— Тогда предлагаю разжечь несколько костров вдоль всего здания.
Офицер скривился. Поиграл желваками. — Ничего поджигать не будем. Ищи другое решение.
.....
В библиотеку, где вселенец с интересом просматривал книги, вошёл слуга. — Ваше сиятельство, господин Хеймдалль просил передать, подземный ход из подвала ведёт через улицу в какую-то лачугу. Внутри неё никого нет. На всякий случай оставил там несколько солдат. Вдруг, кто появится. Говорит, как стемнеет, можем уходить. И ещё, просит вас выглянуть в окно. Французы притащили пушку. Готовятся к стрельбе.
Конунг аккуратно подошёл к окну, посмотрел в щёлку, сквозь завалы мебели. Ничего не увидел. Глянул в другое отверстие — тоже ничего. С небольшой площади, что была перед домом прозвучал громкий выстрел. А через мгновение раздался гулкий звук сильного удара ядра в оббитую железом входную дверь.
"Ду-дуу...мм!" — Зазвенело в ушах. Ядро, попало в дверь, отскочило обратно.
Незваный гость протиснулся к другому окну. Нашел щёлку. Выглянул. Наконец-то увидел облако порохового дыма, откуда стреляли. С трудом рассмотрел орудие. — Надо же! — Хмыкнул он. — Действительно, приволокли пушку. — Он достал платок. Развернул его и начал водить пальцами по ткани.
.....
Полковник Анри Дюбуа не верил глазам. Такого не могло быть. Чугунное ядро не смогло вышибить дверь. Стреляли почти в упор. (С семи метров). На железе осталась вмятина. Чугуняка отрикошетила. Полетела в другую сторону. Убила по дороге лошадь. Перелетела улицу. Ударилась в стену соседнего дома. Застряла там. Входная дверь в генеральские хоромы продолжала стоять на месте.
— Капитан! — взгляд начальства прожигал подчинённого насквозь. — Вы сколько положили пороха?
— Сколько положено, господин полковник.
— Всего одну порцию? — возмущенно затрясли головой. — Немедленно увеличьте заряд в два раза. И продолжайте стрельбу.
— Есть, увеличить заряд.
"БА-БАХ!" — громкий выстрел разбудил огнедышащий цветок. Он разорвал ствол пушки на несколько частей. Словно кегли разметав по сторонам расчёт орудия.
.....
Спустя двое суток, четверо казаков высланные в разведку, не торопясь скакали по дороге вдоль полей, внимательно осматривали местность.
— Нету тута никаких хранцузов, — возмутился один из них, останавливая коня. — Третий час скачем — вообще никого. А у нашего сотника Егора Ляксеевича, как назло зуб болит второй день. Представляю, как он разгневается, когда доложим, что ничего не узнали о войсках неприятеля. А как узнать? Крестьяне и те попрятались. Будто вымерли.
— Эт, верно, — вторил ему казак, у которого голова, борода и даже усы были настолько белыми, словно покрытые снегом. — Беды не миновать. Дюже строг Егор Алексеевич. Как бы не схватился за плётку.
— Братцы! — вздохнув, произнёс самый молодой из патрульных. — Спаймать бы сейчас штабного офицера. Или курьера. Да, с большим пакетом. А там внутри, всякие важнецкие бумаги, карты, письма. Вот, было бы здорово! Чай сразу дали бы медаль. Али ещё какую награду.
Товарищи удивленно посмотрели на фантазёра. Засмеялись. — Ох, Кузьма! Надо жа тако удумать! Хотя... знаешь? Не скромничай! Желай сразу захватить хранцузкого генерала, у которого вся грудь в орденах, да медалях увешана. А что? Мечтай пока молодой да ранний. Споймаешь генерала и царь-батюшка отвалит тебе золота цельный мешок. И звание присвоит — Полковник!
— Эт, верно, — седой улыбнулся в усы. — Награда за генерала будет большая. Размером с телегу! Золото — оно тяжёлое. Тремя лошадьми не утянешь.
