного договора, я готов вернуть Константинополь.
В это время девочка на коленях у матери с тоской смотрела на сладости, и деспот отдал ей своё пирожное, которое просто держал в руке и взял другую сладость, откусив уже от неё. В это время Айла, откусила от пирожного, извозившись в креме, стала облизываться, а потом припала к стакану с соком своей матери.
— А остальное? Галату, крепости в проливах, Амастриду и земли что её окружают, остров Кефкен и те земли перед ним, что вы укрепили, Синоп, территории вокруг Трапезунда, эти земли, — с этими словами Джем обвёл руками окрестности, — я бы хотел получить их назад.
— Для этого вашему отцу, ваше величество, стоило бы побеждать, — холодно ответил Конев, — Земли Трапезундской империи, вместе с Синопом, да и Амастридской республики, с островом Кефкен, в начерченных нами границах, вы сможете получить только отвоевав. Сейчас, у вас, ваше величество, такой возможности нет. Но я понимаю, что вам будет необходимо чем-то успокоить, ваших поданных. Константинополь я готов буду вам вернуть по мирному договору. Остальные же занятые нами территории я предлагаю передать в аренду нашей торговой компании. Формально они будут ваши, и вы сможете назначать туда своих представителей. Но там будут гарнизоны войск компании. И компания будет ежегодно выплачивать вам, десять тысяч флоринов, за аренду этих пяти крепостей, Галаты, Девичьей башни, перед Константинополем, территории рядом с островом Кефкен и за острова у входа в Дарданеллы. Ну и наша федерация будет ежегодно платить десять тысяч флоринов за право прохода наших кораблей, в том числе и боевых кораблей федерации, через проливы, и за право торговли в ваших портах. С правом самозащиты. Для чего боевые корабли компании будут находиться в проливах и Мраморном море. И, конечно же, наши торговцы будут платить пошлины. На равных условиях с вашими. Но и ваши торговцы будут свободно торговать в наших портах. Тоже на тех же условиях относительно пошлин. Плюс обязательным условием мирного договора будет требование, вы возвращаете всех захваченных у нас пленных. Как военных, так и гражданских. Как вам такие условия, уважаемый? Думаю, если вы их примите, то очень быстро получите прозвище Джем Мудрейший.
При этом Джем с задумчивым видом вертел в руках стакан, который тут и сейчас был образцом весьма дорого бокала, а потом задумчиво посмотрел на стакан. В котором остались только кубики льда. Заставив Конева повернуться к Диларе и произнести:
— Дилара, сделай гостям ещё по стаканчику сока, — а потом, посмотрев на её дочь, добавил, — Да и Айле налей сока, только безо льда. А то холодное простудиться ещё.
— Дилара, Айла... — проговорил Гедик Ахмет-паша, — Кажется, я их узнал, о великолепный, это дочь и внучка последнего бостанджи-паши.
При этих словах Дилара, которая как раз, взяв кувшин, подошла, что бы ещё налить сока, вздрогнула. Но повторила эти слова для Конева. Одновременно наливая сок в стаканы, кинув в стаканы деспота, султана и визиря по паре кусочков льда. Ну а в свой налив только сок. Отдав стакан дочери, что всё это время стояла рядом, внимательно наблюдая, как сок разливают по стаканам. А потом буквально припав к тому, что дали ей. Ну а султан, сделав пару глотков произнёс:
— Интересное требование по поводу возвращения пленных. А вы нам, захваченных у нас пленных вернёте? Хотя бы их.
— Это стандартное требование, что существовало в наших договорах с вами, в нашей истории, — пожав плечами, произнёс Конев, — И с вашей стороны подобного требования не было. Иначе нам приходилось бы отдавать население территорий, которые переходили к нам. А они обычно оставались. Хотя мы всегда возвращали ваших воинов. И никогда не препятствовали переезду в вашу империю гражданских, после завершения очередной войны. Если Дилара захочет вернуться, то ей препятствовать никто не станет.
— Понятно и ты, деспот, хочешь сказать, что всегда побеждали, в войне с нами? — поинтересовался Джем.
