-То есть ты даже не скрываешь тот факт, что он победил тебя — но вместо реванша готова вилять хвостом по его приказу,— Скатах сжала руку на копье — в обычных условиях даже подобная реакция была бы чрезмерной, достижением со стороны ее возможного противника, но прямо сейчас разум Скатах был слишком сильно изранен и истощен для того, чтобы поддерживать холодную маску на своем лице — особенно учитывая то, сколь фальшивой бы та вышла в данный момент,— Ты — позорное пятно на имени Слуги.
-Интересно слышать это учитывая тот факт, что среди Слуг есть убийцы, маньяки, демоны и причиной уничтожения человечества также является Слуга, причем Гранд Слуга, тот, кто должен был быть наиболее могущественным и самым примерным из Слуг,— Нобунага едва не атаковала еще раз, все же сумев удержаться от активации своего Благородного Фантазма — и если этот факт и мог о чем-то сказать, то определенно о том, что несмотря на все перебранки Нобунага реагировала на Скатах с куда большей теплотой, чем можно было предположить стороннему наблюдателю,— Хочешь услышать мое мнение? Хорошо, мое мнение таково — тебе просто не дает покоя то, что вся твоя жизнь может быть ложью.
-Ч-что? — Скатах запнулась о собственный голос после подобной фразы и воззрилась внимательно на Нобунагу, на секунду растеряв свой запал ненависти.
-Вся твоя жизнь построена на убийстве монстров, разве нет? Защита человечества — отличное оправдание каждому действию, нет ничего более благородного. А главное — не нужно думать, если ты защищаешь человечество — то любой кто против тебя автоматически враг всего человечества и подлежит уничтожению,— все же, слишком долго контролировать свои эмоции Нобунага не могла и не умела — и потому все же выплеснула те на Скатах,— Но Аинз раз за разом показывает тебе, что это не так. Он спасает человечество, он завоевывает любовь других Слуг, он побеждает врагов — и ты осталась не у дел. А главное — ты даже не можешь ничего возразить ему, потому, что теперь твой титул "защитницы человечества" ничего не значит, учитывая что ты уже не смогла защитить то, а твой враг и абсолютное зло прямо сейчас спасает то человечество, что не смогла спасти ты. И ты завидуешь ему, и ничего не можешь сделать, кроме как завидовать.
После этих слов Нобунага скорчила наиболее презрительную из своих ухмылок, уперев руки в бока, словно бы глядя триумфально на поверженного противника, прежде чем сообразить неожиданно, с кем она общалась на эту тему и какую мысль той высказала — и сменить триумфующую ухмылку на неловкую нервозность.
Впрочем, как-то попытаться исправить сказанные ей слова Нобунага не успела, поскольку Скатах первой протянула чуть растерянное,— Вот как...
Выражение лица Скатах было задумчивым и чуть растерянным, но неожиданно совершенно не гневным — и чрезмерно эмоциональным для непобедимой богоубийцы и берсерка, сражавшегося тысячи лет. Слишком... Человечным, наверное.
-Понятно,— после пары секунд молчания выдохнула Скатах, после чего воззрилась на Нобунагу с небольшой долей раздражения, но куда меньшим гневом, чем можно было бы ожидать от нее учитывая все обстоятельства,— В таком случае... Пожалуй, мне стоит прогуляться...
* * *
Роман, по своему образованию доктор, а по назначению глава медицинского крыла и, с недавних пор заместитель директора Халдеи Ольги-Марии Анимусферы — по крайней мере с относительно недавних, этому событию было уже три месяца, с самой катастрофы в Халдее — проводил в прошлом не так много времени исполняя свои основные врачебные обязанности. В основном он занимался предоставлением своих знаний настройщикам капсул, или подписывал очередные заключения о физическом состоянии тех или иных будущим Мастеров, что обычно кончались словами "идеальные." Однако в последние недели Роман работал не только по своей прямой специализации, но и по смежной специализации, что он не осваивал вовсе. В конце концов Роман был врачом, а не психоаналитиком — но так как других специалистов в этой области в Халдее не было — на тонкие различия двух специальностей не смотрел никто. А учитывая тот факт, что выдающиеся герои человечества крайне редко хоть немного вписывались в понятие "нормальных людей" — работу у психоаналитика Романа было много.
