Но сейчас молодняк Запорожья, как коренной, так и туземный, о перспективах на долгий срок не задумывается. В преддверии купальской ночи у всех "одно на уме". Ну, кто не слишком ещё для этого юн годами. Какие-то пары, будущие семьи, установились и среди самих туземцев в силу естественной тяги подобного к подобному, но и смешанные браки тоже редкостью не станут. Та часть городской пацанвы, которой толковых девок из городских не досталось, на бестолочи жениться не хочет, предпочитая туземных девок, и здоровых, и рукастых, и скромных, и немало таких пар уже наметилось, а забракованные ими разбитные горожанки завлекают туземных парней своими нескромными манерами и соответствующей одёжкой. Кто-то из них — в надежде кого-то из пока ещё колеблющихся городских парней на ревность поймать, а кто-то — уже и без такой надежды наметив себе туземного жениха всерьёз. И среди них есть кем увлечься, а удастся ли потом в браке под каблук его загнать, и потерпит ли он в браке её прежние разбитные манеры — надежда, как говорится, издыхает последней. Да и многие ли задуматься над этим способны?
А учиться задумываться — придётся. На прошлой неделе у Семеренко побывал и сам Керей-хан, глава местной печенежской орды. Суть переговоров с ним гетман довёл потом до сведения сограждан. Договаривались о перспективах дружбы и союза. Городу и расширяться дозволено, и принципиальное ограничение — только в северном направлении. Запорожцы не должны занимать зону нужной печенегам Кичкаской переправы. Как раз по ней, пользуясь наступившей летней меженью, печенежский хан и переправился затем и на Правобережье с небольшой частью своей орды, имея задачей встречу с тамошним ханом Илдеем и переговоры с ним. И если они там договорятся, то будет поступать в Запорожье и пополнение уличами с Южного Буга, как пленниками орды Илдей-хана, так и вольными переселенцами. Да и с самими печенегами родниться в перспективе тоже предстоит.
И когда мамаши девок на выданье заголосили, что только чурок этих степных им ещё в родне не хватало, Никифорова вкрадчиво поинтересовалась, много ли здоровых женихов у них на примете для их болезненных дочурок. Внуков каких хотите, здоровых или больных? Андрей Чернов добавил от себя, что и уличи ведь с тиверцами — племена исходно не славянские, а ираноязычные. Ну так и печенеги тоже от таких же в основном происходят. Тюркская — только верхушка, да и та за века с потомками ираноязычных вся перемешалась. Эти от скифов и сарматов происходят, те — от таких же саков и массагетов.
То есть, что получается? И уличи — такие же чурки в основе, только оседлые, а печенеги осесть на землю ещё не успели, но процесс идёт, поскольку в причерноморских степях чистое кочевание и невозможно. Слишком глубокий снег иногда выпадает зимой, и без оседлых зимних становищ с запасами кормов здешним степнякам не обойтись. А где оседлое зимовье, там и земледелие какое-никакое, и ремёсла. И в чём тогда между ними такая уж принципиальная разница? А с условными славянами-лесовиками? Их ведь тоже всему в Запорожье с нуля учить приходится, и чем они тогда отличаются от тех же чурок? Сами-то все ли натуральные блондинки без тёмной южной примеси? Смеялись тогда всем собранием, особенно над крашеными блондинками со смуглой кожей и карими глазами. А потом и Семеренко успокоил перепуганных, что будущие браки с печенегами — вопрос не ближайшего года. С ханом договорились, что сперва интернат небольшой при школе как раз для таких печенежских детей завести предстоит, в котором они и будут воспитываться по-запорожски с тем, чтобы и семьи будущие смешанные запорожский анклав пополняли. В войлочную печенежскую юрту никому свою городскую дочурку отдавать не придётся.