— Не всегда, — ответил Конев, — Из дюжины войн, что вели наши империи, вы выиграли две войны, и две войны оказались безрезультатными, для обеих сторон. В остальных войнах мы побеждали. И очень многие, на завоёванных территориях, оставались жить, как жили. Тем, кто хотел уехать, мы не мешали. Так мы и поступили сейчас. Все, кто не принял нашу власть, уже перебрались из Синопа, Самсуна, Трапезунда. Ну и уезжают из Амастриды и прочих занятых нами крепостей и земель.
Джем в ответ кивнул, допил сок, и проговорил:
— Учту. И я заметил, что всех, кто хочет уехать, вы отпускаете. Но если я приму ваши условия, меня убьют, да и янычар, для моей охраны осталось всего несколько сотен. Плюс мои войска значительно уступают силам Баязида. А флот вы уничтожили. И Баязид может захватить Константинополь и вторгнуться в Анталию.
Конев кивнул, приподнял руку, прося несколько обождать, и обратился к Диларе:
— Дилара, приготовь нам кофе, — и, обернувшись к Джему, добавил, — Это кофе у нас называется американо. В общем, это кофе по-турецки, просто вода, которую используют, чтобы запить кофе по-турецки, уже добавлено в само кофе[29]. Ну а себе она сделает кофе с добавлением взбитых сливок, а для дочери, добавит в кофе слой сиропа. А вот по поводу ваших проблем, то тут я готов помочь. Хотя у вас, ваше величество, осталась одна верфь. И вы, как только мы договоримся о мире, сможете получать каждые пять, шесть дней галеру. И быстро получив флот в проливах. Дальше идти не советую. Мы можем не понять и принять появление вашего боевого флота в Русском море, за начало войны. Так вот пока флот не появиться, мы будем держать в проливе свои корабли. И они не допустит армию Баязида в Анталию. И перевезут ваши силы в Румелию. Плюс, в Крыму осталось несколько тысяч человек из отправленных туда войск. Если, ваше величество, вы прикажите им вернуться, то мы перевезём их вместе с оружием, пусть и оружие отдельно, сюда. В Анталию. Вместе с ними я прикажу отправить тех пленных осман, что отказались отслужить за право получить свободу. Но этих отпущу без оружия. Ну и о помощи войсками вы сможете договориться с Узун Хасаном и Караманидами. Царь Имерети Баграт VI, как я понял, намерен, выйти полностью из войны. Я же намерен помочь в войне с Баязидом, но сухопутные силы в вашу армию не выделю. Но с ними придётся договариваться отдельно. И их требования как бы не оказались жёстче, чем мои.
При этом для сервировки стола использовался древний фарфор. В основном самый древний, салатового цвета, так называемый селадон[30]. Который был захвачен во дворце османского султана. И увидев, какую посуду использует Дилара, а её он узнал сразу, султан Джем поморщился, но ничего не сказал. Всё было честно взято с боя.
— Не густо, — поморщившись, ответил, отпивая уже кофе из чашечки, проговорил Джем, — Но почему ты не хочешь присоединить свои войска к моим?
— О, великолепный, — проговорил визирь, — Твоя мудрость достигает звёзд, но я как то говорил с деспотом. Так вот, он не доверяет, ни единому нашему слову. Уверяя, что не в наших обычаях соблюдать слово, данное неверному. Говоря, что мы тут же откажемся от него, как только соблюдать его станет не выгодно.
Джем сначала недовольно посмотрел на Гедик Ахмет-пашу, а потом перевёл взгляд на Конева. Тот развёл руками и улыбнулся, а потом произнёс:
— Но я могу дать совет, ваше величество, сделать так, как несколько позднее, в нашей истории, поступил один из султанов, так же лишившийся янычар. Он разрешил вступать в этот корпус мусульманам по рождению. Которых прельщали льготы, предоставленные янычарам. В том числе и в виде беспошлинным занятием ремеслом и торговлей. И он не только очень быстро восстановил численность янычар, но и сильно увеличил их число. Плюс, до появления необходимой численности янычар, я могу предоставить своих наёмников. Из числа служащих нам мусульман. Но при этом всем будем говорить, что они наняты вами.
— Хорошо. Если они будут нести охрану за стенами моего дома, то я согласен принять этих наёмников. И интересный совет, с янычарами, возможно, я ему последую, — Джем внимательно посмотрел на Конева, — И, в чём подвох?