Сперва это была Киехиме, затем Серенити, потом Мордред, Артурия, Семирамида...
И прямо сейчас упорный стук в дверь, отвлекший Романа в очередной раз от просмотра записанного выступления виртуального айдола заставил Романа выдохнуть и подняться с места, ощущая, что его в очередной раз ждала работа не совсем по его профилю. Предположение, что оказалось совершенно правдивым со стороны самого Романа — ведь за открытой дверью его взгляд наткнулся на тяжелый взгляд Скатах. Впрочем, бояться неминуемой смерти от могущественных героев человечества Роман перестал после первого же проведенного сеанса, а потому только сделал шаг внутрь, пропуская девушку вперед, что, немного непривычная к тому, что обычные люди игнорировали ее угрожающую легенду, таскающуюся за ее спиной подобно плащу, зашла внутрь.
Роман же, окинув Скатах взглядом, поднял руку, указывая на установленный небольшой диванчик и прикрыл за собой дверь,— Проходи, присаживайся... Скажите, что именно вас беспокоит на сегодняшний день?
Скатах, сделавшая шаг внутрь, оглядела Романа, после чего все же пристроилась на диване и скрестила руки на груди,— Мне кажется... Что у моя работа бессмысленна.
На эти слова Роман только покачал головой, проделав несколько шагов к своим записям в большом блокноте, быстро перелистнув те до чистой страницы и написав в тех "Скатах — Профессиональное выгорание?", прежде чем прикрыть те на мгновение и попытаться улыбнуться девушке, присаживаясь на свое пустое рабочее место.
Взгляд Романа непроизвольно скользнул по записям предыдущей его "пациентки" — Нобунага, помощь в контроле эмоций...
Роман вздохнул, глядя на Скатах, после чего попытался улыбнуться той,— Не стоит переживать на эту тему, это абсолютно нормально — выгорание может наступить после трех-пяти месяцев работы на одном месте, что говорить о тысячелетиях защиты человечества.
Отсчитывающие за его спиной часы ударили своими стрелками в двенадцать часов дня — у Скатах было еще почти два часа, а потом у него была опять встреча с Семирамидой...
Решить проблемы тысячелетней ведьмы так просто было невозможно — Роман это знал, однако пока Аинз разрешал конфликты в Сингулярностях — в Халдее также постепенно двигалась собственная жизнь. И учитывая тот факт, насколько активной может оказаться реакция этих самых Слуг в случае, если Роман скажет неправильную фразу...
Разобраться в том, кто именно больше был вовлечен в спасение человечества в данный момент, Аинз или Роман, было не так просто.
* * *
Возможно если бы Аинз обладал человеческим разумом, то восприятие путешествия по разуму — или сну — Тиамат оказалось бы для него цветастым и совершенно невероятным в своей красочности, каким-нибудь невыразимым событием, выходящим за рамки всех возможных ощущений... Но, во первых, в этом случае Аинз скорее всего сошел бы с ума, а во вторых — разум Аинза был защищен от воздействий на тот благодаря его природе нежити, а потому полной метафизических смыслов путешествия по разуму Тиамат с помощью [Сообщения] для него ощущалось не более непривычно, чем простая телепортация — даже если мысленно Аинз понимал, что в данный момент он переносился не в новое место, а в новое состояние. А потому после переноса в новое место — Аинз мгновенно сориентировался, не позволив своему телу свалиться вниз, подхватив себя заклинанием полета над землей. Или, по крайней мере, над тем, что заменяло землю в текущих условиях.
