[9] Максимальная численность населения Константинополя в имперский период достигала полумиллиона. Но на момент его захвата османами численность населения составляла порядка пятидесяти тысяч. И в черте городских стен было много развалин и пустырей, которые местные жители использовали под огороды. После захвата уцелевшие жители были проданы в рабство. Но очень быстро османы стали заселять город христианским населением из своих владений. И соотношение христиан, к 1475 году в городе было от двух, третей, и до трое из четырёх, жителей столицы Османской империи.
[10] Трон султана, в Османской империи, имел вид дивана. А вообще диваном называлось правительство, что восседало на диванах. Ну, такая тавтология получилась.
[11] В реальной истории она находилась в городе Коньи, вместе с сыном.
[12] Есть несколько версии её происхождения, что французская принцесса, оказавшаяся в Константинополе в момент его захвата, что она родом из королевского рода Сербии. Так же ей приписывается благородное венецианское происхождение, и что именно она обучила Джема итальянскому языку, ну и ещё по одной версии её называют венгеркой и племянницей Матьяша Корвина.
[13] Первой такой титул стала носить Айше Хафса-султан, мать султана Сулеймана I Великолепного, правил в 1520-1566 годах.
[14] Ритуальный меч, который во время церемонии надевает на себя султан, при своей коронации, после молитвы в одной из мечетей, построенной на могиле одного из арабских полководцев, погибших при их осаде Константинополя. Там ещё будущий султан должен прибыть туда на судне и сойти на берег верхом на коне. Как говориться все извращаются, как могут.
[15] По конструкции это был галеасы, промежуточный тип между галерой и более поздними парусными кораблями. У него были вёсла (для манёвренности в бою и в штиль), но при этом над банками гребцов возвели полноценную орудийную палубу и вмещавший до 700 солдат.
[16] Феодора Олельковна (Александровна), историческая личность, одна из дочерей киевского князя Олелько Владимировича, судьба, которой малоизвестна. Но считается женой некоего князя Симеона Юрьевича (Гольшанского).
[17] Бостанджи (от турецкого bostancı "садовник") — лейб-гвардия султана в Османской империи, охранявшая султана и дворец, а также выполнявшая другие задания для двора. Основной их задачей была наружная охрана дворца султана. При этом им были приданы полицейские функции. Часть бостанджи являлись придворными слугами, часть несли личную охрану султана и часть их исполняли указания султана по устранению неугодных. Бостанджи-паша весьма высокий чин в иерархии османской империи. Руководивший всеми бостанджи.
[18] Родоначальником этого рода считается киевский князь Олелько (Александр) Владимирович. Из Гедиминовичей. Женатый на Анастасии Васильевны Московской, внучки Дмитрия Донского. У них было два сына Михаил и Семён и четыре дочери. Из которых известно три, Евдокия, Ульяна и Феодора. И Евдокия была женой господаря Молдавии Штефана Великого и мать Елены Волошанки, жены первого сына Ивана III Великого.
К 1475 году в живых был только Михаил Олелькович. Который был князем Слуцким. Так как после смерти брата Киевское княжество было ликвидировано, став воеводством. А семья Семёна перебралась в Пинск. И в 1481 году Михаил Олелькович принял участие в заговоре против Казимира IV с целью его убийства или смещения с трона Великого княжества Литовского. Так как, тот же Михаил Олелькович, как потомок Ольгерда, формально имел больше прав на этот трон. Различные источники называют разные, не всегда соотносящиеся друг с другом цели заговорщиков. По одним данным, предусматривалось возведение на литовский престол Михаила Олельковича. Также сообщается о планах расторжения унии с Польшей и заключения союза с Иваном III, являвшимся для Михаила Олельковича по материнской линии двоюродным братом. Русские источники сообщают даже о планах объединить Русь по обе стороны границы в единую державу. Летописец пишет, что заговорщики будто бы хотели присоединить земли Великого княжества Литовского по реку Березина к Русскому государству. Но как бы то ни было заговор был раскрыт, Михаил Олелькович, в числе большей части заговорщиков, был казнён. А уцелевшие заговорщики смогли бежать к князю Московскому, что может являться косвенным доказательством того что заговорщики были связаны с Москвой.