— Через пару столетий янычары превратились в плохоуправляемую толпу, огромной численности. И начали поднимать мятежи, свергая султанов, пока один из мятежей не был подавлен силой, а янычары были ликвидированы как войско, — ответил Конев. Джем кивнул и задумался. И в этот момент к ним приблизился Саид, который наблюдал за котятами. При этом он держал в руках корзину с котятами. Осторожно и боязливо Саид приблизился к ним, поклонился и произнёс:
— Великий, ты приказал сообщить, когда у котят прорежутся глаза. Так вот у кота он раскрылись, — и с этими словами протянул корзинку Коневу. Который кивнул и поблагодарив достал из корзинки одного котёнка, который смотрел чуть открывшимися, голубыми и слезящимися глазами. При этом его голова покачивалась на ещё слабой шеи котёнка. Деспот аккуратно взял котёнка на руки поднёс к лицу рассматривая его. При этом оба турка снисходительно и с улыбками смотрели на это. Отлично понимая, что Конев привязывает к себе это поистине королевский подарок. И поэтому молча ожидали, когда всё закончиться. Попивая кофе. Ну а сам деспот, взяв у Саида бутылочку с молоком, заткнутая тряпочкой стал кормить из этой бутылочки котёнка. Увидев это Айла спустилась с коленей матери и подошла поближе. В этот момент кошечка, спавшая в корзине, учуяла, что рядом есть молоко и тоже запищала. И Конев приказал Саиду отдать бутылочку девочке, что бы та покормила кошечку. Ну а сам, поглаживая второго котёнка, стал кормил его молоком. Давая тому привыкнуть и к своему запаху, и к своему виду. Ожидая, когда котёнок насытиться и уснёт. И когда это случилось, то Конев, отдав котёнка Саиду и допив своё кофе, проговорил:
— Ну так как, ваше величество, вы принимаете мои предложения?
— Пожалуй, да, — медленно проговорил Джем, — У меня нет выбора. Но это не значит, что наш мир будет вечным.
— Я со своей стороны приложу все усилия, что бы удержать вас от этого шага, — произнёс Конев, под ухмылку визиря, — А пока предлагаю отведать плова и шашлык, из барашка. Да и пусть ваши воины тоже подкрепятся. А потом я сопровожу вас в ваши апартаменты. Что бы вы смогли договориться с остальными. Ну и письменный договор о заключении мира составят. И мы его потом подпишем.
И на это предложение султан Джем согласился. Хотя и нельзя сказать, что с большой радостью.
[1] В 1475 году один год Константинопольским патриархом был Рафаил I. Который был сербом по национальности и воспользовался помощью мачехи Мехмеда II, Мары Бренкович. Обещая султану денежный подарок и ежедневную выплату золотом. И с подачи султана был "избран" патриархом. Но собрать нужные суммы не сумел, был низложен султаном, попал в тюрьму. Где и умер. Но успел, 15 сентября 1475 года, назначить, поговаривают за мзду, митрополитом Киевским и Всея Руси Спиридона. Имевшего прозвище Сатана. Который не был принят ни Великим князем Литовским, ни Великим князем Московским. И был заточён в Ферапонтовом монастырей. Где и умер в 1503. Занимаясь в монастыре литературной деятельностью.
[2] 1456 году Вселенский патриарх перенёс свою кафедру в церковь Паммакаристы, где она оставалась до 1587 года.
[3] По крайней мере, собрать сумму, обещанную султану, Рафаил I за год так и не сумел. А когда попал в тюрьму, к султану, то никто не озаботился, чтобы вызволить его оттуда.
[4] Так называемый Семибашеннный Замок. Одна из самых суровых тюрем Османской империи. Построенная султаном Мехмедом II Фатихом, на основе Золотых ворот крепостной стены, сразу после захвата Константинополя. Изначально Едикуле служила сокровищницей. В башнях хранились золото, серебро, государственные архивы и ценные документы. Позже крепость превратилась в государственную тюрьму, которую иногда называли "стамбульской Бастилией".
[5] В контексте деньги и оружие соответственно.
[6] Одно из христианских ересей. Согласно учению Ария, Христос, это не Бог, а Божие творение, не единосущное и не подобное Богу.
[7] Символ веры, это текст, в котором коротко описывается, во что верят, а не что-то другое.
[8] Осада анатолийской Филадельфии, ныне город Алашехир, продолжалась с 1378 года по 1390. Осада Кандии, современного Ираклиона, на Крите продолжалась 21 год с 1648-1669 год.