Взгляд Аинза тут же наткнулся на огромные, практически бесконечно уходящие вдаль поля, степь с редкими лесистыми массивами и каменистыми пустынями, пейзаж, что Аинз мог с некоторым удивлением соотнести с увиденным им ранее в этой Сингулярности — пожалуй, именно так и выглядела некая "усредненная версия" Вавилонии. Разве что Вавилония за стенами, возведенными Гильгамешем, представляла из себя достаточно мирную, даже не тронутую постоянными сражениями с Тиамат область, в то время как воображаемая Вавилония была иссечена многочисленными рытвинами и кратерами, явно оставленными природной катастрофой или сражением Слуг... И если задуматься на эту тему — оба эти варианта были не столь далеки друг от друга.
Долго рассматривать картину перед ним Аинз, впрочем, не стал — грохот и поднявшаяся огромная пылевая буря невдалеке, сопровождающаяся ударом, буквально сорвавшим огромный пласт земли и поднявший тот, как переворачивающийся в воде айсберг, привлекли его внимание — как и тот факт, что в месте удара, словно бы стремившегося сломать земную твердь, вверх ударил целый черный гейзер из все той же уже знакомой — к большому сожалению Аинза, что предпочел бы не узнавать ту столь интимно — маслянистой жидкости, Черным Морем Тиамат.
Затем в небе мелькнула фигура — разглядеть ту Аинз просто не успел, поскольку та мгновенно скрылась за ударившим вверх столбом пыли и черного масла, так что единственное, что сумел заметить в мелькающем пятне Аинз был его цвет, смесь белого и зеленого.
Затем послышался еще удар, и еще — в общем, картина сражения перед лицом Аинза просто не могла стать более явно, и точно также не могла стать более явно и параллель между увиденной им чуть ранее Медузой в двух ее версиях, молодой и монструозной. Правда текущее сражение неизвестного пятна и неизвестного противника этого пятна выглядело все же куда более активным, чем бесконечная пытка Горгоны, так что Аинз не утерял свою надежду на хоть какое-то развитие ситуации полностью — и телепортировался к месту сражения... Для того, чтобы мгновенно уйти в сторону.
Признаться честно, до этого момента Аинз настолько успел расстроиться тому, насколько безынтересным оказалось его путешествие к месту заключения Тиамат, что он даже успел забыть о том, что, технически, он все еще находился на территории противника — более того, на самой вражеской из всех возможных территорий, в разуме причины всей Сингулярности, возникшей в Вавилонии. Учитывая же то, что за свою беспечность едва не поплатился сам Аинз, привычный к тому, чтобы подозревать противника в каждом встречном человеке — это действительно многое говорило о том, насколько на самом деле тот был потерян в своих размышлениях о будущем возникшей перед ним Сингулярности, разрешения которой так и не видел перед собой Аинз. Поэтому он даже оказался неожиданно рад этой атаке на него — в конце концов это не только указывало на какое-то развитие бесконечной ловушки, в которой оказался заперт Аинз, но и позволило ему отвлечься от постоянных размышлений и погрузиться в куда более понятную ему ситуацию сражения. В сражении нужно было просто драться и побеждать врагов — здесь, в отличии от проблемы Тиамат, Аинз прекрасно знал, что ему нужно было делать.
Поэтому спустя половину мгновения размышления и удивление Аинза оказалось отброшено в сторону и от следующего метнувшегося в него снаряда из ниоткуда Аинз ушел в сторону вполне осмысленно, успев даже рассмотреть тот перед телепортацией.
Больше всего увиденное им оказалось похоже на цепь, в каком-то смысле Аинз даже мог найти нечто общее между брошенной в него цепью и оружием Медузы, поскольку и в том и в другом случае два кинжала, похожих на колья, уходили в длинные цепи — разве что в случае Медузы эта цепь была стальной и единичной, связывая два кинжал в ее руках, а атаковавший его противник воспользовался сразу десятком подобных заостренных золотых цепей, направившихся в его сторону со всех сторон и с огромной скоростью. Учитывая же скорость и количество подобных атак — если бы на месте Аинза оказался другой Слуга, не обладающий телепортацией — то, вполне возможно, на этом бы история вмешательства в сражение неизвестных закончилвась бы вовсе. Для Аинза, впрочем, подобная атака не вызвала никаких ощущений или опасений — кроме обычных для его в подобной ситуации, позволив ему наконец-то рассмотреть быстро мелькающее перед его глазами бело-зеленое пятно и возникающие вокруг него взрывы и гейзеры из черной маслянистой жидкости.