А южное пополнение не только неизбежно, но и вполне может стать основным для их городка. Северное-то ведь теперь под большим вопросом. Даже если и не знает ещё Ярополк о судьбе своего ладейного каравана, осенью-то уж точно будет знать. Рискнёт ли по весне новый отправить, но уже с сильным войском, хрен его знает. В этом случае уже и не отбить запорожцам новой партии челяди, а купить её честно — купилок нет. Отбиться с помощью атлантов — отобьются от войска, но каравана больше не захватить. Андрей и не отправил бы весной нового каравана по Днепру, будь он сам на месте Ярополка. Можно из Днепра по Роси подняться до верховий, а там притоки Южного Буга близко. Если нет волока, можно и гужевым транспортом товары туда перебросить, а там — перегрузить на местные ладьи. И на Южном Буге тоже есть свои пороги, но они в лесной зоне. Печенеги туда не подойдут, а местных уличей и примучить можно.
Удобен ли путь для обходных волоков, хрен его знает, но опять же, там можно и гужевым транспортом те пороги обойти, а ниже их снова на местные ладьи погрузиться, нормальные мореходные, и пойдут тогда товары русов-куявов, включая и рабов, в обход Запорожья. На месте Ярополка он бы именно так и сделал, поведя войско примучивать и осваивать зону порогов Южного Буга и путь к ней. Это он и зимой может сделать, чтобы по весне уже отправить торговый караван к ромеям этим новым путём. А не знать этого пути русы не могут, поскольку им, скорее всего, возвращалась с Белобережья уцелевшая часть войска Святослава. И советчики у Ярополка, надо полагать, не дурнее его, про путь этот вспомнят наверняка, а нужда в нём — теперь у них появилась. Вместе со стимулом не тянуть больше с примучиванием лесных уличей, без чего не освоить нового пути. Заодно и базу налогооблагаемую расширить. Это запорожцы с атлантами за спиной могут и не по зубам оказаться, а лесные уличи дружине Киевщины вполне посильны. Это не значит, что весной по Днепру не спустится войско. Государственного престижа никто не отменял. Но ставить судьбу государства в зависимость от результатов похода русы едва ли захотят.
Молодёжи вся эта глобальная геополитика сейчас, естественно, до лампочки. У них купальская ночь впереди! Кто не нашёл ещё, с кем перепихнуться, старательно ищут и сговариваются. Напротив входа в парк и Галька Кириллина перехватила двух городских девок, что-то втолковывая им. И сама в длинной футболке, под которой ни хрена нет, ещё и просвечивающей, и агитирует, судя по улыбочке и жестикуляции, пуститься в эту ночь во все тяжкие. И сама она, и Оля Кузьменко, ко многим уже с этим приставала. Известное дело, в чём их интерес — чем ниже репутацию других девок опустят, тем менее позорной будут выглядеть на этом фоне их собственная. Не хуже других. К "бесхозным" туземным невестам отсутствующих на данный момент участников экспедиции сами уже не суются, но других настропалили, особенно из туземной молодёжи, давящей на традиции родных племён. В разбитом посреди парка палаточном лагере, как только все вернулись с работ, им то и дело пытаются пудрить мозги. Люся, хоть и не при исполнении, но всё равно при пистолете и рации, отшила уже пятерых таких горе-агитаторов.
За ужином она поставила вопрос об этом ребром. Чем ближе дело к вечеру, тем настырнее будут все эти домогательства. Особенно, когда в сумерках зажгут костёр, и все закружатся в хороводах вокруг него. Понятно, что семейные покружатся вместе со всеми, да и уйдут, малолетних детей родители домой загонят, но совершеннолетние несемейные будут продолжать празднество, и чем дальше, тем разнузданнее оно будет становиться. И тем навязчивее они начнут стыдить девок, не желающих прыгать через костёр с парнями, окунаться нагишом в Днепр и пускать по течению венки. И самим девкам стыдно будет от соблюдения священной традиции предков уклоняться, если их не увести с празднества как бы принудительно, пока оно ещё не начало перерастать в оргию. Но куда уводить? Хоть и поселены они уже в импровизированную бабью общагу в одном из помещений Дворца, но не одни же они там, а с другими девками. Потащат развратничать тех других, которые не против — пристанут ведь и к этим, как репей, уламывая и стыдя. И ведь не приставишь же туда полицейский наряд, верно? Забрать бы куда-нибудь оттуда девчат на всю эту ночь. К себе по домам? Ну, штук пять они с подругами смогли бы приютить, но этих девчонок же больше десятка! Надо бы как-нибудь централизованнее, что ли?