Конники завернули за небольшой лесок. Увидели у дороги сидевшего на лошади военного в дорогом мундире. Кобыла была крепко привязана к дереву. Они медленно подъехали к незнакомцу. Присмотрелись. Человек был связан. Хорошо примотан к седлу. Во рту у него был кляп.
Казаки остановились. — Глянь-ко, братцы. Какая ядристая пятуха! Похоже из благородных. По форме не наш. А по знакам на мундире ещё и высокого звания.
— Ты кто таков, господин хороший? — седой казак строго свёл брови. — А ну, отвечай?
— Ы-а-ы, — человек задёргал подбородком. Начал извиваться всем телом. Елозить по седлу. Показывая, что связан и рот у него закрыт кляпом.
Один из солдат показал рукой другому. — Герасим, глянь-ко. Табличка на палке возле него. Чевой-то там накалякано?
Герасим подъехал ближе к предупреждающему знаку и прочитал по слогам...
..................................................................................................................................
1. Французский генерал — 1 штука.
2. Секретные документы из штаба Наполеона - 1 мешок, привязан к седлу.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Генерала до нашего штаба не развязывать.
(Прыткий, хитрый, хорошо бегает). Документы посторонним не показывать.
Подпись. Подарок русским солдатам от добрых горожан Вильны.
..................................................................................................................................
* * *
Самая большая ресторация Вильны "Lumiёres du soir" (Вечерние огни. Франц.) в эти дни была переполнена старшими офицерами непобедимой армии Наполеона. От наплыва посетителей не спасали дополнительные столики, установленные в проходах, фае и даже на балконе, который стал продолжением второго этажа.
Снаружи помещения, на площади тоже было всё переполнено. Обычные солдаты отдыхали перед кострами, прямо на земле, вкушали обычную похлёбку. Запивали какой-то бурдой. Утомлённые, от стремительного многодневного перехода, они завистливо смотрели на то, что происходило внутри питейного заведения.
А внутри звучала легкая музыка, раздавались радостные выкрики, бравурные речи, были слышны хлопки от вылетающих винных пробок, громкий разговор, счастливый женский смех.
За одним из столиков случайно повстречались старые знакомые. Бывшие соперники, теперь добрые собутыльники маркиз Николя де Брюльи и конунг Харальд Хитрый.
Просвещённый французский пиит, музыкант и просто красавец активно доказывал невежественному северному варвару преимущества Великой Французской революции.
— Мы — французы! — он проговаривал каждое предложение с таким торжеством, словно произносил тост. — Несём народам — свободу, равенство, просвещение. И прочие блага цивилизации. Освобождаем от темноты, дремоты, мракобесия.
Конунг аппетитно обсасывал косточку молодого ягнёнка, приготовленного в специях и белом вине. Закончил пережёвывать мясо. Задумчиво посмотрел на остатки. — А если мы не хотим просвещаться? К примеру, я! — Он сыто сглотнул и провёл раскрытой пятернёй по жирным губам. — Меня всё устраивает: Солнышко — оно красное, тёплое. Дождь — склизкий, мокрый. Ветер — могучий. Фью... — Широко развели руки, не желая выпускать кость из рук. — Он дует.
Маркиз допил из фужера вино. Аккуратно поднёс салфетку к лицу. Легонько прижал к губам. — Милый друг, причем тут солнце, дождь или ветер. Мы несем людям свободу от цепей и угнетения. Равенство всех перед всеми. И главное! Новые возможности, знания.
— Знания? — вселенец оторопел настолько, что чуть не протрезвел. Он подозрительно осмотрелся по сторонам. Наклонил голову, потянулся через стол. — Какие знания?
— Ну... знания? — де Брюльи величественно помахал рукой, соображая, как бы объяснить. — Вот, ты! К примеру, известный вождь. Всю жизнь прожил в своей Дании. А знаешь ли ты, что такое "Национальный Конвент"? И что он сделал выдающегося для народа, для страны или даже целого мира?!
— Конечно, знаю, — собеседник перешел на датский язык. — Her, kender enhver snottet dreng, der g"r i skole, dette lort. (У нас, про эту хрень, знает каждый сопливый мальчишка, который ходит в школу. Дат.).