Как и следовало ожидать, бело-зеленое пятно оказалось Слугой — правда понять мужчиной он был, или женщиной, было невероятно сложно — и даже не только из-за огромной скорости, с которой Слуга метался в воздухе, разбрасываясь возникающими из ниоткуда — или, если быть более точным, из появляющихся в воздухе сверкающих золотом порталов, выстреливающих золотыми цепями вокруг него. Длинные зеленые волосы, мешковатый и полностью скрывающий фигуру белый балахон и лицо на абсолютной грани между мужским и женским не давали и шанса на то, чтобы определить правильно пол Слуги — и, конечно же, продолжающееся сражение того, заставляющее его — пока что Аинз решил говорить о Слуге как о мужчине — не добавляли к возможностям Аинза в том, чтобы рассмотреть его настоящую внешность. Впрочем, дрался Слуга не с Аинзом — судя по всему если он и отреагировал на появление Аинза, то не слишком отвлекаясь от своего настоящего сражения.
Самим же сражением для Слуги оказалась стычка с... Его полной копией.
Точнее, практически полной копией самого Слуги — те же волосы и лицо и даже балахон, однако разница заключалась в том, что доппельгангер Слуги пользовался цепями немного иного оттенка, вместо чистого сверкающего золота те были больше похожи на бронзу, с легким зеленоватым оттенком — аналог ржавчины для этого металла. А также голос и реакция двух практически одинаковых Слуг.
Вопреки возможным ожиданиям двое Слуги не уклонялись от атак друг друга, и не показывали свою практически полное безразличие к тем, принимая их на собственное тело без видимого эффекта. Наоборот, периодически то бронзовые цепи врезались в тело парящего Слуги, то золотые — и каждый раз это заканчивалась крайне похоже друг на друга, с цепями и клинками неожиданно срезающими и вырывающими куски плоти из тел Слуг... С нулевым эффектом, следующим за этим.
Каждый раз буквально вырванные части тела Слуги либо неожиданно рассыпались в прах — или какую-то земляную пыль, если приглядеться внимательно, либо взрывались потоком черной маслянистой жидкости, подобной морю Тиамат — в зависимости от того, какой именно Слуга был ранен в тот или иной момент. Никаких кровавых брызг, разгневанных криков или даже гримас боли на лице за этим не следовало — в общем, никакой реакции, что было бы нормально ожидать в любых иных подобных условиях. Более того, спустя еще мгновение после каждой подобной раны, те зарастали мгновенно обратно и тело восстанавливалось вновь — полностью возвращаясь на круги своя.
Подобная картина так живо напомнила Аинзу ранее увиденное состояние двух Медуз, что он чуть было не опустил руки вновь — однако помимо динамичности в сражении двух Слуг нашлась и еще одна немаловажная деталь, что мгновенно приковала внимание самого Аинза к ним. Голос,— Почему, почему, почему Мать не слышит меня?!
Вопреки, однако, возможному предположению — говорившим, а значит демонстрирующим какое-то подобие мышления в текущих условиях — оказался Слуга использующий бронзовые цепи и периодически взрывающийся брызгами черной маслянистой жидкости, указывая на его большее сходство с природой Тиамат, чем у его противника, но за исключением этого факта определить, кто из двух сражающихся Слуг был "хорошим" парнем, насколько это определение было вообще применимо к текущей ситуации и Слугам вообще — было невозможно. Даже наблюдение за сражением двух Слуг не принесло Аинзу никакой дополнительной информации, кроме той, что обе версии одного Слуги использовали для атаки исключительно цепи и обладали отличными со всех сторон характеристиками, без перекоса в какую-либо сторону, будучи одновременно и достаточно быстрыми, сильными и так далее, без какого-то невероятно выдающегося результата.