[19] В это времени записи в Османской империи велись арабской вязью, но на турецком языке.
[20] Гаплогруппа скандинавов это I1, ну раньше была I2, но их последнее время поменяли, решив, что скандинавская гаплогруппа старше балканской разновидности. В то время как основные гаплогруппы в России и её окрестностях это славянская R1a, германская R1b и южно-балтские подгруппы N1c. И на просторах России I1 встречается гораздо реже I2. Что указывает на то, что скандинавы массово не жили на этих землях. Не оставив такого исторического наследия, как своих потомков, по мужской линии.
[21] Вопрос у османских султанов, с наследниками, был весьма странным. И основанном на том, что пришедший к власти султан, согласно закона, убивал всех братьев. Как возможных кандидатов на трон, а точнее султанский диван. За исключением одного из претендентов, на всякий случай и то если не имел сыновей. А появление родных сыновей ставило точку и в судьбе этого шехзаде.
При этом, появление сына, у жены или наложницы, приводило к тому, что султан переставал обращать на неё внимание как на женщину. Что бы не было родных братьев по матери. При этом её положение, в турецком обществе, оставалось быть весьма высоким. Но в тоже время появление дочери оставляло женщинам шансы на то что она сможет родить султану и сына. Поэтому, у шехзаде могли быть родные, по матери, сёстры, но не могло быть таких братьев. Все братья были от других матерей. Так указывается, что у Эмине Гюльбахар-хатун, матери Баязида II, была ещё и две дочери. Одна Гевкер-хатун, ставшая женой принца Аюк-Коюнлу, по имени Угурлу Мехмед-бей, имя второй не уточнено.
[22] Некогда называлась Ирис. Одна из крупнейших рек Анатолийского полуострова.
[23] Алам Шах Бегум (1460-1522), также известная как Халима (Марта) Беки Аги, стала женой шейха Ардебиля Султана Гейдара Сефевида (1460-1488) и матерью шаха Ирана Исмаила I Сефевида.
[24] В этом городе Джем был санджак-беем (наместником) с 1469 года.
[25] По сообщению некого Анджиолелло, взятого в плен в Негропонте и находившегося в 1474 году при свите Мехмеда, в этот период, более 40 дней в столице от Мехмеда не было вестей. По указанию своих воспитателей Джем принял от высших чиновников присягу на верность как султан. Вернувшийся с победой из кампании Мехмед простил сына, однако велел казнить обоих его наставников (Кара-Сулеймана и Насуха), обвинив их в измене и считая ответственными за ошибки сына.
[26] Есть сведения, что позднее, уже находясь санджак-беем в городке Конья, с 1474 года, Джем возьмёт эту булаву, прикажет утяжелить её и покажет такой уровень владения этим оружием, что другие воины не смогут повторить.
[27] Первоначально, древнейшим знаком готовности для переговоров, была зелёная ветка. Белый флаг появился позднее. И то это были знаки готовности для переговоров, да и сейчас ими являются, а не знаки капитуляции.
[28] Левитирующая мебель в стиле "тенсегрити". Когда верхняя часть мебели подвешивается на тросе к выступу или выступам нижней части. Имеющую деталь, для подвеса, возвышавшуюся над деталью на которую и подвешивается верхняя часть мебели. При этом находящиеся по бокам тросы не позволяют верхней детали завалиться на бок.
[29] Кофе по-турецки вариться очень крепким и подаётся в маленьких чашечках. При этом глотки кофе запиваются водой, подаваемой отдельно.