Варвар откинулся в кресле. Закинул ногу на ногу. Сделал умное лицо. — Цитирую по памяти... Двадцать первого сентября одна тысяча семьсот девяносто второго года — этот самый, как ты его называешь "Конвент", открылся в Париже. А уже на следующий день, на нём, ваши депутаты, упразднили монархию и провозгласили Францию республикой.
Маркиз вытаращил глаза от удивления. Потом привёл себя в чувства. Мысленно махнул рукой. Сделал самовнушение, что так и должно было быть. Почесал лоб и продолжил. — Хорошо, эти знания у вас есть. А вот, другой вопрос. Ответ, на который мало кто знает. Но, должны знать все. Сможешь ответить — с меня бутылка "Бургундского".
Конунг не спеша доглодал зажаристое крылышко. Положил кости в общую кучку возле блюда. Похлопал ладонями. — Договорились. Только не бутылка, а ящик. И ставишь не мне, а простому народу на площади. Ты же несешь просвещение им, а не мне. Вот, пускай они и пьют твоё "Бургундское".
На собеседника посмотрели осоловевшими глазами. С трудом прищурились. — Хорошо. Только, если не ответишь! Тогда, уже, ты, ставишь солдатам — два ящика. И не "Бургундского", а "Арманьяка"!
— Кто, я? Простым военным? Два ящика? Ик... "Арманьяка"?
— Ну, не я же?!
Самый выдающийся знаток Великой Французской революции гордо выпялил грудь. — А почему всего два? Чего жалеть этих солдат? Вон, их сколько — целая площадь! И все хотят просвещаться! Давай, за такое дело — четыре ящика и задавай свой вопрос.
Дошедший до кондиции маркиз обратил внимание, что собеседник начал двоиться. Он перевёл взгляд с одного дикаря на другого. Прикрыл правый глаз. Потом левый. Наконец собрал варваров вместе. Ответил обоим. — Согласен. Только, для вас, дорогие господа, будет другой вопрос. И не просто вопрос, а вопросище! На который никто, никогда не отвечал! — Величественно помахали вилкой перед носом.
Вселенец ухмыльнулся. Горделиво задрал подбородок. — Ставлю самый большой бочонок вина из подвала этой забегаловки. Что отвечу на любой вопрос не думая. Не успеешь спросить, я уже начну отвечать.
— Бочонок? — переспросил маркиз. Даже по его меркам это был солидный поступок. — Солдатам?
— Да!!!
— Ладно, Хитрый Харальд, давай! Отгадывай. Ух, сейчас я задам...
* * *
Барон Антуан Анри Жоминии, недавно назначенный губернатором Вильны, решил лично посетить место трагических событий, произошедших ночью. Он мрачно прошёлся по небольшой площади, которую тщательно приводили в порядок. В некоторых местах, на земле, по прежнему были видны пятна крови. Затем он перевёл взгляд на разрушенную ресторацию, откуда работники выносили поломанную и обгоревшую мебель. В конце осмотра подошёл к своему заместителю. Долго смотрел ему в глаза. После чего произнёс. — Бетран, расскажите ещё раз. Спокойно, без лишних эмоций и преувеличений. Что? Здесь? Произошло?
— Ваша светлость господин барон! — зам. широко открыл глаза. И с какой-то особой интригой воскликнул. — Чудовищный заговор против Императора!
— Бетран, я же сказал без эмоций и преувеличений.
— Месье генерал! Это не эмоции. И тем более не преувеличения. Это суровая правда жизни. Сразу, после побоища мы провели обыск у Андруса Бжыгмыча, которому принадлежит заведение. В его кабинете найдены документы доказывающие, что он имел отношение в тайной организации "Союз пяти сердец". Причём был не простым сочувствующим. А активным участникам, секретарём и архивариусом. У него в столе нашли расписки жителей города, которые пожертвовали значительные суммы разбойникам. А ещё обнаружена целая программа подпольных действий. Под первым номером шли поджоги домов лояльных к императору горожан. Вторым пунктом отравление старших офицеров армии. А третьим, страшно сказать — планируется покушение на самого Наполеона!