— Люся, я всё понял. Но куда я их всех дену? — развёл руками майор, — Разве что в кутузку их посадить? А за что, кстати? — все ментовские офицеры рассмеялись.
— Сергей Николаич, а разве для этого обязательно арестовывать за что-то? Идея же отличная, арестованных у нас нет, кутузка пустует, ну так и почему бы под убежище её тогда временно не задействовать?
— Да понял я, Люся, понял. Уж и пошутить нельзя, что ли? Конечно, наилучший вариант. Обе наших ментовки под постоянной охраной, к кутузкам посторонних никто не пропустит, и нар в камерах достаточно. Володя, проверь, в каком там всё состоянии.
— Сделаем, Серый, — отозвался Зозуля, — Только там же просто голые нары.
— Я помню, Владимир Геннадьич, — усмехнулась Люся, — Все постельные тряпки и личные вещи девчата принесут из общаги с собой. Женский туалет есть, сами женщины в дежурной смене тоже есть — что ещё нужно?
— Ну да, нищему собраться — только подпоясаться, — подытожил Семеренко, — В кутузке РОВД всех их тогда до кучи и разместим, чтобы им скучно или страшно не было. И наверное, сразу, как только родители с мелкими детьми по домам расходиться начнут.
— Да, я предупрежу девчат, чтобы в хороводе держались все вместе, и тогда мы со Светой и Наирой сразу же их заберём и уведём за вещами.
— А я озадачу патруль, чтобы присмотрели и поддержали вас там в случае чего, — добавил Зозуля, — А то мало ли, вдруг какие-нибудь чересчур озабоченные найдутся?
— Настолько — не должны бы, — заметил майор, — Но если вдруг, то тогда вплоть до применения оружия на поражение. Люся, это касается и тебя самой. Хоть ты сейчас и не в наряде, но тоже штатная сотрудница, и если придётся — стреляй без колебаний. Если придётся арестовать зачинщиков, то их — в "обезьянник" кутузки ГУВД, до выяснения и суда, — это адресовалось уже снова капитану.
— Вместе с известными нам подстрекательницами? — уточнил тот.
— Естественно. Их предупреждали обеих. Скорее всего, до этого даже близко не дойдёт, и дай бог, чтобы не дошло, но если вынудят, то и мы миндальничать не будем. Мы же не отменяли военного положения? Значит — по законам военного времени.
— А дикари — увидят на деле, что суровый спрос за безобразия не только с них, но и с наших тоже наравне с ними.
— Да, на общих основаниях, и никакой дискриминации. Ну, раз все всё поняли, то и действуйте в этом духе, если придётся.
— Дай бог, чтобы не пришлось, — мрачно проговорила Люся, — Но ни шалавы, ни дикари не будут навязывать нам своих представлений о правильном образе жизни.
Круглая площадка сразу же за входом в парк была бы идеальной для хоровода, если бы её центр не был занят таким же круглым зелёным газоном, огороженным высоким бордюром, да ещё и с высоким мемориальным камнем в середине. И о том, чтобы убрать его оттуда, не может быть и речи. Как ни относись кто к начавшейся в том четырнадцатом году донбасской заварухе, официально именуемой АТО, камень посвящён погибшим на её фронте запорожцам. Может быть, когда-нибудь потом, в светлом будущем, когда здешний уже город дорастёт до перепланировки, его и решат перенести на другое место, но сейчас ещё слишком свежа память. Ближайшие годы — уж точно будет стоять, где поставлен. Нет там места для купальского костра, а значит, непригодна и вся эта площадка.
Поэтому на последнем майдане решили выделить под купальское празднество площадь перед Дворцом. Длинная и узкая, предназначенная для пионерских линеек и им подобных мероприятий, она не могла вместить большого хоровода по ширине, но где ещё его проводить? Как и ожидалось, собравшийся там в большой круг хоровода практически весь городок захватил и дорожку к площади из парка, и углы прилегающих к ней газонов. Ну, потопчут эту пожухлую полусухую траву, да и хрен с ней, не стоит она того, чтобы о ней переживать. Жалко было бы вырубать деревья или кустарник, но на этих газонах их и не было никогда. Зато места под мероприятие — более, чем достаточно.