[30] История китайского селадона Цин Цы уходит корнями в эпоху Пяти династий и Десяти царств. Созданный в XIII-XII веках до н.э., он достиг наибольшей популярности во время правления сунских императоров (960-1279 года). В дословном переводе 青瓷 означает "зеленоватый фарфор". А "селадон", это уже европеизированное название. При этом одна из самых больших коллекций этого фарфора храниться в Турции. И собрана эта коллекция из посуды султанской кухни.
Формовочное тесто китайского глазурованного фарфора изготавливается из белой глины (каолина) с добавлением мельчайшей минеральной пудры. В качестве красящего компонента в состав селадоновой глазури входит оксид железа. При температуре обжига +1300RС он придает изделиям различные по интенсивности зеленоватые оттенки. А пузырьки газа и преломляющие свет микроскопические кристаллы кварца, за счет многократного глазурования, добавляют эффектное влажное сияние. Из-за неоднородной скорости охлаждения основы и покрывающей её глазури на поверхности посуды возникают мельчайшие трещинки, обеспечивающие схожесть фарфора с полудрагоценным нефритом.
Глава 20
И прибил он свой щит к воротам Царьграда.
1
И пока Конев решал насущные вопросы, с султаном и восточными союзниками, ситуация развивалась своим ходом. Благо к переговорам присоединись ещё и два патриарха Константинопольский и Московский. Но с ними султан Джем заключил свои отдельные договора. По одному из которых, за Патриархом Московским и Всея Руси, оставалась Святая София. Тоже считавшаяся "арендованной" Русской торговой компанией территорией. Плюс он получил право открывать церкви в "арендованных" компанией факториях на территории Османской империи. Константинопольскому патриарху, в качестве главной его кафедры, передавался храм Святой Ирины. При этом сам храм и район монастырей на священной горе Афон в Греции признавался султаном зависимой от него территорией. И получила название Автономное монашеское государство Святой Горы. С обязательной ежегодной выплатой в османскую казну и подарком лично султану. Этот пункт договора, включённый в него с подачи Конева, очень понравился султану Джему, но совсем не понравился Дионисию I Мудрому. Который теперь очень сильно оказался в зависимости от помощи со стороны федерации и Московского патриарха.
При этом царь Имерети Баграт VI вышел из войны. Ограничившись объединением страны под своим непосредственным управлением, вне него, в виде феодального княжества, осталась только Сванетия, с приобретением нескольких городов, на юго-востоке своего царства. И это с учётом исчезновения турецких гарнизонов в его приморских городах. Причём Баграт VI даже отозвал свой флот, что был подарен ему, из пролива Босфор. Только разрешив нанимать наёмников из своих земель бывшим союзникам. Чем и воспользовались федералы. Наняв воинов, в том числе и мусульман в Имерети. Благо теперь западные границы этого царства нигде не соприкасались с османскими владениями. Гранича с Трапезундской империей, входившей в федерацию, ну и владениями Аюк-Коюнлу. Эта конфедерация, не только вернула себе свои владения, потерянные два года назад, но и заметно продвинулась на запад. Продвинулся на запад и бейлик Караманогуллары. Который вновь стал независимым владением.
При этом бейлик Караманидов и султан Аюк-Коюнлу заключили союзные договора с султаном Джемом. Выделив свои войска в объединённую армию. Которая и двинулась к Дарданеллам. Где Конев обещал перебросить эту армию, с помощью своих кораблей, через пролив в районе города Галлиполи. Баязид, который объявил себя султаном Румелии[1], сделав столицей Эдренебол, выслал к Галлиполийскому полуострову только легкоконные дозоры, сосредоточив свою армию под стенами Константинополя, Галаты и Румелихисар. И это давало возможность без больших опасений перебросить армию Джема через Дарданеллы. Что бы та могла действовать в Румелии. Ну а, супруга Узун Гасана, Феодора отправилась с детьми в Трапезунд. Как почётная гостья.