Жоминии тяжело вздохнул. Прижал руку к левому боку, где почти выпрыгивало сердце. Не спеша продолжил задавать уточняющие вопросы. — Бетран, то, что поймали заговорщика и нашли обличающие документы это хорошо. Но, сперва, я всё же хотел услышать, что произошло здесь вечером? Откуда столько крови и разрушений?
— Ваша светлость, эта польско-литовская скотина — Бжыгмыч! Он был ответственный за второй пункт их кошмарного плана. Взял и подсыпал в самую большую бочку с вином какое-то сильнодействующее вещество. Может быть яд. Может быть ещё что-то. Бочку выкатили на площадь и начали поить всех присутствующих. Яд вместе с вином дал странную реакцию. Солдаты надрались до поросячьего визга. Обезумели. Схватились за оружие. Часть толпы побежала громить торговые лавки. Потом, кто-то крикнул, что во всех бедах виноваты дворяне. Они жируют на бедах простого народа. Озверевшая толпа ринулась внутрь ресторации. Господа офицеры вступили в схватку. Но, силы были слишком не равны, поэтому они отступили через запасной выход. Попутно завалили его мебелью и подожгли.
Губернатор достал из кармана пузырёк. Вынул пилюлю. С трудом проглотил. Задал уточняющий вопрос. — И какой результат побоища?
— Среди господ офицеров — семнадцать убитых. Двадцать шесть серьёзно ранены. Ещё пятеро в очень плохом состоянии. Трое точно умрут. Солдат и случайных прохожих погибло более сорока человек. Ранено около ста.
Жоминии глубоко вздохнул. Снова полез за пилюлей. Закрыл глаза на пару минут. После чего обратился к заместителю. — Теперь самое важное. Скажи, как и когда они планируют совершить покушение на Императора?
— Ваше светлость, негодяи собираются поджечь Епископский дворец, где проживает Его Величество. А вот, когда это случиться? Про это не пишут.
Барон сцепил руки в замок. Выгнул их. Глубоко вздохнул. Задержал дыхание. Выдохнул. Правая рука вернулась в сторону сердца. — Про это точно должен знать Андрус Бжыгмыч. Кстати, где он? Вы допросили его? Что он говорит?
— Никак нет, ваша светлость. Негодяй сразу сбежал, как началось резня в ресторации.
— Что? — барон наконец-то вышел из себя и показал свой истинный облик. Он заорал, так что голуби испугались и поднялись над площадью...
— Найти. Поймать. Догнать. Немедленно! Любыми путями. Чтобы вечером сидел в карцере! А я, знал о покушении, всё! До последней подробности. И ещё! Кто эти люди, которые вносили пожертвования? Найдите их! Среди них могут быть исполнители. А может даже и организаторы!
— Но, ваша светлость, помилуйте! В списках очень известные и уважаемые горожане?
— А мне плевать на их уважение! Когда речь идёт о покушении на Императора! Выполняйте, немедленно!
Прелюдия 7.
Вовремя предать — это не предать, это предвидеть!
(Фильм. Гараж).
В то время, когда все полицейские силы Вильны, усиленные солдатами и сознательными гражданами, были брошены на поиск польских бунтовщиков, их верхушка спокойно заседала за городом в небольшом сельском доме.
Из-за стала поднялся самый главный одноглазый заговорщик. Попросил внимания.
— Господа викинги, сожжение складов с продовольствием, которое не успела вывести русская армия, это последнее мероприятие, проведённое нами, в составе французских войск. Мне стало известно, Наполеон принял решение идти далее вглубь России. И через несколько дней огромная масса войск двинется на восток. Пыля, поедая и разрушая всё на своем пути, подобно саранче. Вчера вечером я рассчитался с Лучано Спаллети за последнее ограбление. Так, что более нас здесь ничего не задерживает. Потихоньку собираемся, незаметно уходим, а далее, как говорится... Снимаем маски, сбриваем бороды, становимся обычными русскими людьми. И быстро мчимся в сторону Москвы.