Ещё не горит костёр, даже не сложен ещё для него "шалашик" из припасённых для него дров, ожидающих пока своей очереди в поленнице, но уже кружатся запорожцы, взявшись за руки, вокруг места будущего костра. И коренные, и туземные, все вместе. Ну, кто успел уже встать в общий круг. Отловив по вай-фаю Свету и Наиру, Люся объяснила им задачу, те в свою очередь вызвали на подмогу Костяна и Витька, а сама Люся вызвала Андрея, который ответил, что уже в курсе. Его помощь требовалась для перевода, когда у остальных не хватало слов. Не так хорошо переведёт, как Стемид, но справится уж всяко получше их самих. Отыскали стемидовскую Лайму, а уж с её помощью и всех остальных туземных невест участников экспедиции. К трём из них уже активно приставали парни из наиболее озабоченных туземцев, которых пришлось отругать.
Выдернув девок, Люся с помощью Андрея с грехом пополам растолковала им инструкцию держаться всем вместе, не позволяя никому себя разобщить и быть в полной готовности покинуть общий хоровод по её указанию. Затем отловили и городских девок, тоже невест участников, в том числе одну из тех двух, которых агитировала Кириллина. Шалава, заметив это, попыталась закатить скандал, но скисла, когда Люся предупредила её о полученной от Семеренко команде, выразительно похлопав ладонью по кобуре ради лучшей доходчивости. Форт-17 у неё, такой же у Андрея, ПММ у Костяна, обычный ПМ у Витька и даже у Светки с Наирой были при себе револьверы, переделанные под мелкашку из флоберовских, поскольку Костян с отцом продолжали работы по приведению небоевых стрелялок в боевое состояние. А ведь за ними — ещё и ментовский патруль с МП-5.
Городских девок проинструктировали аналогично — держаться вместе и рядом с вот этими туземными. Причина понятна? О мотивации шалав догадываетесь? Входит в ваши планы стать не лучшими, чем они, со всеми вытекающими? Ну так и не ведитесь на их подстрекательства тогда и не забывайте о своих собственных интересах. Настропаляя себе на подмогу бэушных с довесками, Галя и Оля снова жестоко обломались. Те только рады убавлению числа сиюминутных соперниц, от которого повышается и сиюминутная востребованность каждой из них. О чём тут думать и куда вдаль загадывать? Пока ты семь раз отмерять будешь — другие сходу отрежут и унесут! Шипя королевскими кобрами, обе шалавы высказывали им всё, что думали об их куриных мозгах, но в результате только со всеми ими разругались. Правда о своих умственных способностях не интересовала никого из них. Их разве за это парни ценят? Вон, как глазами пожирают! Разве это не наглядный признак их реальной востребованности? Ну так и не надо тут тогда нудить, а делай лучше, как мы, да радуйся уменьшившейся конкуренции!
Уже перед самым закатом солнца туземные парни постарше сложили в центре круга дрова для костра и отправились к "огненным воротам" добывать для него нужный по традиции настоящий "живой" огонь. Вернувшись с факелами, они разожгли костёр и принялись скандировать славословия богам, подавая пример остальным. Почтили одного за другим и Дажьбога, и Сауле, и Гойтосира, а уже с подачи горожан и Купалу с Ярилой. Их попытку при вставании в общий круг встать между невестами участников экспедиции Люся с подругами пресекла в зародыше, но они не особо-то и расстроились, поскольку их тут же ухватили за руки и собственные невесты, и разбитные горожанки. Солнце зашло, сгустились сумерки, и в отблесках пламени от горящего костра закрутился праздничный хоровод. Пелись песни, хоть и вразнобой, поскольку у запорожцев они свои, а у туземцев — свои, да ещё и разные у разных племён. Но поскольку запорожцев было больше, начали по мере знания слов или хотя бы звучания подпевать им. Выработался единый ритм, а он начал задавать и единый для всех настрой.