При этом армия Джема главные свои усилия сосредоточила именно на осаду Константинополя. Но отсутствие у него больших осадных орудий не позволяло Баязиду взять столицу Османской империи. А попытка штурма легко отбивалась со стен орудиями и стрелками с аркебузами. Да и подходившие к стенам, со стороны Мраморного моря и бухты Золотой рог русские корабли и переданные молдаванам галеры, что оставались в Босфоре, не позволяли туркам действовать у побережья, очень значительно сокращая возможный для них участок пригодный для штурма Константинополя. Так что крепости держались.
Хотя совсем гладко переговоры не прошли. Тут отличились сипахи из охраны султана Джема. Которые отправились, было на местный рынок. И стали там, по своим обычаям, просто забирать то, что им понравилось, даже и не думая оплачивать. Да и ещё попытались захватить себе рабов[2]. В том числе и девушек. Ведь они рабы аллаха, а все неверные их рабы. Это привело к тому, что местные стражники попытались их арестовать. А когда те оказали сопротивление, то их избили и разоружили. При этом в потасовке приняли участие и местные жители, организовавшись в ополчение. После чего сипахи были заточены в крепости. Вызволять их оттуда пришлось Коневу и Джему совместно. И последний был очень недоволен, что его охрану избили. Пришлось Коневу напомнить, что хозяева тут они. И если Джем не хочет, чтобы случилась война, то должен будет держать своих поданных, на из территории, в узде. Уважая их обычаи. А то гарантия жизни и свободы даны ему и визирю. А вот за преступления их охранники будут отвечать. Но пока он деспот их помиловал. И Джем не рискнул дальше раздувать конфликт.
Хотя федеральные силы и готовились в скором времени, как только султан Джем прибудет в неё, оставить столицу Османской империи. Для чего все трофеи по возведённому с помощью галер наплавному мосту из Константинополя в Галату срочно перевозили трофеи и переводили людей, которых собирались забрать с собой. Верфь и артиллерийскую мастерскую уже не только успели полностью демонтировать. Но и вывезли, причём как с заготовленными материалами, так и с мастерами. И даже уже начали их собирать в строящемся Севастополе. На Корабельной стороне Южной бухты. Где, одновременно с ними, стали возводить и базу флота, включавшая в себя отрывку искусственного бассейна, с выходящими в него сухими доками. Эллингами, с оборудованных в них слипами с кильблоками, для вытаскиваемых на берег галер и малых судов. Причалами, складами и прочими объектами. Включая жилой городок, с казармами, домами для женатых, причём не только офицеров, магазинами и торговыми лавками, церковью, школой. И даже клубом и морским госпиталем. В общем, планировалось, что флот станет в Южной бухте надолго. Но пока там всё строилось из дерева. В отличие от строительства на Городской стороне. Там сразу было начато каменное строительство, в том числе, одной из первых, была возведена и Графская пристань. Пусть и тут она носила имя Екатерины Великой.
Хотя мирной ситуацию в Крыму было назвать сложно. Хотя все территории, входящие в федерацию и были освобождены и полностью контролировались её силами. И на них так сказать восстанавливалась мирная жизнь. И даже отрядами федералов и союзного им Менгли I Герая, ставшего ханом. После того как его в столице ханства крепости Чуфут-Кале[3] подняли на белой кошме. Хотя под его контролем был только бейлик Яшлав, расположенный между реками Кача и Альма. Вся остальная территория Крымского ханства, в этот момент перестала быть этим ханством самым ханством, и оказалась в составе Большой Орды. Хан Ахмат не стал ждать следующей весны, когда кочевья выйдут с полуострова на летние пастбища. Что бы в Крыму не осталось войск. Как он сделал в известном Коневу варианте истории. А воспользовавшись тем, что крымские бейлики понесли большие потери в воинах, ворвался своими силами в Крым, следом за возвращающимися с летних пастбищ стадами.
